Пётр Васильевич с раздражением смотрит в окно. Вот опять этот рыжий кот сидит на его грядках! Уже третий день подряд. Сначала помидоры помял, вчера в огурцах спал, а сегодня вообще — прямо на молодой капусте устроился.
— Шёл бы ты к хозяевам своим, — бормочет старик, стучит в стекло.
Кот поднимает голову, смотрит жёлтыми глазами и... остаётся сидеть. Совершенно наглый.
Пётр Васильевич надевает резиновые сапоги, выходит в огород. Кот не убегает — только отходит на пару шагов и садится рядом с забором. Худой такой, ободранный. Ухо порвано, хвост в репьях.
— Ну что, попрошайка? — Пётр Васильевич нагибается к капусте, осматривает ущерб. — Нагулялся небось, теперь домой не берут?
Кот мяукает — жалобно, тихо. И старик вдруг понимает: животное голодное. Совсем худое, глаза запавшие.
— Хозяева где твои? — спрашивает он, присаживаясь на корточки.
Кот подходит ближе, трётся о сапог. Мурлычет негромко, будто благодарит за то, что не прогоняют.
— Дед, а почему у нас во дворе кот живёт? — спрашивает внук Серёжка, приехавший на дачу.
— Да соседский это. Потерялся или выбросили — не знаю.
— А чей он был?
Пётр Васильевич вздыхает. Знает он, чей. Старушки Анны Семёновны из соседнего дома. Она умерла месяц назад, а родственники приехали только на похороны. Дом закрыли, вещи вывезли — и всё. А про кота забыли.
— Был у бабки Ани. Она померла.
— А кот остался один?
— Остался.
Серёжка жалостливо смотрит на рыжего бродягу:
— Дед, а давай его к себе возьмём?
— Ещё чего! — отмахивается Пётр Васильевич. — Мне кота не хватало. Самому есть нечего, а тут ещё...
Но вечером, когда внук уезжает обратно в город, старик всё-таки выносит коту миску с остатками супа. Ставит у крыльца, отходит. Кот осторожно подкрадывается, начинает есть — жадно, торопливо.
— Ну ладно, — бормочет Пётр Васильевич, — один раз можно...
«Один раз» превращается в каждый день. Утром старик выходит в огород — кот уже ждёт у калитки. Сидит терпеливо, не мяукает, не просит. Просто ждёт.
Сначала Пётр Васильевич кормит его остатками. Потом начинает специально варить кашу, покупать дешёвые консервы. Говорит себе: временно, пока кот не найдёт новых хозяев.
— Рыжий, иди сюда, — зовёт он. — Рыжиком тебя звать буду. Или как тебя там Анна Семёновна называла?
Кот откликается на любое имя. Главное — чтобы звали.
Постепенно Рыжий осваивается. Днём греется на солнышке в огороде, вечером приходит к крыльцу. Спит в старой будке, которая осталась от давно умершей собаки.
— Временно, — повторяет себе Пётр Васильевич. — Совсем временно.
Но проходят недели, а кот никуда не уходит. И старик понимает — уже привык. К рыжей мордочке у калитки, к тихому мурчанию по вечерам, к тёплому комочку, который иногда забирается на колени, когда он сидит на крыльце.
— Пап, ты что — кота завёл? — удивляется дочь Людмила, приехавшая на выходные.
— Да не завёл. Сам прибился. Соседский был, хозяйка умерла...
— Ну и зачем его кормишь? Пристроил бы куда-нибудь.
— Да кому он нужен, старый кот? — Пётр Васильевич почёсывает Рыжего за ухом. — Пусть живёт.
— Пап, это же лишние расходы. Корм, ветеринар если что... У тебя и так пенсия маленькая.
— Обойдёмся, — коротко отвечает старик.
Людмила качает головой. Отец в последние годы стал странный — то с растениями разговаривает, то теперь вот кота подобрал...
— Может, тебе в город переехать? К нам? — предлагает она в который раз. — Что ты тут один сидишь?
— Не один. Рыжий есть.
— Пап, ну серьёзно...
— Серьёзно говорю. Хорошо нам тут. И огород есть, и кот...
Людмила вздыхает. С отцом в последнее время стало трудно разговаривать. Упрямый, замкнулся в себе. После маминой смерти совсем изменился.
Осенью Рыжий заболевает. Перестаёт есть, лежит в будке, еле дышит. Пётр Васильевич волнуется, как за родного.
— Что с тобой, дружок? — присаживается рядом с будкой. — Заболел?
Кот открывает глаза, мяукает слабо. Пётр Васильевич решается — везёт его к ветеринару в райцентр. Тратит почти всю пенсию на лечение, но не жалеет.
— У вас хороший кот, — говорит молодой врач. — Умный, ласковый. Просто возраст уже, иммунитет слабый.
— А жить будет?
— Если хорошо ухаживать — проживёт ещё. Только беречь надо. И лекарства давать.
Дома Пётр Васильевич устраивает для Рыжего лазарет на веранде. Стелет старые одеяла, ставит миски с едой и водой. Каждый день даёт таблетки, измеряет температуру.
— Выздоравливай, — приговаривает он. — Мне без тебя скучно.
И это правда. За эти месяцы кот стал не просто питомцем — стал другом. Единственным живым существом, которое радуется встрече с Петром Васильевичем, которому он нужен.
— Дед, а Рыжик выздоровел? — спрашивает Серёжка, приехавший на зимние каникулы.
— Выздоровел. Вон, видишь, на печке спит.
Кот действительно спит на тёплой печке, свернувшись калачиком. Шерсть блестит, глаза ясные. Здоровый кот.
— А он всегда тут будет жить?
— А куда ему деваться? — Пётр Васильевич гладит Рыжего. — Мы с ним теперь вместе. Он мне — компания, я ему — дом.
— Дед, а тебе не одиноко было? До Рыжика?
Пётр Васильевич задумывается. После смерти жены дом казался пустым, тихим. Варил суп — на одного. Смотрел телевизор — молчал. Ложился спать — в пустой комнате.
— Одиноко было, внучек. Очень одиноко.
— А теперь?
— А теперь не одиноко. Рыжий встречает, когда с огорода прихожу. Мурлычет, пока ужин готовлю. На коленях спит, когда телевизор смотрю. Хорошо стало.
Серёжка кивает, понимающе. Он тоже любит животных, понимает, как они могут скрасить одиночество.
— Дед, а мама что говорит?
— Мама против. Говорит — лишние расходы, лишние хлопоты.
— А ты?
— А я думаю — не лишние. Рыжий мне радость приносит. А радость — это не лишнее.
Весной происходит неожиданное. Приезжает племянница покойной Анны Семёновны — молодая женщина с ребёнком.
— Дедушка, простите, что беспокою, — говорит она. — Я Света, Анны Семёновны племянница. Слышала, у вас её кот живёт?
Сердце Петра Васильевича ёкает. Неужели заберут Рыжего?
— Живёт, — осторожно отвечает он. — А что?
— Да я хотела узнать... Мы тогда после похорон уехали быстро, не подумали про кота. А недавно вспомнили — и так стыдно стало! Хотим забрать его к себе.
— Понятно, — Пётр Васильевич чувствует, как что-то сжимается в груди.
— Вы, наверное, устали от него? Хлопот много...
— Нет, не устал. Хороший кот.
Света смотрит во двор, где Рыжий лежит на солнышке рядом с грядками.
— Ой, как он изменился! Раньше такой худой был, больной. А теперь красавец!
— Лечил его. Кормил хорошо.
— Спасибо вам огромное! — женщина искренне благодарна. — Вы его спасли. Мы заберём, конечно, и все расходы возместим...
Пётр Васильевич молчит. Понимает — юридически кот не его. Анна Семёновна умерла, родственники имеют право забрать. Но как объяснить, что за эти месяцы Рыжий стал частью его жизни?
— Можно посмотреть на него? — спрашивает Света.
Они подходят к коту. Рыжий поднимает голову, смотрит на незнакомых людей настороженно. Потом встаёт и уходит к Петру Васильевичу, трётся о его ноги.
— Странно, — удивляется Света. — Он меня не узнаёт. А ведь я к тёте Ане часто приезжала...
— Время прошло, — объясняет Пётр Васильевич. — Забыл, наверное.
Но он понимает — дело не в забывчивости. Кот просто выбрал нового хозяина. Того, кто его кормил, лечил, любил.
— Слушайте, — вдруг говорит Света, — а может, он у вас останется? Я вижу — он к вам привык. И вы к нему привязались...
— Как это? — не понимает Пётр Васильевич.
— Да очень просто. Мы живём в квартире, у нас маленький ребёнок. А кот уже старый, привык к свободе. Зачем его мучить переездом?
— Но он же ваш...
— Был тётин. А теперь ваш. Вы его второй раз спасли — сначала от голода, потом от болезни. Значит, и ваш он.
Пётр Васильевич не верит своему счастью:
— Серьёзно? Можно оставить?
— Конечно! Только... если что-то понадобится — лечение, корм — обращайтесь. Мы поможем.
После отъезда Светы Пётр Васильевич долго сидит на крыльце, гладит Рыжего.
— Слышал, дружок? Остаёшься со мной. Навсегда.
Кот мурлычет, щурит глаза от удовольствия.
Вечером звонит Людмила:
— Пап, как дела? Кот твой жив?
— Жив. И знаешь, что — теперь он официально мой. Хозяева приезжали, разрешили оставить.
— Вот и хорошо. Раз уж привык...
— Люда, а знаешь, что я понял?
— Что?
— Одинокий человек и одинокий кот — они друг друга спасают. Я его от голода спас, он меня — от одиночества.
— Пап, ну не философствуй...
— Не философствую, а правду говорю. У меня теперь смысл есть — утром встать, корм приготовить, лекарство дать. И радость есть — мурлычет кто-то рядом, встречает у калитки.
Людмила молчит. Может быть, впервые понимает, что отцу действительно нужен этот кот.
— Пап, а ты теперь точно к нам переезжать не будешь?
— Точно не буду. У меня здесь всё есть — дом, огород, Рыжий. Зачем мне ваша городская суета?
— Ладно. Значит, остаёшься.
— Остаюсь. Мы остаёмся.
Проходит ещё год. Пётр Васильевич и Рыжий живут своей размеренной жизнью. Утром — завтрак и прогулка по огороду. Днём — дела по хозяйству, кот спит в тени. Вечером — ужин и телевизор, кот на коленях.
Соседи привыкли видеть их вместе:
— Пётр Васильевич, а кот-то ваш совсем ручной стал!
— Не мой он. Мы друг у друга.
И это правда. Они спасли друг друга — старый одинокий человек и старый никому не нужный кот. Нашли друг в друге то, что искали, — понимание, тепло, смысл существования.
А что ещё нужно для счастья?
Рыжий мурлычет на коленях у хозяина, а Пётр Васильевич думает: как хорошо, что не прогнал тогда этого голодного бродягу. Как хорошо, что пожалел...
Иногда самые важные решения в жизни принимаются не разумом, а сердцем. И оказываются самыми правильными.