Пальцы сдавливают бедра до боли и, оставляя белые отметины, сдергивают стринги. Губы буквально пожирают мой рот. В нем столько страсти, что хватило бы на троих женщин, но сейчас это все для меня одной. Айвазов мнет мое тело повсюду. Надо оттолкнуть, но чувствую — уплываю вместе с ним. Стараюсь вспомнить, почему не должна с ним спать, но как же приятно, как хорошо от его дикого натиска.
Внизу живота сладко тянет, желание только одно — как грязная сучка тереться о него промежностью. Айвазов стягивает с меня платье до пояса, вместе с лифчиком и, глядя мне в глаза, тянет пальцами соски, сразу оба, одновременно. Эта зараза знает, как я люблю. Что заводит меня особенно сильно. Он крутит затвердевшие вершинки, наслаждаясь моей сумасшедшей реакцией. От сосков импульс летит к животу, пуская новую волну экстаза. Когда мы только начинали трахаться, я кончала лишь от этого. Айвазов помнит. Взгляд темных и хищных глаз не отпускает меня ни на секунду.
Не могу… Грудь ноет, тело горит. Чуть отодвигаюсь. Он такой красивый, такой горячий, пахнет настоящим мужиком, весь просто каменный. Я запускаю пальцы в его волосы, жадно отвечая на поцелуй. Его язык возбуждает меня еще сильнее, наш поцелуй пошлый, влажный, хлюпающий.
Один разочек. Всего один раз с бывшим мужем… Для здоровья. Поцелуи становятся просто неистовыми. Я сосу его язык, будто член. Так вкусно. Не могу. Жалеть буду потом, когда остыну и приду в себя.
Как же сильно хочется. Ради меня он вел себя, как идиот, на троих мужиков полез. А розы сегодняшние? Они охренительно-шикарные.
Только один раз и все! Забыться, выкинуть план из головы и отпустить себя. Страсть захлестывает бурными волнами. Изнутри вырывается стон, ему в рот, гортанный и глубокий. Тимур разворачивает меня, перегибая через спинку стула. Я дрожу, я хочу, я умираю… После нашего секса неудовлетворенность преследует меня повсюду. Низ живота горит и утром, и днем, и вечером, и в кровати, и в душе, и даже на работе.
Но у него в кармане звонит мобильный телефон, разрываясь какой-то совершенно дикой попсовой русской песенкой. Она ему совершенно не подходит. Айвазов матерится вначале на турецком, потом на русском.
Тимур поднимает меня, прижимая к себе, жадно целует в губы, смотрит с неподдельным восторгом.
— Прости. Это по поводу проводки, — шепчет, облизывая щеку, — моя вкусная, моя горячая.
— Что?! — я ничего не понимаю.
Мои мозги затуманены желанием, но понимаю — останавливаться нельзя. Я сейчас в себя приду и все волшебство закончится. Снова накатит ненависть, злость, обида.
— Бл*дь, ты шикарная, Танюш, с тобой пиздец какой кайф. Никому не отдам, даже думать забудь. Никто к тебе не подойдет больше — моя. Сейчас вопросы порешаю, вернусь и затрахаю до смерти. Мне с Лехой переговорить нужно. Не хочу, чтобы завтра ты сгорела заживо вместе с пекарней.
Я ошарашенно покачиваюсь от возбуждения и глубокого дыхания.
— Да, Алексей, вы уже подъехали? — перезванивает Тимур и действительно уходит. — Нет, я иду, я не уехал. Сейчас разъясню, что нужно сделать по проводке. К главному входу в пекарню подходи.
***
Таня
Стою перед зеркалом и не знаю, что мне делать. Тело буквально изнывает от желания. Оно мечтает о продолжении и требует вернуть Айвазова, чтобы завершил то, что начал. Но здравый смысл… Благоразумие вопит о помешательстве и бесхребетности.
Еще какой-то час назад я не взяла у него цветы, а теперь изнываю от желания, чтобы он мне присунул. Дура — есть дура. По шкале деградации я только что со свистом пролетела путь от человека до инфузории-туфельки.
Успокаивая дыхание, подхожу к шкафу, выдвигаю ящик, долго смотрю на свернутые колготки и, поддавшись эротическому настроению, выбираю ретро-чулки с простыми резинками в виде полосок. Быстро раскатываю по ногам, затем одергиваю платье, извернувшись, наконец-то застегиваю молнию и достаю пиджак. Расчесываю волосы и надеваю туфли. Закрыв дверь на замок, с невозмутимым видом двигаюсь в сторону пекарни. Лучше было бы сразу ехать в ресторан и больше не встречаться с Айвазовым, но я хозяйка местного царства. Будет глупо допустить, чтобы какой-то мужик командовал моей проводкой. Разберемся с электриками, я сяду в такси, а Айвазов — я уже немного остыла — может катиться на все четыре стороны. В борделе сегодня наверняка есть какая-нибудь акция для привлечения клиентов. Ну не будет же он меня насиловать при электриках?
Захожу внутрь, сталкиваясь в дверях с кассиршей, она, улыбаясь, прощается.
— До свидания, Татьяна Сергеевна, я не закрываю, потому что там господин Айвазов с электриками, а наши все уже ушли.
— Хорошо. До свидания. Я разберусь.
Айвазова я нахожу в коридоре, рядом с ним стоит мужчина, которого я много раз видела на стройке недалеко от пекарни, они смотрят на потолок и активно размахивают руками.
— Мы завтра начнем, Леш, а сейчас в машине подождем, — произносит один из двух крепких молодых людей, появившихся из подсобки.
Они исчезают из поля зрения, а Айвазов замечает меня. И, одаривая горячим взглядом, заставляет смутиться.
— А вот и хозяйка, — добавляет он, улыбаясь.
— Добрый вечер, — деловито приветствую бригадира.
— Давайте присядем, — предлагает он, указывая рукой в зал для посетителей.
Там у нас есть стулья и столы, накрытые добротными бордовыми скатертями. На каждом салфетки и милые букетики из свежих цветов. Алексей на ходу рассказывает что планирует сделать с моей электропроводкой. И, предложив присесть за стол у стены, достает из кармана бумагу и ручку, начинает чертить схему. Я сажусь напротив, ко мне тут же присоединяется Айвазов, вынуждая отодвинуться по максимуму, припирая своим крепким бедром к самой стенке.
По всему видно, что Алексей — профессионал. Это заметно по его уверенным действиям. Говорит четко и по делу. Айвазов внимательно слушает, выражение лица абсолютно непроницаемое. Мы прилеплены друг к другу, я испытываю волнение по этому поводу. Когда он так близко, понять, о чем говорит Леша никак не получается. А отодвигаться дальше мне просто некуда. Тимур загнал меня в ловушку.
Алексей продолжает рассказ о проводке, а я чувствую, как на мое бедро опускается тяжелая мужская рука. От неожиданности я приоткрываю губы, хватая немного больше воздуха, чем требуется. Дергаться нельзя, отбиваться тоже. Устраивать скандал глупо. Скатерть плотная и тяжёлая, стол довольно широкий, а Алексей увлечен, склонившись над чертежом и ни на секунду не умолкая.
Пальцы Айвазова медленно сгребают подол моей юбки, оголяя бедро, предоставляя себе доступ к телу. Достигнув полоски кожи над резинкой чулок, он ласкает мою ногу, чувственно массируя. А я, вместо того, чтобы оттолкнуть, сижу прямо, будто парализованная. Только дышу и глазею на Алексея, который очень старается показать себя перед моим бывшим мужем. Рука Тимура пробирается к внутренней стороне бедра, я сжимаю ноги, чтобы не дать этому сумасшедшему двигаться дальше. Но он сильнее, и вот его пальцы достигают кромки трусиков. Он делает небольшой круг, лаская мои чувствительные складочки сквозь шелковую ткань. И то, что я успела надеть свежее бельё перед приходом сюда, оказывается бесполезным мероприятием. Я моментально становлюсь влажной и податливой. А он нащупывает самую чувствительную точку и начинает кружить по ней особенно активно. Желание захлестывает. Пульс ускоряется, грудь вспыхивает. Я сжимаю зубы, поворачиваясь к Айвазову, и взглядом, полным злости, намекаю, что пора бы остановиться. Но он посылает мне сексуальную улыбку и, продолжая ласкать мою промежность, деловито интересуется у Алексея о сроках выполнения работ.
Я снова сжимаю бедра, но это только усугубляет ситуацию. Надо бы вцепиться в его руку и отодрать ее от себя, но Айвазов, нагло пользуясь моим внезапным ступором, идет дальше и, увлажнив меня до состояния текущей от желания кошки, медленно отодвигает кромку трусиков, погружая внутрь палец. Это ужасно и стыдно, но между тем мне хорошо, меня возбуждает эта сумасшедшая игра, меня заводит Айвазов, меня сводят с ума его руки, и одновременно я чувствую, что готова прибить его за это.А если Алексей заметит? Какой позор опустится мне на голову! Палец скользит внутрь меня, затем добавляется еще один. Айвазов трахает меня рукой за столом, где бригадир электриков, пыхтя распинается о моей проводке. Айвазов умудряется делать это незаметно, тяжелая скатерть, ширина стола и увлеченность Алексея спасают нас. Мой бывший прям фокусник.
Щеки пылают. Мне нужно немного, потому что его ладонь такая сильная и настойчивая. Пульс уже гремит у меня в висках.
— Я гляну, как там лучше — в коробе пройти или кабель-канале, — встает Алексей и исчезает в коридоре.
А Айвазов резко поворачивается ко мне и, запуская свободную руку в волосы, впивается в мой рот грязным, жадным поцелуем, затыкая, не давая возможности возмутиться, продолжая жестко трахать пальцами.
Жар, скопившийся в животе, достигает огромных размеров. От монотонно-сладкого трения в моей промежности и умелого, наглого языка во рту, я кончаю, взрываясь мощным оргазмом. Поцелуй заглушает мой стон, Тимур продолжает меня трахать, пока тело не перестает дрожать от удовольствия. Напоследок лизнув мои губы, он довольно улыбается, аккуратно достаёт руку из-под стола и, пошло облизав пальцы, садится ровно в ожидании Алексея.
Это горячо. А я мокрая, раскрасневшаяся, взлохмаченная и подтаявшая от мощного оргазма. Медленно поправляю волосы, пытаясь вернуть себе человеческий вид. Я убью его, потом, когда Алексей с нами попрощается, я сто процентов его убью.
— Кабель-каналы безопаснее, — входит Алексей в зал, разглядывая свой чертеж.
— Мне кажется, кабель-каналы — это будет слишком грубо и вычурно, все же здесь не офис, а пекарня очаровательной женщины, — как ни в чем не бывало вступает в беседу Тимур.
— Значит, пойдём в потолочном плинтусе, — продолжает записывать Алексей, усаживаясь на свое место и активно чиркая ручкой на листе бумаги.
***
Тимур
Как только Алексей покинул пекарню, у нас с Татьяной Сергеевной началась игра в кошки-мышки. Моя чудесная бывшая жена отказывается признать очевидное — мы должны продолжить в том же духе.
— Тимур, хватит! Это не смешно! — С суровым выражением на лице толкает она на меня стол, пытаясь остановить и спрятаться.
— А по мне очень даже забавно.
Отодвигаю мебель, стараясь поймать строптивую красавицу.
— Мы с тобой идеальная пара, Танюш, ну хватит, иди ко мне.
— Какая, к черту, пара? Ты меня разорить пытался. Сказал, что не любишь! И ты, господи… Ты столько всего понаделал!
— Это не меняет того факта, что пара мы идеальная. Ну же, иди сюда, моя бизнес-кошечка! — Протягиваю руки, на что моя бывшая жена только хохлится, сдувая прядь с лица и безуспешно пытаясь передвинуть с места шкаф.
— С бабами из клуба пары составляй. А меня оставь в покое!
— Ты же умная девочка, ты же понимаешь, что со шлюхами проблем куда меньше, гораздо проще договориться, но я все еще здесь.
— Спасибо тебе большое, Тимур Назарович! — Кланяется до пола Таня, вызывая у меня новый приступ смеха.
Оглядываюсь по сторонам. Мы устроили знатный погром. Завтра ее подчинённые решат, что пекарню ограбили.
— И потом, ты же меня знаешь. Я упрямый.
— Ты баран, — кряхтит Таня, пытаясь увернуться от моих объятий.
— Влюбленный в бывшую жену баран.
Таня замирает. Я тоже не двигаюсь. Мы смотрим друг на друга.
— Это херовая шутка, Айвазов.
— Это не шутка, Тань.
В горле першит, как во время простуды. Вроде и вылетели слова сами собой, а все равно немного не по себе. Да, я без ума от своей бывшей. Ради нее я готов совершать идиотские поступки: лезть в драку и бить чужие машины. Когда я делал это ради кого-нибудь другого? Правильно.
Н и к о г д а.
— Ну все, кошечка, хватит ломать комедию. Ты только что кончала в моих объятьях, совершенно очевидно, что нам делать дальше.
Таня начинает метаться по залу, но прятаться ей уже негде.
— Я не хочу тебя больше слушать! Убирайся из моей пекарни!
Она такая горячая в своих деловых костюмах и платьях, а сейчас такая забавная, непосредственная и милая. Как я жил без нее все эти восемь лет? Ну и дебилом же я был. Соскучился. Хочу больше проводить с ней времени. Хочу контролировать каждое ее движение, хочу точно знать, что никакой Заболоцкий к ней не прикоснется.
— У меня, кстати, тоже есть кот. — Пресекаю ей пути отхода. — Я хочу познакомить вас, моя сладкая.
Таня как будто не слышит.
— Нельзя все проблемы решать сексом, Айвазов, — опускает она руки. — Ты натрахаешься и улетишь в закат за новыми впечатлениями. Да вообще, мне такие отношения не нужны.
Ловлю ее за талию, крепко прижимая к себе, затем подхватываю на руки и несу на стол, укладываю, целуя подбородок, щеку, ушко.
— Какие?
— Такие, когда ты приходишь и трогаешь меня, когда тебе приспичит. Когда надоест спать с дешевыми девками.
— Я пришёл извиниться, но я не виноват, что рядом с тобой у меня все время каменный стояк, — усмехаюсь, поправляя ширинку.
— Алексей мог увидеть то, как ты шарил у меня между ног! — пытается она слезть со стола, но я лишь сжимаю ее крепче.
— Пусть завидует.
— Нет, Тимур, нет. Мне нужен мой мужчина, нормальный, который будет со мной всегда, поддерживающий меня и заботящийся обо мне. Тот, что уважает меня. Я виновата перед тобой, виновата, Тимур, мне не стоило отвечать на все твои провокации и отдаваться тебе. Но, как бы там ни было, мне нужны настоящие отношения. Чего ты хочешь, Тимур? Вот сейчас, мы вдвоем, ты и я. Скажи, чего ты хочешь?
— Тебя, — отвечаю не задумываясь.
— Ответ неправильный.
— Ладно, Тань, я даю тебе карт-бланш. Мы можем быть кем угодно, лично мне все равно. Я хочу быть с тобой. И ты, я же чувствую, хочешь того же. Посмотри, как нам классно вместе. — Оглядываюсь я на бардак в зале пекарни.
— У нас не получается, Тимур, мы уже пробовали.
— Давай дадим друг другу шанс.
— И что это значит? — спрашивает Таня.
Ее вопрос повисает в воздухе. Из кармана брюк доносятся первые звуки знакомой турецкой мелодии. Достаю вибрирующий телефон.
— Тимур?! — голос Адема выливает кувшин холодной воды на голову. — Сегодня день рождения Ясемин, брат. Мы все еще ждем тебя в гости. Надеюсь, ты не обидишь мою девочку невниманием? Странно, что тебя до сих пор нет с нами.
Я вообще о них забыл. И о Ясемин и об Адеме, и о доме их с дорогими коврами. Я даже совещания собственные прогуливал, сославшись на головную боль. Выбросил из мыслей сам факт существования турчанки и ее отца. Адем мой близкий друг, мой партнер. Я не сватался, но негласно принято, что Ясемин моя будущая жена. Сколько это длится? Мое помешательство на бывшей? Последний раз я был у них дома, когда Ясемин что-то пела. Сейчас уже и не вспомню, что конкретно. Ничего не вижу, кроме Тани. О Тане думаю круглые сутки. С ума по ней схожу.
***
Таня
«Влюбленный в бывшую жену баран».
Не могу сосредоточиться на экране компьютера и перестать прокручивать в голове эту фразу. Каждый раз, при воспоминании о том, как легко он это сказал, душа разворачивается до размеров карты, на которой изображен весь земной шар. Я знаю своего мужа, то есть бывшего мужа, конечно же, он не бросается такими словами. Опять не могу вздохнуть, глупое ощущение радости мешает успокоиться. Это так похоже на то, что было между нами в самом начале. На нашу раннюю семейную жизнь, на нашу любовь. Эти горячие игры, взгляды, прикосновения. Всё такое живое, яркое и настоящее, когда каждый день лучше предыдущего и нет усталости, есть только счастье — видеть его, слышать голос, касаться рук и губ.
Улыбаюсь как дурочка, верчу головой, разглядывая свой кабинет. Сегодня он особенно красивый. А еще на подоконнике расцвели цветы. Это можно воспринимать как особый знак? Как будто даже они считают, что простить и принять бывшего мужа — единственно правильное решение. Вчера он уехал, как только ему позвонили. Помрачнел, извинился и покинул мою пекарню, прислав несколько ребят, которые за десять минут навели порядок. Я рада, что он не смог остаться. Все же секс сейчас собьет меня с толку окончательно, я и так позволила слишком много, хочу еще раз разложить все по полочкам и принять трезвое решение. В ресторан я так и не поехала, набрала полную ванну воды, налила пены и, окружив себя пламенем свечей, наполнила бокал шампанским. Погрузившись в воспоминания, я наслаждалась моим идеальным вечером с самой собой. Все же, Айвазов для меня особенный. Одним взглядом способен свести с ума, и я не знаю, почему с другими так не получается.
Продолжение следует…
Контент взят из интернета
Автор книги Мельникова Надежда Сергеевна "Хомяк_story"