Илья Машков — один из ярких представителей объединения «Бубновый валет». Художник прошел сложный творческий путь: от энергичных цветов к сдержанной тональности, от авангардных поисков к раннему соцреализму. Несмотря на кардинальные стилевые изменения в разные периоды творчества, ему удалось органично соединить классические традиции с языком модернизма. В статье искусствоведа Евгения Чернилевского предлагается проследить эволюцию творческого метода Машкова на примере произведений из собрания Третьяковской галереи.
Портрет В.П. Виноградовой
Илья Машков являлся одним из основателей объединения художников «Бубновый валет», утвердивших новый живописный язык. Перемены в начале 1900-х годов во всех сферах жизни человека требовали отклика и в творческой среде. В своем художественном методе Машков не отказался от накопленного опыта европейской живописи прошлого, а органично синтезировал его с достижениями современного ему искусства.
Портрет Варвары Виноградовой экспонировался на первой выставке объединения в 1910 году в Москве. Название выставки «Бубновый валет», ставшее впоследствии названием группы художников, отсылало к низовой культуре карточного шулерства и уголовной эмблематике. «Это название нравилось большинству участников этой выставки тем, что оно вызывало чувство удивления, изумления, брезгливости», — вспоминал Машков в своей "Автобиографии". Оно было таким же провокационным, как и представленные на выставках произведения Михаила Ларионова, Ильи Машкова, Аристарха Лентулова, Петра Кончаловского.
Благодаря своему учителю рисования Николаю Евсееву художник с юных лет занимался фотографией, что впоследствии отразилось в его живописных работах. Как пишет исследователь Машкова И.С.Болотин: «По совету Евсеева И.И. Машков выписал себе фотографический аппарат… и с большим увлечением написал себе фоны и декорации, как для настоящего фотографического ателье»[2]. На портрете Виноградовой фон с ярким и огромным орнаментом также декоративен и играет самостоятельную роль.
Поза модели статична и монументальна, взгляд отстраненный, но цветовая насыщенность придает образу живость. Эта работа, как и другие на выставке «Бубнового валета», бросала вызов академической живописи, предлагая новый язык, где важнее была энергия цвета.
Натюрморт. Фрукты на блюде
Произведения Ильи Машкова в 1909–1911 годах экспонировались на многих европейских выставках: в Париже, Лондоне, Риге и других городах. В прессе художник получил признание, его называли «великим художником». Картины Машкова демонстрировались рядом с работами Жоржа Брака, Анри Матисса, Поля Синьяка и Анри Руссо. Однако в этот же период его вторично отчислили из Московского училища живописи, ваяния и зодчества (МУЖВЗ). Сам Машков расценивал это так: «За новаторство в живописи был лишен возможности получить диплом».
На выставке Осеннего салона в Париже в 1910 году был представлен «Натюрморт. Фрукты на блюде» Машкова. В правом верхнем углу процарапана подпись художника: «J. Machkoff». По совету Анри Матисса и Валентина Серова, посетивших мастерскую Ильи Машкова, коллекционер Иван Морозов приобрел натюрморт со сливами. Примечательно, что к концу жизни Серов изменил отношение к творчеству своего ученика-бунтаря, хотя именно он несколькими годами ранее отчислил его из МУЖВЗ. Александр Бенуа писал: «Машков имел случай обрадоваться тому, как учитель его принял, поверил ему, как стала заполняться трещина, легшая было между ними».
Автопортрет
На автопортрете Машков изображен в образе богатого судовладельца или купца — в высокой шапке и модном пальто с шалевым воротником. На фоне в наивной манере написан морской пейзаж с пароходом. В этой работе ощущается влияние кубизма и сезаннизма за счет упрощения форм: лица, волн, судна. Зелено-синие и белые конусы прорезают линию горизонта, создавая ритм композиции. Простые геометрические формы использованы и в построении лица. Художник добавляет черные контуры, обрамляющие голову и фигуру, усиливая динамику и центр произведения.
Машков включает в свой автопортрет популярный морской мотив с пароходом, характерный для росписи подносов мастерской Ефима Цыганова. В юности, работая в лавке купца, как позже вспоминал Машков, находил единственную радость в копировании образцов народного искусства: лубков, икон, торговых вывесок и плакатов. Позже внимание к городскому фольклору и народной эстетике будут использовать многие представители «Бубнового валета». Например, поднос с тем же несущимся по волнам пароходом с надписью «Чай Седакова» изображен на трех картинах Петра Кончаловского под одинаковым названием «Натюрморт. Пиво и вобла» (1912; 1912; 1946).
Тыква
Картина «Тыква» имела важное значение в институциональном признании творчества Ильи Машкова. Как вспоминал Игорь Грабарь, увидев этот натюрморт на выставке «Художники — товарищам воинам» (1914–1915), принимает решение его приобрести и «именно с него начать новую веху пополнений Третьяковки». В январе 1915 года Грабарь предложил совету Третьяковской галереи приобрести работу, что и было осуществлено. Тогда же коллекцию пополнила картина Машкова «Натюрморт. Камелия» (1913). Талантливый художник и попечитель галереи отметил в картине «Тыква» следующее: «Этюд был написан с таким сверкающим мастерством, что он невольно вызывал в памяти каких-то больших старых мастеров — Рубенса, Иорданса, Снейдерса. Машковский этюд, соединявший в себе в одно и то же время поразительное техническое совершенство и последнее слово живописных исканий тогдашнего дня».
Влияние Сезанна очевидно проявляется в натюрморте «Тыква». В композиции доминирует ярко-оранжевый плод, написанный раздельными большими мазками. Машков следует сезанновскому принципу «реализации»: работая в свободной манере, он стремится воплощать форму и пространство на холсте, сохраняя структурную целостность и материальность изображения. Возникает стереометрический эффект за счет круглящегося фрагмента земли, на котором лежат такие же пластичные формы.
Снедь московская. Хлебы
После революции творчество Ильи Машкова приобрело тональную гармонию и натуралистические черты. Серия натюрмортов «Снедь московская», включающая «Хлебы», «Мясо, дичь» (обе в Третьяковской галерее) и «Фрукты» (местонахождение неизвестно), была написана в мастерской Вхутемаса в 1924 году. Представленные в 1925 году на VII выставке «Революция, быт, труд», эти реалистические натюрморты стали классикой советской живописи и соответствовали зарождавшемуся соцреализму. Машков считал, что живопись должна отражать время, и первый нарком просвещения РСФСР Анатолий Луначарский усмотрел это в его натюрморте «Снедь московская. Хлебы».
«Конечно, эта живопись — без революционного сюжета, но вы чувствуете, что Машков приобрел то высокое мастерство непререкаемой реалистической убедительности и красочной звучности, которые необходимы для создания революционной картины», — писал Луначарский.
По воспоминаниям ученика Ильи Машкова, художник купил хлебные изделия в Елисеевском магазине, долго работал над композицией учебного натюрморта и после сам сел писал. Заполнив пространство картины сдобными булками с глазурью, кренделями и буханками, он передал в них своего рода символ радости бытия московской жизни.