Предыдущая часть:
В отчаянии Марина позвонила Игорю, который, как адвокат, мог подсказать, где искать. Он лежал в палате, но голос его звучал бодрее, чем накануне.
— Попробуйте найти свидетельство о рождении Ирины Григорьевны, — посоветовал он, его тон был уверенным, несмотря на слабость. — И данные о её родителях. Потом осторожно наведите справки. Архивы обычно хранят такие документы.
Марина и Артём отправились в городской архив, вооружившись только надеждой. Они провели часы, перебирая пыльные папки, пока не наткнулись на нужные записи. Выяснилось, что мать жила под девичьей фамилией, сменив её намеренно. Вскоре стало ясно почему.
— Как это Михаил Юрьевич — наш дедушка? — Марина ахнула, чуть не рухнув на стул в тесной комнате архива. — Тот самый, владелец заводов и всего остального?
— Выходит, так, — вздохнул Артём, его голос был ошеломлённым, а пальцы теребили край папки. — Интересно, почему мама от него сбежала?
— Надо это выяснить, — твёрдо сказала Марина, её глаза сверкнули решимостью. — Думаю, Игорь знает, где искать этого богача. Надеюсь, он не такой, как Виктор Павлович, и не решит избавиться от внуков.
— Количество родственников растёт, — усмехнулся Артём, его тон стал легче. — Но меня устраивает, что у меня появилась сестра.
На следующее утро Игорь прислал им сообщение с адресом Михаила Юрьевича. Он договорился о встрече, не вдаваясь в подробности, иначе их бы не пустили на территорию элитного посёлка. Они проехали мимо поста охраны, и на подъезде к дому Артём вдруг вскрикнул, напугав сестру.
— Это он! — воскликнул он, его голос дрожал от волнения, а пальцы вцепились в руль. — Дом из моего сна! Точно он!
Марина окинула здание взглядом. Оно и правда напоминало дворец — огромный, с белыми колоннами, но без излишней вычурности. Стены из светлого камня, большие окна, ухоженный сад — всё говорило о богатстве, но без показной роскоши.
— Проходите, располагайтесь, — встретила их приветливая немолодая горничная, её голос был мягким, а улыбка — добродушной. — Хозяин сейчас выйдет. Напитки будете?
— А что у вас есть? — поинтересовалась Марина, её тон был любопытным, а взгляд скользил по просторной гостиной. — Можно кофе?
— Всем кофе! — прогремел бас, и в комнату вошёл грузный седой мужчина, похожий на матёрого зубра, с широкими плечами и низким загривком. — Ну, молодые люди, с чем пожаловали?
— Мы ваши внуки, — прямо сказала Марина, её голос был твёрдым, а взгляд не отрывался от его лица. — Я старшая, Марина. Это Артём, младший.
— О, смело! — усмехнулся Михаил Юрьевич, его глаза прищурились, а губы искривились в лёгкой насмешке. — А Ира, значит, ничего об этом визите не знает. Или перестала дурить?
— Мама умерла полгода назад, — тихо сказала Марина, её голос стал тяжелее, а пальцы сжали ремешок сумки. — Она бы к вам никогда не пришла и ничего не рассказывала. Мы хотим знать почему.
— То есть вы не за деньгами, — хмыкнул Михаил Юрьевич, его тон был испытующим, а взгляд стал внимательнее. — Ладно, история давняя. Слушайте. Ира — моя единственная дочь. Я хотел для неё лучшего будущего, даже мужа выбрал из нашего круга. А она втрескалась в какого-то работягу с завода, тайком расписалась. Пришли сюда, кольца показывать. Я их выгнал, сказал, что нет у меня дочери.
— Серьёзно? — ахнула Марина, её голос дрожал от возмущения, а глаза вспыхнули. — Это же ваш ребёнок! Как можно было так поступить?
— Думал, перебесится и вернётся, — вздохнул Михаил Юрьевич, его взгляд опустился к ковру. — Она была упрямая, вся в меня. Жена из-за этого слегла, ждала дочку до последнего. Когда умерла, я ещё больше разозлился, винил Иру. Но следил за ней. Недолго она с тем рабочим жила. Нашла другого, взяла девичью фамилию, думала, я не узнаю. Родила мальчишку, потом сбежала в старый дом, который ей прабабка завещала.
— И за все годы вы не решились помириться? — спросил Артём, его тон был недоверчивым, а руки упёрлись в бёдра. — Она же бедно жила, а у вас вон какой дом!
— Ира сделала свой выбор, — отрезал Михаил Юрьевич, но его голос дрогнул, а глаза выдали тень сожаления. — Я помогал, как мог. Посылал деньги через знакомых, но она всё возвращала, говорила, что не хочет подачек. Когда соседи начали скупать дома, я прищучил застройщика. Он дал слово, что Иру не тронет.
— Как дал, так и забрал, — усмехнулась Марина, её глаза сверкнули гневом. — Виктор Павлович выживал меня из дома, угрожал, поджёг его!
— Совсем страх потеряли, — возмутился Михаил Юрьевич, его кулаки сжались, а голос стал громче. — Нет, дети, так не годится. Дайте мне номер вашего адвоката, помогу, чем смогу.
— Нам пора, — неожиданно сказал Артём, вставая и потянув сестру за руку.
— Куда вы собрались? — Михаил Юрьевич растерял свою привычную уверенность, его голос дрогнул, а взгляд стал почти умоляющим, когда он посмотрел на внуков. — Нет, так не годится. Я признаю, с вашей матерью я поступил скверно. Гордость мне помешала переступить через себя. Но вам, наверное, интересно, как Ира росла. У меня её комната осталась нетронутой, альбомы семейные храню. Оставайтесь, дайте старику шанс почувствовать себя не одиноким.
— Только без давления, — твёрдо произнёс Артём, его тон был серьёзным, а рука всё ещё держала сестру за локоть. — Если начнёте, как с мамой, мы уйдём. Верно, Марина?
Марина кивнула, внимательно разглядывая деда. Несмотря на его властный вид и громкий голос, он казался уставшим, одиноким пожилым человеком, и её сердце невольно дрогнуло от жалости. В тот день они решили остаться в особняке. Михаил Юрьевич повёл их в комнату Ирины Григорьевны, где время словно остановилось: старый деревянный стол, покрытый потёртым лаком, фотографии в простых рамках на стенах, выцветшие занавески с цветочным узором. Он рассказывал о юности дочери — как она любила рисовать пейзажи реки, спорить с отцом о будущем и тайком читать книги до утра. Артём и Марина слушали, перебирая альбомы, где их мать, молодая и смеющаяся, позировала на фоне этого дома или гуляла по саду.
— Она всегда была упрямая, — говорил Михаил Юрьевич, его голос стал мягче, а глаза затуманились. — Я хотел для неё лучшего, а она выбрала свой путь.
Тем временем в доме Марины начался ремонт. Михаил Юрьевич нанял бригаду строителей, которые работали без передышки, восстанавливая обгоревшие стены, крышу и окна. Он звонил ежедневно, уточняя детали, и даже прислал дизайнера, чтобы обсудить с Мариной, как обустроить дом. Она хотела сохранить его простоту, но добавить удобств, о которых мечтала мать. Через две недели особняк деда стал для брата и сестры почти родным. Они проводили вечера за разговорами, узнавая о прошлом Ирины Григорьевны, её мечтах и ссорах с отцом. Михаил Юрьевич, убедившись через знакомых, что внуки действительно родные, решил поддержать их по-настоящему.
— Так, Марина, ты у нас кто по профессии? Специалист гостиничного сервиса? — спросил он за ужином, его голос был громким, но добродушным, а руки разломили булку пополам. — Хочешь свой отель? Построим в лучшем виде, всё, как пожелаешь.
— Если бы я чего и хотела, то кафе, — смущённо ответила Марина, её щёки порозовели, а взгляд опустился к тарелке. — С русской кухней, семейное, чтобы рецепты, как у мамы — борщ, пироги, всё такое домашнее.
— Будет сделано, — кивнул Михаил Юрьевич, его глаза заблестели от воодушевления. — Найду архитектора, построим тебе терем, как в сказке. Денег не жалей, делай, как душа просит.
— У меня, кстати, есть знакомый архитектор, — улыбнулась Марина, её голос стал теплее. — Влад, он работал на Виктора Павловича, но заказ сорвался. Он хороший специалист.
— Отлично, дашь мне его контакты? — обрадовался Михаил Юрьевич, его тон стал деловым. — А ты, Артём, чего хочешь? Бизнес мне кому оставлять? Заводы, фабрики — всё твоё, если пожелаешь.
— Ой, я в заводах ничего не понимаю, — смутился Артём, его пальцы теребили край салфетки, а взгляд блуждал по столу. — Отучился на автослесаря, планировал машины тюнинговать, свою мастерскую открыть.
— Эх, молодёжь! — шутливо вздохнул Михаил Юрьевич, его голос стал мягче, а глаза хитро прищурились. — Будет тебе мастерская, всё организуем. Выбирай место, оборудование закажем.
К моменту выписки Игоря дом Марины был почти восстановлен. Строители вернули электричество и воду, установили крепкую дверь, починили крышу, убрав все дыры. В бывшей кухне сделали санузел, вкопали септик, провели канализацию — дом стал удобнее, чем когда-либо при жизни Ирины Григорьевны. Марина ходила по комнатам, трогая новые стены, и чувствовала, что мать была бы довольна.
— Поедешь в свою квартиру или ко мне? — спросила она, встречая Игоря у больницы, её голос был тёплым, но с лёгкой тревогой, а глаза внимательно изучали его.
— Пока руки в бинтах, самому не справиться, — смутился Игорь, его глаза блестели, а голос был лёгким. — Даже не знаю, как предложение тебе делать. Кольцо, похоже, в зубах держать придётся.
— Обойдёмся без колец, — рассмеялась Марина, обнимая его, её голос был полон нежности, а руки крепко сжали его плечи. — Игорь, а твои родители не будут против?
— Да ты что? Мама уже обожает будущую невестку и требует внуков, — хмыкнул Игорь, его тон был лёгким, но искренним. — Как думаешь, скоро до этого дойдём?
— Сначала выздоровей, — расхохоталась Марина, её глаза сияли, а улыбка стала шире. — Тебе ещё в ЗАГСе расписываться, а с бинтами это будет непросто.
Они подали заявление, хотя Игорь с трудом держал ручку из-за повязок. От пышной свадьбы решили отказаться — впереди ждал суд над Виктором Павловичем и Людмилой Сергеевной, и это тревожило Марину больше всего. Из кафе Веры она уволилась, и та отнеслась с пониманием, даже пообещала прийти на открытие её будущего ресторана. Вера обняла её на прощание, пожелав удачи, и Марина почувствовала, что теряет не просто работу, а частичку прежней жизни.
Марина и Игорь проводили много времени, гуляя по лесу у реки. Игорь, привыкший к жизни в шалаше, с трудом выносил городские стены. Он решил сдать свою квартиру студентам, а вещи перевёз в дом Марины с помощью Артёма. Тот теперь жил у деда, пробовал начать бизнес по тюнингу машин, но чаще выслушивал советы и поучения Михаила Юрьевича. Внук не возражал — дед его вдохновлял своей энергией и размахом.
Однажды, во время очередной прогулки, Марина и Игорь заметили пса в кустах. Худой, весь в репейниках, он лежал, не шевелясь, словно силы покинули его. Марина решительно подхватила собаку, несмотря на её крупный размер, и понесла во двор. Игорь вызвал ветеринара, который приехал через час. Пёс был беспородным, без клейма и чипа, но выглядел бойким, несмотря на истощение. Ветеринар оставил лекарства, дал рекомендации и обещал вернуться через три дня. Собака, которую назвали Ника, быстро поправлялась. Она начала есть самостоятельно, вилять хвостом и вскоре стала сопровождать Игоря на прогулках, став верным другом.
Суд над Виктором Павловичем приближался. Марина волновалась, но в зале суда её поддерживали все близкие — Артём, Михаил Юрьевич и Игорь, который тоже проходил потерпевшим по делу. Когда ей предложили дать показания, она не стала отказываться, встав перед судьёй с прямой спиной.
— Да, это мой сосед, Виктор Павлович, — твёрдо сказала она, её голос был ясным, несмотря на волнение. — Он неоднократно угрожал мне, требовал продать участок, а потом поджёг мой дом. Я хочу, чтобы он понёс заслуженное наказание.
— Ты ещё пожалеешь! — заорал Виктор Павлович из-за решётки, его лицо покраснело от ярости, а кулаки сжались. — Из-за тебя у моей Ксюши преждевременные роды начались!
— Это не из-за меня, — спокойно ответила Марина, её взгляд был холодным, а голос ровным. — Это из-за вас, Виктор Павлович, и ваших действий.
Он кричал что-то ещё, пытаясь оправдаться, но суд признал его виновным. Людмиле Сергеевне дали условный срок, и она вышла из зала суда, злобно плюнув в сторону Марины. Та прошла мимо, не вступая в разговор, лишь крепче сжав руку Игоря.
Через неделю из прокуратуры позвонили и предупредили, что Виктор Павлович сбежал из-под стражи. В камере он получил записку, переданную через охранника: «Ты должен отомстить за нашу семью», — писала Людмила Сергеевна. Унижение в суде и потеря власти жгли его сильнее решёток, подтолкнув к побегу. Марина испуганно вцепилась в руку Игоря, её глаза расширились от ужаса.
— Ничего, мы справимся, — обнял её Игорь, его голос был твёрдым, а руки крепко прижали её к себе. — Я тебя защищу. А на ночь можно выпускать Нику во двор, пусть патрулирует.
— Да что она сделает? — вздохнула Марина, её тон был полон сомнений, а взгляд упал на собаку, мирно спящую у крыльца. — Это же не служебная собака.
— Любая собака — хороший охранник, — возразил Игорь, его глаза блестели уверенностью. — Может, попросим у Михаила Юрьевича помощи?
— Игорь, он и так нас слишком опекает, — отмахнулась Марина, её голос стал мягче, но с ноткой усталости. — Давай сами разберёмся.
Той же ночью Виктор Павлович, движимый жаждой мести, пробрался во двор Марины. В руке он сжимал охотничий нож — ружьё у него изъяли при аресте, а этот нож полиция проглядела. Он хотел расправиться с Мариной, а заодно и с её дедом, к которому у него накопились старые счёты. Но едва он шагнул за ворота, его сбил с ног комок меха и мускулов. Ника, рыча, вцепилась в его руку, её зубы сомкнулись на рукаве. Виктор Павлович вырвался, нанеся собаке несколько ударов ножом. На шум выскочил Игорь и, не раздумывая, бросился на незваного гостя, повалив его на землю. Марина, рыдая, звонила в полицию, а затем ветеринару, её руки дрожали, пока она набирала номер. Ника скулила, положив голову на колени хозяйки, её глаза были полны доверия.
Марина посмотрела на Ксению, её лицо, опухшее от слёз, вызывало жалость, но воспоминания о поджоге заставили её выпрямиться. Она не могла простить.
Ветеринар успел вовремя. Раны оказались неглубокими, и Нику спасли, забрав на ночь в клинику для наблюдения. Утром её забирали всей семьёй на машине Михаила Юрьевича. Марина ехала, обнимая собаку, её глаза блестели от облегчения, а руки гладили тёплый бок Ники. Внезапно она вспомнила что-то важное и попросила остановить машину у известного в городе медицинского центра. Выскочила, оставив всех в недоумении, и вернулась через час, озадаченная, но с лёгкой улыбкой.
— Тройня, представляешь? — ахнула она, глядя на Игоря, её голос дрожал от удивления, а глаза сияли. — Это же сразу трое детей!
— Это нам точно придётся дом расширять, — улыбнулся Игорь, его тон был тёплым, но с ноткой тревоги, а глаза внимательно изучали её лицо. — Михаил Юрьевич, потянете сразу трёх правнуков?
— Надеюсь, они будут не такие безголовые, как внучка, которая забыла про запись на УЗИ, — рассмеялся Михаил Юрьевич, его голос гремел, а руки развелись в стороны. — Предлагаю перебраться ко мне, там всем места хватит. Хочу видеть, как правнуки растут, раз с внуками этого не было.
Марина лишь загадочно улыбнулась и крепко сжала руку Игоря, её глаза светились счастьем.