В королевстве Мечталии, за высокими стенами замка Хрустальных Шпилей, жила маленькая принцесса Алиса. У нее были комнаты, полные игрушек, платья, расшитые настоящими жемчугами, и слуги, выполнявшие любое ее желание. Но чаще всего Алису видели у большого окна в самой высокой башне. Она смотрела вниз, на шумный город и бескрайние зеленые поля за ним, и тихо вздыхала.
«Что случилось, Солнышко?» – спрашивала королева, гладя дочку по золотистым волосам. «Скучно, мама, – отвечала Алиса. – Все вокруг делают только то, что я велю. Никто не рассказывает мне настоящих историй. Никто не смеется просто так».
Однажды, когда король и королева уехали по делам, а нянька задремала над вязанием, Алиса решилась. Она надела самое простое платье (которое нашла в дальнем сундуке) и тихонько выскользнула из замка через маленькую калитку в садовой стене.
Солнце ласково грело, а ветерок играл ее волосами. Алиса шла, куда глядели глаза, пока не вышла к опушке леса. Там, у старой яблони, сидел сгорбленный старичок. Лицо его было изрезано морщинами, как кора дерева, а руки, грубые и коричневые от земли, бережно перебирали скромные белые цветы – обычные луговые ромашки.
«Здравствуйте!» – робко сказала Алиса.
Старик вздрогнул и поднял глаза. Они были удивительно добрыми, как две теплые изюминки. «Здравствуй, девочка. Что ты здесь делаешь одна?»
«Я… гуляю, – сказала Алиса. – А что вы делаете?»
«Собираю ромашки, – улыбнулся старик. – Они скромные, но в них – целая аптека. Помогают от многих недугов. Зовут меня Олден. А тебя?»
«Алиса», – ответила принцесса, опускаясь на траву рядом. Она смотрела, как ловко его пальцы отделяют лепестки от сердцевинок. И вдруг спросила: «А почему вы такой грустный, дедушка Олден?»
Старик вздохнул: «Живу я один в лесной избушке. Дети давно уехали в большие города, внуки меня не знают. Иногда кажется, что я и миру-то не нужен, как этот сорняк у дороги». В его голосе прозвучала такая тоска, что у Алисы сжалось сердце. Она знала это чувство – чувство ненужности, даже среди роскоши.
Вместо слов принцесса просто взяла охапку ромашек и стала помогать Олдену. Они молча работали, и тишина эта была теплой и уютной. Потом Алиса рассказала старику про замок, про скуку, про то, как ей не хватает простого смеха. Олден слушал внимательно, а потом рассмеялся – смех его был хрипловатым, но искренним, как треск сухих веток. Он рассказал Алисе смешную историю про ежика, который украл у него пирог, и про ручей, что поет разные песни в разное время года.
Солнце клонилось к закату, окрашивая небо в розовый и золотой. Алисе пора было возвращаться. «Спасибо, дедушка Олден, – сказала она, вставая. – Мне было так хорошо!»
«И мне, Алисочка, – улыбнулся старик, и его глаза блестели. – Ты подарила старику целый день радости. Возьми, – он протянул ей венок из ромашек. – Скромный подарок, но сделан с теплом».
Алиса надела венок на голову. И в этот миг случилось чудо. Лепестки ромашек засияли мягким серебристым светом! Легкий, как шепот ветра, голосок прошелестел в ушах Алисы: *«Истинная ценность – не в камнях короны, а в тепле, которое ты даришь другим. Ты прикоснулась к одинокому сердцу – и зажгла в нем свет. Помни это, Принцесса Доброты»*. Свет погас, но венок остался прекрасным.
Вернувшись в замок, Алиса была другой. Она больше не скучала у окна. Она просила повара научить ее печь простые пироги с яблоками (как у Олдена), приглашала играть детей садовников, слушала истории старых стражей. И всегда на голове у нее был скромный венок из ромашек – напоминание о том важном дне.
Король и королева удивлялись перемене в дочери. Их маленькая принцесса стала светиться изнутри теплом и вниманием к каждому. А в королевстве заговорили, что самая большая драгоценность Мечталии – это не трон и не сокровищница, а доброе сердце Принцессы Ромашек, которая знает великий секрет: **настоящая магия рождается, когда одно сердце согревает другое.** И эта магия сильнее всех заклинаний на свете.