Только ли о любви стихотворение : "На холмах Грузии лежит ночная мгла"?
Вместо эпиграфа
"Я пытаюсь вместе с читателем, с читательской точки зрения, еще раз прочесть Пушкина, так как свежее восприятие его часто заменяется рассуждениями о нем"(А. Слонимский)
Вот и я хочу прочесть одно из стихотворений в контексте настроений Пушкина. Оно, это настроение, конечно же, переменчиво, как море с его приливами и отливами. Но в глубине, толще воды, оно не такое изменчивое, как на поверхности, и в нём кипит внутренняя жизнь.
Загадки текста
Загадок в творчестве Александра Сергеевича хватает. В стихотворении "На холмах Грузии лежит ночная мгла" тоже. До сих пор, например, нет единого мнения по поводу того, почему из 16 первоначальных строк поэт в окончательной редакции оставил только восемь, кому посвящено стихотворение – Марии Волконской или Натали Гончаровой.
Одной из загадок остаётся и изменение первых двух стихов в последней восьмистрочной редакции
Мы привыкли к тому, что часто, цитируя пушкинские строки, уже не соотносим их с событиями его жизни.
Давайте попробуем вернуться к биографии поэта и вложить написанные им 16 строчек "На холмах Грузии лежит ночная мгла" во временной отрезок перед 1829 годом, когда он начал работу над произведением и годом 1831, когда впервые были опубликованы первые восемь строчек стихотворения с указанием на то, что это отрывок?
«На то он и царь, чтобы рассуждать по-царски…»
Но начнём чуть раньше, с 1826 года - знаменательного для Пушкина. В сентябре состоялся важный "договор" поэта и царя - "не действовать против правительства, если получит свободу творчества". По рассказу самого Николая I Пушкин колебался, очень долго медлил с ответом. Почему? Покорился осознанной необходимости или верил, что жестокость царя при подавлении декабристов - решительный шаг правителя для сохранения государственности? Тем не менее, Пушкин протянул руку с обещанием не идти против правительства.
Несколько ранее, в январе 1826 года, вышел первый сборник стихотворений Пушкина. И сразу же возникли неприятности. В сборнике была помещена элегия "Андрей Шенье", посвящённая французскому поэту, приветствовавшему революцию, но в конце концов казнённому правительством Робеспьера на эшафоте. В элегии были стихи о свободе, не пропущенные цензорами, но получившие распространение в списках под названием "На 14 декабря". Пушкину пришлось дважды объясняться, что строки относятся к французской революции и не имеют ничего общего с "несчастным бунтом 14 декабря". В результате, именно за эту формулировку восстания (выражение было признано неприличным : назвав его "несчастным", поэт признавал бунт "будто не намеренно сделанным") поэт был обвинён в сочувствии декабристам и подвергнут "секретному полицейскому надзору". Так поэт оказался под двойным колпаком : Бенкендорфа (читай царя) и полиции (читай то же самое). Малограмотные сыщики ходили по пятам за поэтом ничуть не скрываясь, и даже напротив, выставляя свою деятельность напоказ. Их отчеты о слежке – шедевры в своём роде! Один из соглядатаев, видимо, чтобы придать вес собственным словам, злоупотреблял восклицательными знаками.
"Пушкин! известный уже сочинитель! который невзирая на благосклонность государя! много уже выпустил своих сочинений! как стихами, так и прозой!!! колких для правительствующих, даже, и к государю! Имеет знакомство с Жулковским (Жуковским) у которого бывает почти ежедневно!!!
Песня просто! Два самых главных государственных преступника - Пушкин и Жуковский. 😊Кстати, Жуковский в то время квартировал в самом дворце. 😊
Со взрослым человеком, с известным поэтом, обращались, как с малолетним ребёнком, недорослем. Например, когда весной 1827 года поэт захотел перебраться в Петербург, то должен был ждать высочайшего ответа на свою просьбу. В конце концов царь разрешил, но с унизительной оговоркой и оскорбительным нравоучением : вести себя в царской столице "благородно и пристойно".
При всём при том Бенкендорф в июле 1827 года в донесении царю, пишет, что Пушкин, хотя и "порядочный шалопай", но "если удастся направить его перо и речи, то это будет выгодно."
В августе 1827 года поэт сбегает из столицы в Михайловское. Погодину, издателю "Московского Вестника", он объяснил свой внезапный отъезд стихотворением "Поэт", не называя первопричины:
Но лишь божественный глагол
До слуха чуткого коснется,
Душа поэта встрепенется,
Как пробудившийся орел.
Тоскует он в забавах мира,
Людской чуждается молвы,
К ногам народного кумира
Не клонит гордой головы;
Бежит он, дикий и суровый,
И звуков и смятенья полн,
На берега пустынных волн,
В широкошумные дубровы…(1827 г.)
Сбежал, чтобы ничто не отвлекало от творчества? На самом деле душа просила передыха. Но не получила...
Возвращаясь осенью в столицу, на одной из почтовых станций он встречает Кюхельбекера (того переводили из одной крепости в другую). Вот запись из дневника Пушкина от 15 октября 1827 года.
Мы кинулись друг другу в объятия. Жандармы нас растащили. Фельдъегерь взял меня под руку с угрозами и ругательством – я его не слышал. Кюхельбекеру сделалось дурно. Жандармы дали ему воды, посадили в тележку и ускакали.
Из служебного донесения фельдъегеря узнаём, что Пушкин, стремясь хоть как-то скрасить встречу с "Кюхлей" пытается дать взятку жандармам, чтобы те позволили хоть несколько минут пообщаться с другом юности, передать тому деньги... В отчаянии наговаривает на себя, врёт по-детски…Всё это, конечно же, доносится царю через Бенкендорфа…
Свою петербургскую жизнь Пушкин называет пустой
В январе 1828 года он пишет в Тригорское: "Я горю желанием переменить её так или иначе"
В это время начинается война с турками. Пушкин вместе с Петром Вяземским подаёт прошение о зачислении его в Кавказскую армию, где служили его брат Лев Сергеевич и друг Николай Раевский, да и многие разжалованные в солдаты декабристы. Царь предельно любезно поблагодарил того и другого за готовность к службе Отечеству и … обоим отказал. Объяснение находим в записках Константина, старшего брата Николая I. В двух словах : опасная затея из-за неблагонадёжности обоих.
Пушкина этот отказ поверг в такое отчаяние, что он даже заболел : пусто в салонах после восстания декабристов, пусто в душе, жизнь кажется пошлой и унылой, "без божества, без вдохновенья, без слез, без жизни, без любви."
И тут новая беда: трое дворовых людей некоего штабс-капитана подали донос на своего барина, что тот читает им богохульные сочинения про Архангела Гавриила и Божью матерь. Это была поэма, которую Пушкин в сердцах написал ещё в Кишинёве, во время великого поста, когда два раза в день его заставляли выстаивать длинные утомительные службы. Над головой поэта собралась гроза : оскорбление религии каралось очень строго: могло и Сибирью не обойтись. Утомлённый гонениями, поэт хоть и приписывает авторство известному сатирическими стихами уже умершему Горчакову, тем не менее, тут же на заседании комиссии пишет письмо царю. Письмо было в его присутствии запечатано сургучом, а затем передано в собственные руки Николая.
Николай, не теряя надежды сделать Пушкина своим придворным поэтом, дело о богохульной поэме Высочайшим повелением прекратил.
Вот в таком человеческом раздрайве Пушкин в декабре 1828 года в Москве, на балу у знаменитого тогда учителя танцев впервые встречается с шестнадцатилетней Натали Гончаровой.
По признанию самого Пушкина, он сразу "глянул на неё как на невесту, будущую супругу" и вскоре, весной 1829 года сделал ей официальное предложение, на которое мать не дала окончательного ответа, она опасалась выдать дочь за человека, политически неблагонадёжного. Мечты поэта о любви, семье рассыпались как песочный замок…
В мае 1829 года Пушкин самовольно отправился на Кавказский фронт, в Грузию, мечтая повидаться с другом юности Николаем Раевским и декабристами, служившими там простыми солдатами (в их числе был и младший брат Ивана Пущина, Михаил)
Генерал Паскевич, командовавший Кавказской армией, принял поэта хорошо, но, по приказу из Петербурга, учредил за ним строгий надзор.
Пушкин прошёл с русскими войсками до Арзрума и присутствовал при его взятии (июнь 1829 года). Он был почти счастлив. Конечно же с Николаем Раевским вспоминали и путешествие 1820 года по Кавказу, почти десятилетней давности. И Машеньку Раневскую, убегающую от морских волн. Следы её босых ножек, оставленных на песке…
И события почти пятилетней давности, которые поэт считал величайшею трагедией.
И опять Машеньку, ставшую Волконской и совершившей подвиг любви, оставившей в сердцах потомков свет жертвенного чистого огня (Как пламень жертвенный, чиста моя любовь И нежность девственных желаний).
Вспоминал и тех, о ком сказал : "Иные далеко, иных уж в мире нет, Со мной одни воспоминанья…". Они и не давали себя забывать : в серых солдатских шинелях, здесь, рядом. Лучшие сыны России! Испытывал неловкость перед ними, чувствовал себя без вины виноватым.
Он жаждал опасности. Во время одной стычки, услышав пальбу, выскочил из палатки, сел на лошадь и мгновенно очутился па первой линии. Схватил пику убитого казака, помчался вперёд на турецких всадников.
"Донцы наши были чрезвычайно изумлены, увидев перед собою незнакомого героя в круглой шляпе и в бурке", - рассказывал один из очевидцев.
Почему был сокращён окончательный вариант
В сентябре 1829 года Пушкин вернулся в Москву, а в октябре, по приезде в Петербург получил выговор от Бенкендорфа за свое самовольное "путешествие". Затем последовали новые знаки неудовольствия, сопровождаемые выговорами : то был на балу у посланника во фраке, а не в мундире, то уехал в Москву без предупреждения…
В январе 1830 года поэт просит отпустить его во Францию и в Италию или же причислить к миссии, отправлявшейся в Китай, - снова отказ… как бороться с пустотой внутри себя, накатывающей волнами?
За это время Натали, превратилась из милого ребёнка в светскую красавицу.
Разлука не остудила чувств. Весной 1830 года Пушкин вторично сделал предложение Наталье Николаевне.
Как рассказывала одна московская барыня, мать Натали сильно противилась браку, но восемнадцатилетняя девушка проявила характер и настояла на согласии матери. "В это время,- говорит эта московская барыня,- она уже любила Пушкина и успела привыкнуть к мысли, что знаменитый поэт будет её мужем"
Нужно было подумать о материальном обеспечении семьи : Гончаровы были бедны, а Пушкин не богаче их. Это обстоятельство вынудило его обратиться к Николаю с просьбой о позволении на брак и о своём политическом оправдании в глазах родителей невесты.
Николай воспользовался благоприятным случаем, чтобы окончательно подчинить поэта своим целям. Он выразил через посредство Бенкендорфа своё полное удовлетворение намерениям поэта жениться, выдал ему своеобразное свидетельство, удостоверив (вопреки истине), что тот никогда не находился под наблюдением полиции и прозрачно намекнул поэту, какие обязательства накладывает на него эта "высочайшая милость".
Его величество полагать изволит, что вы, конечно, основательно себя проверили прежде, чем решиться на этот шаг, и что вы нашли в себе те качества ума и характера, которые необходимы для того, чтобы составить счастье женщины, особенно такой милой и интересной женщины, какова барышня Гончарова (Бенкендорф)
Вместе с этим посланием в целях материальной поддержки дано было наконец и позволение напечатать "Бориса Годунова" (который и вышел в начале 1831 года).
Таким образом Пушкин попадал под царский контроль, под который с одной стороны поставлены были самые интимные чувства Пушкина, а с другой усугублялся принятыми поэтом на себя обязательствами по отношению к царственной особе.
Мог ли он в этих обстоятельствах оставить в стихотворении, написанном в 1829 году прозрачные намёки на тех, кого уж нет?
Он их вычёркивает.
Не оставляет и строфу, в которой есть такие строки: " Я твой по-прежнему, тебя люблю я вновь…" Вновь – значит был период, когда не любил? Или прощался уже насовсем. В этой 12 строчной редакции, стихотворение несомненно посвящено Марии Волконской.
Натали же он признавался, что никогда не переставал любить её и всегда верил, что их счастье в конце концов состоится. Пушкин убирает еще четыре строчки, и таким образом переадресовывает окончательный вариант Н. Н. Гончаровой.
Остаётся загадка первых двух строк. В шестнадцати и двенадцати строчном вариантах:
Всё тихо – на Кавказ идёт ночная мгла
Восходят звёзды надо мною
А в окончательном варианте Пушкин меняет их на
На холмах Грузии лежит ночная мгла;
Шумит Арагва предо мною.
С. М. Бонди считает, что на то были "чисто творческие причины" и видит их объяснение в дневниковых записях А.С. Пушкина :
Мгновенный переход от грозного Кавказа к миловидной Грузии восхитителен. Воздух вдруг начинает повевать на путешественника. С высоты Гут-Горы открывается Кайшаурская долина с ее обитаемыми скалами, с ее садами, с ее светлой Арагвой, извивающейся, как серебряная лента… Мы спускались в долину. Молодой месяц показался на ясном небе. Вечерний воздух был тих и тепел. Я ночевал на берегу Арагвы, в доме г. Чиляева. На другой день я расстался с любезным хозяином и отправился далее. Здесь начинается Грузия. Светлые долины, орошаемые веселой Арагвою, сменили мрачные ущелья и грозный Терек…
Непосредственное впечатление от «миловидной Грузии» и «светлых долин, орошаемых веселой Арагвою» и вызвали изменение редакции первых двух стихов; таким образом, изменение это имеет, по нашему мнению, чисто творческие причины...
Для Пушкина (если иметь в виду посвящение Н. Н. Гончаровой) было неважно, где сложилось в стихи его любовное признание ... : на Северном Кавказе или в Грузии. Направленность самого признания от такой замены никак не могла измениться . (С.М. Бонди).