— С сахаром, если можно.
— Я тоже женат, уже пять лет, но не так счастливо, как Андрей Палыч, меня жена по дому скалкой не гоняет.
Друзья дружно гогочут.
— Как смешно — нахохливается Андрей.
В этот момент в дверь звонят. И я не успеваю разобраться с чайником, он тяжелый, зараза, а еще крышка застряла.
Макар реагирует быстрее.
— Это, наверное, за диваном твоим приехали. Я открою, — идёт он в коридор.
— Стой! — пытаюсь позвать вмиг охрипшим голосом, неловко разворачиваясь.
Возле моего дома стоят сразу три машины, одна из которых терракотовая кия. Думаю, Айвазов уже все понял. Но я ведь этого и хотела. Причинить ему такую же боль.
— Таня где?
— И тебе добрый вечер, Тимур Назарович.
Застываю посреди зала, только слышу их, но не вижу. Вчера он был с бабами, сегодня я с мужиками. Все логично, восемь лет прошло. Имеем право.
— Я смотрю, ты совсем не боишься, Заболоцкий, по-прежнему сюда таскаешься.
— Кого мне бояться? Тебя что ли, Айвазов?
— Отвали от моей жены, — как-то очень интересно ошибается Тимур.
— От бывшей жены, Тимур Назарович, бывшей. Проваливай, если почки дороги, — странным сдавленным голосом добавляет Макар.
— А ты бы яйца поберег, прежде чем сюда их прикатывать, — непривычно утробно звучит голос бывшего.
Дальше в коридоре слышна какая-то возня, мне становится дурно и стыдно за то, что все это затеяла.
— Что тут происходит? — выходит в коридор Евгений.
— Все в порядке? — спешит вслед за ним Андрей.
У меня руки трясутся. Самое интересное, что переживаю я, почему-то, не за гостей, а за Тимура. Ну, это даже логично. Их трое, а он один. Я же этого и добивалась — чтобы он явился и увидел, чтобы отстал. Да что с моими руками?
Возня приобретает характер драки, и я не выдерживаю, выхожу в коридор. Не совсем понятно кто кого держит, прижал и наклонил. Ноги-руки перепутались. Все дергаются, кряхтят и стонут. На пол летит телефон и щеточка для обуви, калошница наклонилась, падает вешалка.
— У нас с вашей женой, Тимур Назарович, страстный роман. Так что идите вы, пожалуйста, в турецкую баню!
Я так и стою, прижав руки к лицу и не зная, что делать. Зажмуриваюсь. Глаза открываю, только когда слышу хлопок двери.
— Здоровый мужик, с места не сдвинуть, чуть нас троих не раскидал, — смеется Евгений, отряхиваясь.
— Ага, вроде не так, чтобы очень большой, но сильный, как смесь гориллы с носорогом, едва втроем из дома вытолкали, — подхватывает Андрей, поправляя одежду.
— Ну прям-таки. Я его один без проблем держал, а вы уже как девчонки разнюнились, — разминая плечи, одергивая стильный черный костюм, возвращается Макар, — будь я поудобнее одет, сам бы справился в секунду.
У меня щеки горят. Пульс зашкаливает. Давлю в себе идиотское желание выбежать на улицу и узнать, что там с Тимуром. Но ход моих мыслей прерывают вой сигнализации и скрежет, до жути похожий на звук с силой сминаемого металла.
***
Таня
— Ах ты, паскуда, ты что творишь?! — несется к своей машине Макар, а я бегу следом за ним, на ходу впрыгивая в балетки.
Уши закладывает от невыносимого рева автомобильной сигнализации. Тимур своим внедорожником таранит бедолагу-универсал Макара, спихивая его с дороги. Совсем мозги потерял.
— Я разберусь, — останавливаю Заболоцкого, который уже взял камень в руки, планируя пробить лобовое стекло машины Айвазова.
Макар реагирует не сразу, но здравого ума у него явно больше, чем у моего бывшего. Его зубы сжимаются так сильно, что слышится скрежет. Преграждаю ему путь, кажется, что ещё немного, и он отбросит меня в сторону, чтобы придушить Тимура голыми руками. Но он сдерживается. На щеках играют упрямые желваки.
— Айвазов! — тарабаню в боковое стекло, — прекрати сейчас же! У тебя что, совсем крыша поехала?!
— Поговори со мной и я перестану, — жмет он на газ, машина буксует.
Макар, наконец-то, вырубает сигнализацию.
— Не надо с ним разговаривать, Татьяна! Я уже ментам звоню, а еще видео журналистам отправлю! Взбесившийся бизнесмен-года. Вот это будут заголовки! — зло тычет в экран мобильного Заболоцкий, при этом тяжело и громко дыша. — Это будет бомба!
Подняв голову, разворачиваюсь и возвращаюсь к Макару. Перехватываю его руку как раз в тот момент, когда он нажимает зеленую кнопку.
— Не надо, пожалуйста. Я очень тебя прошу, не надо, — заглядываю Макару в глаза.
— Он портит мою машину, — цедит сквозь зубы.
— И свою тоже. Я обещаю, он заплатит за твою машину.
Пауза. Тяжелый вдох.
— Только ради тебя, — опускает он трубку, отшатнувшись от меня и злобно выругавшись.
Сжимает руки в кулаки, успокаивая себя. По всему видно, что Макар еле сдерживается. Я не хочу никаких статей, не нужно мне, чтобы Тимура позорили. Это наши с ним разборки.
— Что ты делала с тремя мужиками у себя дома? — открывает окно Тимур.
Его автомобиль приклеился к машине Макара, словно сом-прилипала к стеклу аквариума.
— Что я делала с мужиками? То же, что и ты делал с теми бабами, в компании которых заезжал ко мне извиниться, — говорю я совсем не то, что планировала.
Вот балда! Меня жутко выводит из себя вся эта ситуация. Да, я спровоцировала его, но кто же знал, что мой бывший настолько сумасшедший.
Тимур бросает руль и вылезает из салона, громко хлопнув дверью.
— С какими бабами, мозгоклюйка? — подходит ко мне бывший, нависает надо мной.
Без каблуков я гораздо ниже его ростом, приходится задрать голову.
— Со мной был приятель и его женщина. Ты думаешь, я после тебя с кем-то трахался? Да я даже смотреть ни на кого не могу, кругом ты мерещишься. Отравила меня, зараза!
— Сволочь!
— Стерва!
— Я ничего не думаю о тебе, негодяй! Я хочу, чтобы ты поскорее убрался с моего газона!
— Ты с ними со всеми спишь? — кивает в сторону моих гостей.
— Ох, как ты меня достал!
Оборачиваюсь, безумно стыдно. На нас с бывшим уставились сразу три пары глаз. Они смотрят, явно пребывая в неподдельном шоке.
— Говори, что хотел и уезжай, — стараюсь шипеть потише.
— Восемь лет назад я к тебе вернулся, — огрызается Тимур.
— Что-то я не заметила.
— Не перебивай, Татьяна. Я вернулся, а ты с мужиком в постели лежишь.
Ничего не понимаю и на бывшего мужа не смотрю, взглядом буравлю землю.
— Не было такого, — отрицательно качаю головой.
— Было, с одногруппником.
Жмурюсь, глаза тру, какая-то бесконечная история у нас с Айвазовым получается.
— Тимур Назарович, я, в отличие от тебя, всех своих сексуальных партнеров прекрасно помню. Среди них не было моих одногруппников! — резко огрызаюсь.
— Не смей мне озвучивать количество своих… — он сглатывает, — а то я за себя не ручаюсь.
Нет, ну это просто смешно! Он по борделям шляется, а главная шалава у нас я.
— А до этого ты прям ручался, — киваю я в сторону слепленных тачек. — Их не так уж и много было. Партнеров этих. Ты, потом был Саша…
— Я не хочу знать! — злобно рычит Айвазов.
Между нами повисает пауза. Я снова оборачиваюсь на друзей Макара, они перешептываются, смеются. Еще бы. Что у них за жизнь? Дом, работа, магазин, дом. Теща по субботам и дача по воскресеньям. А еще гараж с мужиками, ну это — если жена отпустит, а тут такие страсти, похлеще шекспировских разворачиваются.
— Если он твой, — Тимур снова запинается, указывая в сторону присевшего на корточки Макара, изучающего покорёженный бампер, — если он твой мужчина, почему ты со мной спала?
— А тебе-то какое дело?
Тимур щурится, оглядывая всех собравшихся. Хренушки я ему скажу, что между мной и Макаром ничего не было. Пусть удавится.
— Назарович, с тебя пятнадцать тысяч долларов, — словно почувствовав, что речь о нем, выкрикивает Макар.
— Не много ли ты хочешь за три царапины, Заболоцкий? — отвечает ему Тимур, не отрывая от меня глаз.— Это мне за моральный ущерб. И чтобы утихомирить мое неуемное желание начистить твою рожу.
— Ну давай, начисти, попробуй, — отвечает Тимур.
— Прекрати! — удерживаю его за локоть, не хочу, чтобы опять началась потасовка.
Мы сверлим друг друга взглядами, но боковым зрением я замечаю движущихся к своим тачкам Евгения и Андрея.
— Так, ребята, нам пора, — пожимают они руку Макару. — Татьяна, приятно было познакомиться, спасибо за угощение.
— Вам спасибо за помощь, — улыбаюсь.
Тут же возвращаю внимание бывшему, меняясь в лице.
— Все или еще что-то?
— Я не уеду, пока он не уедет! — объявляет Тимур.
В этот момент у Макара звонит телефон.
— Да, Дашенька, я скоро, попроси бабушку, да, — поворачивается Заболоцкий к нам спиной. — Как ошпарилась?! Машка, я сейчас приеду, не паникуй и не плачь. Таня, мне ехать надо! — это уже мне. — Если с нее хоть волос! — а это, по всей видимости, предназначено Тимуру. — И за машину ты заплатишь!
Айвазов безразлично кивает, при этом по-прежнему глаз с меня не сводит.
— Тимур, ты хоть понимаешь насколько глупо выглядишь? — спрашиваю пересохшими губами.
— Нет ничего глупого в том, чтобы бороться за свою женщину.
Что он только что сказал? Я смотрю на этого идиота, моего бывшего мужа, и оторваться не могу.
И не существует уже ни Макара, ни разбитых машин. И злость на тот кавардак, что он устроил, тоже куда-то улетучилась. Потому что сейчас я Тимура как никто другой понимаю. Уж я-то знаю, что такое ревность. Она как кислота по венам ползет, все внутренности сжигая. И испытывая ее, ты ничего не соображаешь. Ведешь себя как идиотка. Орешь на весь магазин, соседку по залу за волосы таскаешь. Все, что у тебя есть в этот момент — это удушающий страх потерять того единственного, кого так сильно любишь. До одури, до потери сознания. Ох, как я понимаю Тимура. И даже немножечко оправдываю.
— Я тоскую по тебе, Тань, — тихо, почти про себя признается он.
***
Тимур
— Я тоскую по тебе, Тань, — говорю как есть.
Это мое решение. Стараюсь получить то, чего хочу. Разве это плохое желание? Бывшая никак не уйдет из моей головы, и я решил перестать сопротивляться этому факту. Сердце указов не слушает.
Таня же анализирует сказанное, ползая взглядом по моему лицу. Мечется, не зная, где остановиться. И выбрав точку между бровей, посылает меня по известному адресу.
— Ты, кажется, говорил, что уйдешь, когда он уйдет.
Бывшая жена нервным жестом убирает волосы за уши, разворачивается и уходит, поспешно поднимаясь по ступеням крыльца. А я остаюсь стоять, будто облитый помоями. Она стала сильнее. Таня, которую я знал, расплакалась бы, новая Таня решила меня добить. А может ей все равно. Не знаю.
— Ты правда думаешь, что я сдамся, мозгоклюйка?
В ответ она лишь хлопает дверью.
Когда я понял, что Татьяна не изменяла мне, я совсем сник духом. Подлый Танин одногруппник исчез в мелькнувшей на мгновение чёрной двери барного сортира, оставив меня стоять в одиночестве посреди забегаловки и неотвратимо осознавать масштаб собственного идиотизма. На переосмысление ушло довольно много времени. Все, во что я верил, больше не имело значения. Я поставил на нее штамп шлюхи, не разбираясь прав я или нет. Так я пытался избавиться от любви к бывшей жене, пережить адскую боль измены. Восемь лет я ловко водил за нос сам себя.
Вернулся домой под утро, уснул пьяный в хламину. И как только слегка протрезвел, ко мне пришла она — моя бывшая жена. Этот живой, красочный сон поднял целый рой воспоминаний. Холостая жизнь — раздолье, но после Татьяны у меня не было настоящих отношений. Таких, как с женой: близких, открытых, горячих. Больше ни разу. Я вспомнил так много потрясающих мелочей. Нам было очень хорошо вместе. Иногда она сопротивлялась, переставая слушаться своего мужа, но сейчас я понимаю, что это лишь заводило меня сильнее. Таня была единственной женщиной, что смела со мной спорить.
Пока собирался в офис, затягивая на шее галстук и облачаясь в дорогой костюм, позвонил помощнику. Чуть позже для меня уже был готов отчет о том, как развивался ее бизнес. Я был приятно поражен. И, чего греха таить, восхищен. Создала пекарню в одиночку, не растерялась под моим нажимом, расширила с помощью Дусманиса и процветает.
Мне нравилась Таня, на которой я женился, новая Таня стала еще интереснее.
Думал об этом целый день, о том, сколько труда она вложила, а я, как последний мудак, чуть было не отобрал все это из-за упрямства и прихоти. Хорош же я был. И если по трезвости еще сдерживался, то немного выпив с приятелем и его женой, размяк окончательно, решив перед ней извиниться за свое паскудное поведение.
А потом она открыла дверь. И я ее увидел. В шелковом халате, с мокрыми волосами, на пороге её дома. Такую красивую и такую желанную. Я одурел от нее, вспомнив, как трогал, ласкал, как сладко трахал. Татьяна не поддалась, даже не впустила. Все, что мне оставалось — бесконечно прокручивать этот образ в своей голове. Утром, как последний ишак, написал сообщение и получил матерную картинку в ответ. Долго смеялся. Но умный говорит, что знает, а сумасшедший не знает, что творит. Поэтому я просто приехал к ней, решив не обращать внимания на ее отказ. А там… Эта вонючая терракотовая тачка. Снова. И все. В меня будто шайтан вселился.
Ее нежная кожа, аппетитно округлые формы, губы — кисло-сладкая освежающая мушмула с абрикосовой ноткой, все это достанется уроду Заболоцкому.
Внутри клокотала обида, а сердце наполнилось жгучей ревностью. Я чуть было не сдох от дичайшей чёрной зависти. Никогда ничего подобного по отношению к женщине не испытывал. Дальше я просто ничего не помню, все будто в тумане. Очнулся, когда Таня барабанила по стеклу моей машины, требуя прекратить таранить машину ишака — маркетолога.
Сегодня я приехал уже без предупреждения. Когда первая волна ревности схлынула, осознал, что Татьяна Сергеевна нагнала мужиков к шести часам вечера специально, чтобы позлить меня, и я, как абориген из дикого племени, на это повелся.
Больше не дам ей шанса обдурить себя. Обхватив рукой колючие стебли алых роз, выхожу из машины, направляясь к пекарне. Для чувственной и страстной бывшей жены — только красные розы. Время полшестого, она наверняка еще в своем кабинете.
— Да, Махмуд, — по дороге отвечаю на телефонный звонок. — Нет, гуляйте сегодня без меня. Не хочу. Доброго вечера тебе, Махмуд, — отключаюсь.
Быстро прохожу через зал, чтобы не дать возможности ее подчинённым сообщить хозяйке о моем приближении. Полуоткрытая дверь в кабинет меня настораживает. Тянусь к ручке.
— Опять ты без настроения, подруга? — произносит женский голос, слегка визгливый и раздражающий.
— Все нормально. Отчеты давай.
Не захожу, стою и слушаю.
— Я для твоего Айвазова когда-нибудь киллера найму. Освобожу тебя от мучений раз и навсегда.
— Причем тут Айвазов?
Слышится звук колесиков по паркету, как будто кто-то отодвигает стул.
— Я тебя не понимаю, Тань. Макар Заболоцкий — он же просто огонь! Очень сексуальный, высокий, широкоплечий маркетолог с деньгами.
Таня смеется.
— А эти яркие синие глаза? — продолжает её подружка. — Вдобавок ко всему, как он на тебя смотрит! Ты бы хоть трахнула его, что ли? А вдруг он покруче твоего Айвазова в постели? Вон, посмотри на нас с Игнатом. Пока не попробуешь, не узнаешь. Восемь лет прошло! Восемь! А ты мужиков все на расстоянии вытянутой руки держишь. Плюнь на бывшего и трахни Макара! Совет дня!
Дальше они переходят к обсуждению рабочих вопросов. А я все еще стою у кабинета, до боли сжимая колючие стебли роз, и вновь чувствую себя идиотом. Если Таня и была шлюхой, то только в моей больной голове.
Они не любовники… Пока не любовники.
***
Тимур
— Назар Тимурович?! — столкнувшись со мной в дверях, трусливо лепечет куда-то в область моей переполненной злостью грудной клетки Танина подружка.
Продолжение следует…
Контент взят из интернета
Автор книги Мельникова Надежда Сергеевна "Хомяк_story"