В истории человечества есть немало примеров, когда амбициозные инженерные проекты становились символами победы разума над природой. Однако иногда результаты оказываются совершенно иными — грандиозные сооружения превращаются в напоминание о человеческой самоуверенности и пренебрежении к природным силам. Одним из таких примеров является плотина Вайонт.
В 1960-х годах в Италии началось строительство плотины, которая должна была стать одной из самых передовых инженерных построек в Европе. Узкая арочная конструкция, способная выдержать огромное давление воды, символизировала триумф гидроэнергетики. Однако спустя годы плотина превратилась в забытый объект, лишённый смысла и энергии. Что же произошло? Чтобы ответить на этот вопрос, необходимо обратиться к истории строительства и геологическим особенностям места, где была воздвигнута плотина.
Это история о том, как стремление к прогрессу и экономическому успеху может привести к трагическим последствиям, если не учитывать природные факторы и не прислушиваться к предупреждениям учёных.
Вайонт. Начало
Высота — 262 метра. Это не мост, не небоскрёб, не башня. Это плотина. Бетонный исполин, втиснутый между горными склонами, как клин в трещине скалы.
Долина Вайонт — узкая, глубокая, почти закрытая с обеих сторон отвесными известняковыми стенами. Казалось бы, идеальное место для водохранилища: естественный котлован, в который можно направить поток воды и получить энергию. Но именно эти горы, с их кажущейся вечностью, оказались хрупкими, как старое стекло. Их породы — слоистые, насыщенные трещинами, пронизанные подземными водами. Они не были скалами, они были гигантскими часами, заведёнными на взрыв.
Ещё до начала строительства геологи предупреждали: склоны нестабильны. Монте-Ток — это тектонический шов, где миллионы лет назад сталкивались плиты. Здесь регулярно происходят смещения, микросейсмические сдвиги, просадки.
В 1956 году, ещё до заливки первого кубометра бетона, специалисты из Падуанского университета зафиксировали признаки движения пород на северном склоне. Они настаивали: строительство опасно. Но их отчёт был проигнорирован. Не потому что он был ошибочным — напротив, он оказался пророческим. Его проигнорировали, потому что он мешал планам.
Компания Società Adriatica di Elettricità (SADE) — крупнейший энергетический концерн Италии тех лет — видела в Вайонте не риск, а доход. Плотина должна была стать центром каскада ГЭС, обеспечивающего электричеством весь север страны. Её высота обещала рекордный напор воды — а значит, максимальную выработку энергии. Идея была проста: чем выше плотина, тем больше энергии. Что до геологии — «это решаемо». Инженеры уверяли: даже если склон сдвинется, последствия можно предсказать и нейтрализовать.
В 1957 году началось строительство. К 1959-му тело плотины было почти завершено — тонкая, изогнутая арка из железобетона, вписанная в горы с математической точностью. Но уже тогда начались тревожные сигналы. В 1959-м и 1960-м годах с Монте-Тока сошли два небольших оползня. Они не достигали русла, но их следы были очевидны: свежие трещины, смещённые деревья, осыпи на склонах. Независимые эксперты — включая профессора Эдоардо Эмилиани — вновь забили тревогу. Они требовали приостановить заполнение водохранилища. В ответ — молчание, давление, судебные иски против журналистов, писавших о рисках.
Инженеры SADE не были глупцами. Они пытались моделировать катастрофу. В 1960 году на территории будущего водохранилища была создана масштабная физическая модель: искусственный водоём, в который сбрасывали мешки с грунтом, имитируя оползень. По расчётам, волна при сходе крупного участка склона не превысит 25 метров. Этого, по их мнению, было достаточно: гребень плотины возвышался на 262 метра, а уровень воды планировалось держать на 230. Даже при добавлении 25-метровой волны — 255 метров — оставался запас прочности в 7 метров. «Теоретически безопасно», — такой был сделан вывод.
Кроме того, была предусмотрена система дренажа: тоннели и трубы, проложенные через основание плотины, чтобы при необходимости быстро снизить уровень воды. Были и датчики — измерители смещений, наклона, давления. Всё, что можно было учёсть, казалось, учтено. Оставалось только заполнить резервуар и включить станцию в сеть.
В 1961 году началось наполнение. Вода медленно поднималась, затапливая ущелье, поглощая леса, дороги, старые фермы. На поверхности — спокойствие. Даже землетрясение магнитудой 5,0 в 1962 году не вызвало критических изменений. Компания объявила: опасность миновала. Вода поднялась до 230 метров. Решено было продолжать.
Но в 1963 году трещины на склоне Монте-Тока начали расти. Быстро. Это был овидно уже невооружённым глазом. Спутниковых снимков тогда не было, но геодезисты фиксировали смещение — по несколько сантиметров в день. В июле уровень воды был искусственно снижен до 225 метров — попытка снизить давление на породы. Но к сентябрю, по настоянию руководства, его начали вновь повышать. Решение было экономическим: зимой нужна энергия. И пусть трещины растут — «это нормально», «мы всё контролируем».
Вайонт. Катастрофа
9 октября 1963 года. 7:39 утра. Датчики на склоне Монте-Тока фиксируют резкое ускорение смещения. За ночь трещина, идущая вдоль всего склона, расширилась на метр. Геодезисты передают тревожные данные на плотину. Инженеры собираются на экстренное совещание. На гребне плотины — группа специалистов, геологов, наблюдателей. Они смотрят на гору, как на пациента на операционном столе. Всё ещё надеются: вода снизится, давление упадёт, движение прекратится.
В 10:39:13 — всё заканчивается.
Склон, весом в 260 миллионов тонн, внезапно обрывается. Это не просто оползень. Это катастрофа масштаба, не имеющего аналогов в истории инженерии. Скорость схода — до 110 км/ч. Объём — эквивалент 1000 пирамид Хеопса. Масса врезается в водохранилище под углом, почти вертикально. Вода не успевает растекаться — она сжимается, как пружина, и взрывается вверх.
Через 45 секунд после начала схода формируется волна. Не 25 метров, как предсказывали. Не 50. Не 100. 250 метров. Она перекрывает собой вершину плотины, как вода из-под крана переливается через край чашки, наполненной до отказа. Бетонный гигант — не преграда. Волна проносится над ним, как лавина над камнем, и обрушивается в узкую долину Пьяве, расположенную ниже.
Скорость падения — 230 м/с. Удар о дно долины создаёт сейсмический толчок, регистрируемый станциями на расстоянии 200 км. Воздушная волна срывает крыши, вырывает деревья с корнями, выбивает окна в деревнях в 10 км от эпицентра. А следом — сам водяной вал, высотой 70 метров, движущийся со скоростью 140 км/ч. Он стирает их с лица земли бетон, дерево, металл — всё превращается в кашу, перемешанную с грязью, телами, обломками машин.
За семь минут исчезают пять населённых пунктов: Лонгароне, Пираджо, Ривальта, Вилланова, Фаэ. В Лонгароне, крупнейшем населённом пункте, погибает почти всё население — более полутора тысяч человек. Школа, церковь, рынок — всё в одно мгновение оказывается под 20-метровым слоем грязи и обломков. Многие жители даже не успевают понять, что происходит. Никакого предупреждения. Никакого времени. Только грохот, как от авианосца, падающего с неба, и тьма.
Тем временем на плотине — полная гибель. Все, кто находился на гребне, сметены волной. Тела не находят. Некоторые из них будут обнаружены спустя месяцы — в 100 км вниз по течению.
В 10:46 — тишина. Только шум ветра и плеск воды, всё ещё переливающихся через разрушенный гребень. Водохранилище больше не существует. Вместо него — озеро из грязи, камней и обломков. Плотина стоит. Целая. Почти. С гребня смыто около метра бетона. Но конструкция выдержала. Арочная система распределила нагрузку. Она не сломалась. Она просто осталась стоять. Над пустотой. Над смертью. Над тем, что когда-то было жизнью.
Вайонт. Последствия
Число погибших — от 1917 до 2500, в зависимости от источников. Официальная цифра — 1989, но многие тела так и не были найдены. Целые семьи исчезли без следа. В Лонгароне, где погибло более 80% населения, до сих пор в местном музее хранятся списки пропавших — имена, даты рождения, профессии. Многие из них — дети.
После катастрофы началось расследование. Оно длилось годы. Выяснилось: предупреждения были. Много. Слишком много. Геологи, инженеры, учёные — все говорили об опасности. Но руководство SADE игнорировало данные. Более того — давило на специалистов, увольняло несогласных, инициировало судебные преследования против журналистов. Один из главных проектировщиков, Анджело Джермано, покончил с собой в 1966 году. Перед смертью он написал: «Я строил плотину. Но я не строил гору».
В 1971 году суд приговорил нескольких менеджеров и инженеров к тюремным срокам — от 1 до 2 лет. Большинство из них получили условные наказания. Ни один из высших руководителей компании не понёс реального наказания. SADE позже была национализирована, вошла в состав ENEL — национальной энергетической компании. Компенсации пострадавшим выплачивались, но многим казались символическими.
Технически плотина осталась функциональной. Но использовать её было невозможно. Водохранилище заполнено породой. Оставшийся объём — ничтожен. В 1968 году было решено не восстанавливать ГЭС. Вместо этого — оставить плотину как гидротехнический памятник и метеорологическую станцию. Сегодня она используется для наблюдения за сейсмической активностью и мониторинга склонов. Но вода в неё больше не поступает.
В 2000-х годах на месте бывшего Лонгароне был построен мемориальный парк «Вайонт — память и надежда». Там — аллея деревьев, памятники, архивы. Ежегодно 9 октября сюда приезжают родственники жертв, школьники, учёные. Но сама долина — мёртвая. Никто не строит там дома. Никто не селится. Земля, покрытая глиной и щебнем, не даёт расти траве. И эта природная стерильность - самый страшный памятник человеческой самонадеянности.
С уважением, Иван Вологдин
Подписывайтесь на канал «Культурный код», ставьте лайки и пишите комментарии – этим вы очень помогаете в продвижении проекта, над которым мы работаем каждый день.
Прошу обратить внимание и на другие наши проекты - «Танатология» и «Серьёзная история». На этих каналах будут концентрироваться статьи о других исторических событиях.