Это был удар под дых. Напротив меня сидел Глеб.
Нет, сидел-то он в зале, даже не в первом ряду.
Рядом с ним один из утренних мужиков, тех, что были со Стасом. И в голове молнией пронеслась мысль, что и тогда, и сейчас "хриплый голос"- это был он. По голосу я бы его ни за что не узнала. Но не узнать его в лицо даже через столько лет было невозможно.
Пауза затягивалась. Я была в шоке, а он... похоже не узнал меня.
Но ведь и не обязан был узнавать, не обязан. Никто тебе, Ксения ничего не обещает и ничем не обязан.
Эта мысль меня, предсказуемого, взбесила. Но жизнь научила нас держать лицо при любом ударе.
Лицо-то да, мы держать умеем, но вот характер свой мерзкий я за всю жизнь сдерживать не научилась. И ведь знала же, что потом пожалею, знала, но ничего поделать с собой не могла. Провокация- это наше всё!
Я криво улыбнулась, провела пальцами по струнам и запела совсем не то, что собиралась.
Что видят твои глаза во мне?
Хищного зверя в глубине
Или прирученного к рукам щенка?
Что хочешь ты слышать по ночам?
Как я бы из леса тебе кричал
Или свернувшись на руках тебе урчал?
Что видят твои глаза во мне?
Ангела с крыльями на спине
Или же дьявола во плоти почти?
Что ты представляешь по ночам?
Как ласково глажу по плечам
Или показываю страсть, хлыстом стуча?
Что видят мои глаза в тебе?
Птицу, берущую разбег,
Нежность, бредущую в тишине ко мне.
Что я представляю по ночам?
Как я согреваюсь в твоих лучах
И верю, что заново можно всё начать...
Не знаю, насколько погано я пела эту песню, как там играла на гитаре, тоже не представляю. Я в те минуты просто жила в этой песне. Я смотрела, не отрываясь, в глаза Глеба, и пела, обращаясь к нему.
В нём, как будто собрались воедино в те минуты все мужики, которые встретились на моём пути за всю жизнь, от самой первой влюбленности в одноклассника до последней попытки построить хоть какие-то отношения.
Он был ни в чём не виноват, но сейчас я ненавидела и любила его за всех вместе взятых мужиков. Я кричала своей песней: "ну что со мной не так? Чего вам всем не хватало?".
Но, к счастью, вся эта буря бушевала в моей голове и душе, и ныло сердце ещё немножко, и обида тоже душила. Но всё внутри, всё всегда внутри. Внешне я пела, провоцировала, бросала вызов.
О чём во время моего выступления думал Глеб, я, понятное дело, не знала. Сидел он с каменным выражением лица, тоже смотрел мне в глаза, не отрываясь. Может злился, может любовался, не разглядеть. Но не узнал точно.
Когда я закончила петь, в зале несколько секунд стояла тишина, потом Ольга, глубоко вздохнув, сказала:
- Потрясающе!
Я очнулась, сунула ей в руки гитару и быстро вышла из зала под бурные аплодисменты. Нину Михайловну я ждать не стала. Мне сейчас особенно не нужны были люди.
Надвигалась истерика. Я почти бежала на стоянку, удерживала меня от бега только мысль, что не надо привлекать к себе лишнего внимания.
Села за руль, на последних волевых усилиях подъехала к воротам, помахала сторожу, чтобы открыл, затем выехала за территорию.
Навстречу мне сунулась было машина, но в последний момент водитель затормозил. Я даже не разозлилась. Злость в бушевавшую внутри бурю просто не помещалась.
Машинально посмотрела на номер и пробормотала зло:
- Вот ведь, работники ножа и топора, разбойники с большой дороги!
Я проехала по дороге до первого поворота на лесную дорогу, отъехала за поворот и, наконец-то разрыдалась. Прости, Светка Степанова, ты написала прекрасную песню, но слушать я её больше не буду.
И ещё, мне надо держаться подальше от Глеба, пока я или он не уедем из санатория и наши дороги разойдутся навсегда.
читать продолжение можно в подборке "Как я писала детектив" https://dzen.ru/suite/6677599c-cc6f-4818-8cfd-6b63e2d39b80
#Главы_КрасныеНити