Неврастения — это клинический синдром, входящий в группу невротических расстройств, характеризующийся хроническим психофизическим истощением, снижением толерантности к стрессу, повышенной утомляемостью и парадоксальным возбуждением на фоне общей астении. В международной классификации болезней МКБ-10 кодируется как F48.0 — «неврастения».
Это патологическое нарушение механизмов возбуждения и торможения в центральной нервной системе, с вовлечением вегетативной, гормональной и поведенческой сфер. По сути — это сбой в системах энергетической регуляции, при котором психика больше не справляется с переработкой стимулов, а тело начинает нести службу за двоих, на износ.
Неврастения делится на три клинические формы:
1. Гиперстеническая форма
Характеризуется внутренней невыносимой раздражительностью, чувством перегрузки, вспышками гнева, нарушением концентрации и сна. Тело в тонусе, но этот тонус болезненный, как будто мышцы и нервы всё время напряжены. Люди жалуются: «Я завожусь с полоборота», «всё бесит», «не могу остановиться, но и идти дальше сил нет».
2. Промежуточная (переходная) форма
Сочетает раздражительность и астению: с утра — вспыльчивость, к вечеру — опустошение. Это переходная стадия между гипер- и гипостенией. На этом этапе часто появляются панические симптомы, фобии, эмоциональная лабильность.
3. Гипостеническая форма.
Это стадия истощения. Человек вялый, заторможенный, жалуется на слабость, сонливость, отсутствие интереса, соматические боли, расстройства ЖКТ. Любая задача — как экспедиция в Антарктиду. Часто сопровождается ипохондрией и тревожно-депрессивной симптоматикой.
Неврастения — это истощение адаптационного резерва, в котором психика больше не способна отрегулировать возбуждение, а тело — принять сигнал “всё в порядке”. И именно в теле неврастеника боль становится не симптомом, а языком, единственным способом сказать: “Я не могу больше держать всё это на себе.”
Как правило у мужчин чаще всего болевые ощущения исходят от паха и мошонки. Это жгучая, тянущая боль, ощущение давления, иногда фантомные боли, усиливающиеся при тревоге.
Причиной этому служит венозный застой, тазовая компрессия, вагусная дисрегуляция, тревожная фиксация на зоне мужской идентичности.
С позиции психоанализа и психосоматики - это бессознательный страх кастрации, провала, уязвимости перед женским взглядом.
Вторая по большинству жалоб - боль в грудной клетке. Ощущение жжения, колющие боли, невозможность вдохнуть, ощущение кирпича на груди.
Причиной этому является хронический спазм межрёберных мышц, фасциальная контрактура, блок дыхания.
За это психо-архетиктурой стоит сдерживаемый гнев, невыраженный протест, страх смерти или позора.
Ну и конечно - живот и кишечник. Там у нас бурление, спазмы, ощущение, что внутри кто-то ползает или живот раздут до предела. В основном причина кроется в дискинезии желчных протоков, застой желчи, метеоризм, нарушенный отток по блуждающему нерву. Бессознательное таким образом пытается вытеснить стыд за телесность, непринятый страх, тревожная фиксация на пищеварении.
Нередко жалобы приходят на поясничный отдел и копчик. Ломота, прострел, чувство неустойчивости таза, страх двигаться. При помощи кинезиологии можно нащупать спазмы паравертебральных мышц, миофасциальные триггеры, тазовое напряжение. Это уже говорит о бессознательном конфликте между желанием опереться и страхом быть мягким, слабым.
У женщин чаще всего симпотомы начинаются с низа живота, матки, яичников. Боль тянущая, как при «ПМС», будто что-то замерло, застыло. На самом деле происходит застой крови, снижение вагусной иннервации, спазмы брюшины, тонус матки.
Здесь бессознательное намекает о непрожитой обиде, уязвлённой женской идентичности или материнском страхе.
Немаловажный и тревожный болевой симптом в груди. Чувствительность, покалывание, нагрубание, неприятие прикосновений.
По сути это - лимфостаз, симпатоадреналовый спазм сосудов, что замкнул мышечный панцирь.
За этим симптомом стоит страх быть отвергнутой, заблокированная потребность в теплоте.
Менее чаще чем мужчины, но обращаются с болями в брюшной полости. Синдром раздражённого кишечника: диарея, запоры, тяжесть после еды. Здесь также просматривается вагусная дисрегуляция, гипотония ЖКТ, сниженное пищеварительное возбуждение.
Это и есть тот страх «не переварить» жизнь, отказ от телесного удовольствия.
Наше тело реагирует болью даже если органически всё в порядке при астении лишь потому, что существует такое понятие как - «центральная сенситизация».
Мозг перестаёт различать обычные ощущения и боль. Даже прикосновение к коже, лёгкий массаж или давление в животе воспринимаются как опасность.
Это — сенситизация соматосенсорной коры и лимбической системы.
Всё, что раньше воспринималось нами как здоровый тактильный контакт, теперь читается как угроза.
С позиции психосоматики - плотные, хронифицированные мышечно-фасциальные блоки (грудь, живот, таз) удерживают в себе вытесненные эмоции. Это то, что в телес но-ориентированной терапии называют панцирем. Сам он является физической структурой, через которую не проходит импульс. Словно сгусток мышц под большим напряжением. Как это происходит на уровне мышечных реакций. Срабатывают узловые зажимы, что создают спазм, а тот запускает ишемию ткани. Это создает локальную гипоксию, откуда и Берется в итоге боль при нажатии. При прикосновении к телу вызывается не механическая, а больше - эмоциональная реакция.
Гастроэнтрологам на всегда хватает времени и терпения, чтобы объяснить невратенику от чего у него болевые симптомы в ЖКТ.Ведь здесь речь идет о загустелой желчи, вздутиях и воспаленном вагусе.
На первом этапе - это дискинезия желчевыводящих путей, что и создает боль в правом подреберье, особенно после еды или стресса. Затем следом метеоризм, который влияет на растяжение стенок кишечника, раздражение рецепторов от чего и ощущение ёжиков в животе.
Почему человек не может ничего с этим сделать?
Потому что боль через симптом переходит в замещённое действие. Он не живёт, он держит себя в оболочке, в которой любое движение усиливает ощущение поломки организма.
Здесь страх боли становится страхом жизни, тем самым исключая тело как источник удовольствия. Ведь за такое удовольствие придется пережить катастрофу. Вот он и бегает по врачам не потому, что мнителен — а потому, что не верит себе. Врачи разводят руками — и это усиливает тревогу, потому что если всё в норме, то виноват я сам — значит, выхода нет.
Тем не менее, в неврастении может присутствовать и нарциссическая динамика, особенно в следующих аспектах: неврастеник не выносит фрустрации. Даже минимальная критика, отвержение или неуспех вызывает у него острую реакцию вплоть до психосоматических симптомов — что роднит его с уязвимым нарциссом.
Потребность в признании страдания: для многих неврастеников важно, чтобы другие признавали тяжесть их состояния, что иногда выражается в завуалированной эмоциональной манипуляции (“посмотри, как мне плохо, и ты должен…”). Ведь они часто отрицают собственную эмоциональную зависимость, обвиняя других в «бездушии», «эгоизме» — что отражает нарциссическую проекцию вины при невозможности интеграции слабости.
Однако важно различать то, что не каждый неврастеник — нарцисс. Ключевое различие в мотивации: нарцисс боится не быть важным, а неврастеник — не справиться. У первого — тревога самооценки, у второго — тревога выживания.
А вот и стероидная структура действительно часто встречается у неврастеников, особенно на гиперстенической фазе, где наблюдается гиперчувствительность к мнению других. Отсюда и прорастают
демонстративность страданий и желание быть в центре внимания хотя бы через болезнь. Это эмоциональная нестабильность из-за стремления вовлечь других в своё состояние («ты должен что-то сделать, потому что я так себя чувствую»).
Такое поведение может выглядеть как перенос ответственности, но в глубинной динамике — это просьба о регуляции через другого, потому что собственная система регуляции сломана. Это не столько “психологический шантаж”, сколько эмоциональная беспомощность, поданная на истероидной тарелке.
Шизоидный компонент в неврастении появляется особенно ярко на гипостенической стадии, когда человек:
замыкается и уходит в интеллектуализацию. Таким образом он начинает искать скрытые заболевания,
обрастает медицинскими терминами,
что заставляет его в итоге переставать доверять психологии. Ведь он тщательно погружается в сенсорные сигналы тела и испытывает трудности с ментальной сепарацией от боли.
Такая ипохондрия — это не просто тревога. Это форма самосохранения: психика не справляется с эмоциональной болью, и тогда — вся психическая активность направляется в соматическое “зеркало”. У шизоида тело становится единственным источником сигнала: «Я ещё жив, потому что чувствую». Но это чувство оборачивается паникой и гиперконтролем.
Что происходит в организме дальше?
Падает аппетит, ведь пища кажется тяжёлой, тревожной, организм не хочет её принимать. Снижается усвоение белка, что способствует развитию саркопении (утраты мышечной массы).
Снижается уровень тестостерона/эстрогена, ДГЭА, лептина. Нарушается регуляция температуры, сна, иммунитета. Тело входит в фазу «программируемого отказа» — оно больше не получает сигналов на восстановление.
Когда человек не может выразить свою боль словами, когда он не может кричать, любить, просить,
тело начинает кричать за него.
Боль в паху, груди, кишечнике — это не просто “невроз”. Это хроника отказа от себя, где тело взывает:
“Я не справляюсь, ведь я не машина. Я хочу жить, но я не знаю, как.”
До наступления полной картины неврастении почти всегда наблюдаются пограничные состояния, среди которых:
- синдром хронической усталости,
- субдепрессивное состояние,
- повышенная чувствительность к стрессу,
- перфекционизм с гиперконтролем,
- неспособность к полноценному восстановлению,
- соматоформные жалобы,
- аддикции (особенно кофеин, никотин, работа),
- эмоциональная депривация с детства — невозможность чувствовать безопасность.
Человек с неврастенией живёт в условиях постоянного внутреннего давления: сам себе начальник, судья, обвинитель и надсмотрщик. При этом внешне он часто — тёплый, старающийся быть полезным, но срастающийся с чувством вины за всё подряд.
В психологическом плане он живёт в условиях непроработанных травм на выносливость. Вероятнее всего было детство без опоры, перегрузка заботой, ответственность без ресурсов. Человек живет в обстановке отсутствия настоящего отдыха — даже выходной превращается в планерку. Постоянно находясь в атмосфере непризнанной боли — ведь жаловаться стыдно, (у других хуже).
Неврастеник может раздражаться и упрекать близких за “безответственность”. Также требовать подтверждений любви, но не верить в них и тем самым резко отдаляться, чтобы не обременять. Он может проецировать свою вину на партнёра,
быть гиперконтролирующим родителем или супругом, затягивать других в круг своей эмоциональной перегрузки.
Окружающим с ним трудно: они чувствуют, что с одной стороны — это хороший человек, просто уставший, а с другой — он может эмоционально изматывать, не замечая.
#психологшамильфаталиев #психология