Господи, как же надоели эти дрова! Славка злился и нервничал: вместо того, чтобы валяться на пляже или отираться где-нибудь на конюшне, он должен укладывать поленницу. Отец накануне пригнал самосвал на девять кубов: издали куча казалась небольшой, но когда Славка подошел поближе, выругался (правда, шепотом): работы хватило бы на целое лето!
Родители бесили своими присказками:
— Без труда не вытащишь и рыбку из пруда! — это мама.
— Терпи, казак, атаманом будешь! — отец.
Парк древних ящеров, честное слово. Оставалось приехать из города бабке с сакраментальным: «Делу время — потехе час».
Достали...
Славка напялил наушники, включил аудиокнигу, и работа закипела. Понемногу оттаял: под чудный, постоянно меняющий модуляции, голос актера, читавшего в лицах захватывающий роман старины Кинга, дровишки весело летели на строго положенные им места, и поленница потихоньку росла. В дровянике стоял чудесный запах березовой смолы, тут было прохладно и темно. Славке даже понравилось: уж лучше в тенечке, чем на огороде спину гнуть под жарким солнцем. Он даже маму пожалел: ей сейчас каково? «Картошка сама себя не прополет», — добавил он ехидным маминым тоном и засмеялся.
***
Вечером усталые домочадцы собрались под навесом: есть не хотелось ничего. Но мать, «догада», притащила из морозилки брикеты мороженого, а потом, спустившись в подпол, нацедила из ведра трехлитровый кувшин холодного кваса.
— Славка, ты опять на конюшню? — спросил отец, нахмурив свои выцветшие на солнце брови.
— Да.
— Ты, это, недолго давай, а то...
— ... дрова сами себя в поленницу не уложат, — в тоне Славки на этот раз совсем не было слышно маминого вредного ехидства: не тот человек отец. Можно и в ухо схлопотать — у него, мужика резкого, сурового, привыкшего к деспотичной семейной власти, — не заржавеет.
— А вот и нет, — вступила в диалог мать, — завтра ждем гостей из Москвы. Надо подготовиться.
О! Вот значит что! Мать часто переписывалась с однокурсницами, которых жизнь раскидала по всему свету. Многие жили за границей, некоторые — в крупных российских городах, пара девчонок с курса оказались в Москве.
Здесь, на даче родителей, и любили собираться институтские подруги матери: они закатывали пир на весь мир, сдавали детей аборигенам и забывали напрочь про мужей, заботы и проблемы.
Из беседки то и дело доносились песни, озорные, да что там — похабные частушки, смех, грохот, топот — училки, называется, пошли вразнос. Осуждать всех этих женщин, весь год затянутых в струнку, никому не приходило в голову: пускай отдыхают.
Зато все дети педагогов, собранные в стихийный отряд, были абсолютно свободны.
***
Недавно в деревне один фермер, из бывших каскадеров, отстроил новенькую конюшню, откуда каждый день выводили пастись в левады сказочно красивых лошадей.
При конюшне жили рабочие и тренеры. Виктор — талантливый, добрый мужик, возился со своими учениками целыми днями напролет. Ребята ахали от высоты, оказавшись верхом на лошади, а потом, привыкнув, гарцевали не хуже казаков.
Славка обожал гордых и чутких животных. Он мог часами возиться с ними, расчесывая гривы, шоркая щеткой по гладкой спине. Вечером он брал пару гнедых под уздцы и выводил их в ночное. Садилось солнце, скрипели козодои, а он шел по траве, и лошади послушно следовали за ним, доверчиво, ласково касаясь мягкими губами его ушей. Хорошо!
Одно его огорчало — никак не давалась Славке верховая езда. Уж сколько с ним бился Виктор — никаких результатов. Пока Пальма, спокойный першерон, шла неторопливым шагом, Славка держался ровно в седле, но если Пальма переходила в рысь — наездник сползал куда-то вбок и оказывался на земле. Поэтому Славка больше работал в конюшне, чем ездил верхом. . .
. . . дочитать >>
---
---
Жена-слониха
— Сиди дома и не отсвечивай, я сам схожу на эту праздничную вечеринку!
— Коля, ну что ты несешь? Нас пригласили обоих. Как я останусь, если это мои давние друзья? — всхлипнула Ирина. — Они могут обидеться, зачем мне портить с ними отношения? Cкажи?
— А что делать, если ты так растолстела? Вот только стоило на тебе жениться! За собой совсем не следишь! Сколько раз тебе говорил, что мне стыдно с тобой в гости ходить. Такая толстая, что просто ужас!
— Любимый, не злись. Ты же знаешь, что роды у меня были трудными, да и потом осложнения за осложнениями. Я стараюсь войти в форму…
— Издеваешься? Славику уже почти четыре года, а ты не только не похудела, но и прибавила еще с десяток килограмм! Пока не станешь такой, как прежде, даже не мечтай о совместном отпуске или выходах в свет. Знаешь, как я злюсь, когда друзья ухмыляются, а их девчонки шепчутся, что у меня жена слониха?
— Давай тогда сходим в ресторан, посидим вдвоем, отдохнем. Мы с тобой уже давно в ресторанах не были, да и нас там не знают, шептаться не будут, — без особой надежды произнесла Ирина.
— И что? Все будут думать, что я со своей мамой пришел или старшей сестрой. Ты же выглядишь лет на сорок, не меньше! Такая стала, словно рыночная торговка! Все, хватит мне тут перед тобой распинаться, надоело! Я ухожу, рано не жди, мне надо отдохнуть от твоего нытья!
Когда дверь за мужем захлопнулась, Ирина дала волю чувствам. Как же так получилось, что из изящной девчушки, по которой вздыхали многие ребята в округе, она превратилась в тяжелое и неуклюжее существо? Причин для этого оказалось много… Но главное ― стрессы и нервотрепки, которые ей приходилось переживать постоянно.
* * *
Ирина была у мамы единственным ребенком. Мама ― Варвара ― растила дочку с любовью, очень чутко относилась к ее проблемам и не скрывала от нее свое неудачное замужество, а по факту, просто сожительство. Будущий папа Антон приехал в их городок на преддипломную практику и познакомился на работе с юной Варенькой. Через неделю они уже жили вместе.
Несмотря на клятвы и заверения в вечной любви, ничего не помешало новоявленному Дон Жуану бросить возлюбленную и скрыться в тумане. Варя его не преследовала, не умоляла взять ее с собой, даже не сказала, что ждет ребенка. А зачем ему все это? Как говорится, большому кораблю — большое плавание. Сама во всем виновата, пошла наперекор воле матери, пытавшейся уберечь дочь от ошибок, не послушалась ее советов, вот и накликала беду.
— Мама, — часто просила Варя Софию Евгеньевну,— посиди с Иришкой, я к Тоне схожу на полчасика, узнаю, как она там живет, в большом городе. Тоня на выходные приехала, меня в гости зовет. Скоро она сюда насовсем переедет, так нам будет проще встречаться.
— А что тебе мешает с ребенком пойти? Коляска же есть!
— Так Ира вдруг еще плакать начнет или пеленки менять придется.
— Понятно, иди, присмотрю за малышкой. Но постарайся там не задерживаться!
Софии Евгеньевне было очень жаль свою наивную и доверчивую дочку, попавшую в сети опытного ловеласа. Только виду она не показывала, играла роль строгой матери, осуждающей неудачную попытку совсем юной девушки создать семью. Но что случилось, того уже не изменишь. Внучку Софья Евгеньевна полюбила всем сердцем и часто сидела с ней по ночам, подменяя уставшую за день Варю. Еще полностью взяла на себя все расходы, связанные с рождением ребенка, кормила и поила увеличившееся семейство, но никогда не говорила об этом и не укоряла дочь.
Но спустя годы жизнь приготовила для этой семьи еще одно испытание. Однажды, жарким летним днем на пляже произошла беда — перевернулась лодка с людьми. Спасти удалось не всех, среди погибших оказалась и Варя. На борту не было ни одного мужчины, никто из женщин не умел плавать, все растерялись. Подруги просто решили расслабиться, прокатиться, поболтать руками в воде, чтобы охладиться. Видно на беду кто-то наклонился сильнее, чем нужно, лодка сильно качнулась, ну а дальше началась суматоха и паника. Все произошло настолько быстро, что спасатели вытащили только двоих, остальных искали с баграми и водолазами.
Так Иринка осталась без матери. И случилось несчастье как раз перед выпускными экзаменами. Наперекор судьбе Ире пойти не удалось, оценки в аттестате оказались ниже ожидаемых. ЕГЭ тоже не порадовал. . .
. . . дочитать >>