Галина ещё не знала, что эта случайная встреча перевернёт всё её представление о справедливости, когда устраивалась у окна, прижимая к груди сумку с гостинцами. В ней лежали домашние пирожки — те самые, что дочка так любила в детстве, банка крыжовенного варенья и новая кофточка.
Поезд стоял, как задремавший великан, пыхтя паром в вечернем воздухе. Пассажиры сновали по перрону — последние объятия, торопливые поцелуи, обещания звонить. А Галина просто сидела и думала о том, как хорошо, что есть эти поездки. Единственная радость в её размеренной жизни.
Состав тронулся. И тут же в купе скользнула женщина её возраста — невысокая, полноватая, с аккуратной стрижкой и добрыми глазами за очками. Что-то знакомое мелькнуло в её облике, словно отражение в тёмном стекле.
— Можно? — улыбнулась незнакомка.
— Конечно! — Галина отодвинулась. — А то сижу тут одна, как сова в дупле.
— Ираида, — представилась женщина, устраиваясь напротив. — А вы, судя по билету, Галина?
Судьба сплела их знакомство, как опытная кружевница — тонко, незаметно, но прочно. За окном мелькали станции, а в купе царила та особенная атмосфера попутной беседы, когда незнакомые люди вдруг открываются друг другу.
— Далеко едете? — спросила Галина, разворачивая термос.
— К сыну на дачу. Внуков проведать, — Ираида достала банку с вареньем. — Угощайтесь! Сама варила, из садовой малины.
— Ой, спасибо! Прямо детство вспомнилось, — Галина попробовала. — А у меня пирожки домашние есть. Давайте меняться!
За чаем с вареньем беседа потекла рекой. Удивительно — сколько общего! Обе работали в бюджетной сфере, обе рано овдовели, обе растили детей в одиночку.
— У меня сын один, — вздохнула Ираида, глядя в окно. — После того как Витя... как муж ушёл из жизни, сама поднимала. Мальчишка характерный рос, а мужской руки рядом нет.
— И у меня дочка одна! — всплеснула руками Галина. — Тоже вдова двадцать лет уже.
В глазах Ираиды мелькнуло что-то странное. Беспокойство? Узнавание?
— Двадцать лет... значит, совсем молодой остались. А что... что случилось?
Галина замолчала. Эта тема до сих пор отзывалась в сердце, как старая рана.
— Автокатастрофа, — тихо сказала она. — Петя возвращался с работы... двенадцатого мая 2005-го. Его сбили на шоссе. А виновник... — голос дрогнул. — Виновник скрылся. Представляете? Сбил человека и исчез, как тень.
Ираида побледнела. Банка чуть не выскользнула из рук.
— Двенадцатого мая... 2005-го? — голос звучал странно, словно из-под воды.
— Да. Помню каждую минуту того дня. Дождик моросил, а к вечеру прояснилось. Мы с дочкой собирались на прогулку...
Воспоминания ворвались в купе, как холодный ветер с перрона. В вагоне повисла тишина, тяжёлая и вязкая.
— Знаете, — наконец прошептала Ираида, — мой Витя тоже погиб в автокатастрофе. Тоже двенадцатого мая 2005-го.
Галина замерла.
— Он... — Ираида судорожно теребила платочек. — Витя в тот день какой-то нервный был. Торопился домой, всё оглядывался. А потом... машину занесло на мокрой дороге, врезался в дерево. Сказали, что сразу... не мучился.
— Господи! — Галина схватила попутчицу за руку. — В один день! Какое ужасное совпадение...
Но в глубине души что-то кольнуло. Что-то неправильное. Ираида говорила отрывисто, не глядя в глаза. Словно рассказывала заученную историю.
— Сыну тогда три годика было, — всхлипнула Ираида. — Не понимал, что произошло. Всё папу ждал...
— Ой, милая моя, — Галина обняла новую знакомую, но сердце билось тревожно.
Женщины говорили о своём горе, о том, как начинали жизнь заново. Но правда лежала между ними, как невзорвавшаяся мина. И только одна из них об этом догадывалась.
— Вы знаете, — сказала Ираида, вдруг оживившись, — мы же в соседних районах жили! В семьдесят втором магазине покупали, помните тётю Клаву?
— Помню! — изумилась Галина. — Строгая, но справедливая была.
— Точно! Значит, столько лет рядом жили и ни разу не встретились...
Странно. Слишком много совпадений. Словно кто-то нарочно сводил их судьбы.
Поезд стал притормаживать. Ираида встрепенулась:
— Ой, моя остановка! Время как незаметно пролетело!
Она торопливо собрала вещи — сумку, пакет, платок.
— Галочка, было так приятно! Словно с сестрой говорила, — Ираида обняла её. — Давайте телефонами обменяемся!
— Конечно! — Галина потянулась за блокнотом.
Но поезд уже тронулся, проводница торопила:
— Гражданка, быстрее! Опаздываем!
— В следующий раз! — крикнула Ираида, выскакивая в коридор. — Обязательно встретимся!
Она быстро исчезла на перроне, помахав рукой.
Галина села, чувствуя странную пустоту. Что-то важное осталось недосказанным. Она уже тянулась к книге, когда заметила на соседнем месте маленькую коричневую сумочку.
— Эй! — крикнула она в окно. — Сумка!
Но поезд мчался на полной скорости.
"Надо связаться с родственниками", — подумала Галина, беря находку в руки. Сумочка была старенькой, потёртой. Видно, что носили её долго и бережно.
Внутри — кошелёк, платочек, таблетки от давления, ключи, записная книжка. И водительские права в прозрачном кармашке.
Галина достала их, чтобы найти контакты.
И мир остановился.
КОНУШЕВА ИРАИДА ВАСИЛЬЕВНА
Дата рождения: 15.08.1963
Фамилия до замужества: КУЗЬМИНА
Кузьмина.
Кузьмин.
Это имя она помнила двадцать лет. Каждый день. Виктор Николаевич Кузьмин — водитель, который сбил её Петю и скрылся. Имя из протокола следователя, из судебного заседания...
Дыхание перехватило. Права выпали из дрожащих рук на пол купе.
Значит, эта милая женщина — жена убийцы её мужа. И её собственный Витя погиб не просто врезавшись в дерево. Он умер после того, как сбил Петю.
Галина подняла права, смотрела на фотографию. То же доброе лицо, та же мягкая улыбка. Ираида, которая делилась вареньем и слушала её историю с таким сочувствием...
"Она не знает, — медленно дошло до Галины. — Ей сказали, что муж попал в аварию сам. А что он перед этим сбил человека — промолчали."
Воспоминания о разговоре заиграли новыми красками. Нервничал Витя в тот день, торопился, оглядывался... Конечно. Сбил человека и пытался скрыться. А потом не справился с управлением.
Сердце колотилось, как молот. В ушах шумело. Двадцать лет она ненавидела Виктора Кузьмина. Двадцать лет мечтала о справедливости. А теперь...
Теперь справедливость сидела рядом с ней в поезде и угощала домашним вареньем.
За окном садилось солнце, окрашивая поля в кроваво-красный цвет. Галина держала чужие права и думала о том, какая тонкая грань отделяет жертву от палача. Ираида тоже пострадала в тот день. Тоже осталась одна. Тоже растила ребёнка без отца.
И она искренне сочувствовала чужому горю, не подозревая, что её муж был причиной этого горя.
Галина закрыла глаза. Попыталась представить Петю. И показалось ей, что он сидит рядом:
"Галь, зачем тебе эта правда? Что изменится? Я не вернусь. А она будет мучиться. У неё внуки есть, деда помнят хорошим человеком..."
"Но справедливость?" — мысленно спросила она.
"А какая тут справедливость? Он тоже погиб. И семья пострадала. Разве мало горя уже было?"
Поезд подъезжал к её станции. На перроне ждала дочь с внуками.
— Бабушка! — закричал Андрюша, подбегая к вагону.
— Привет, мои хорошие! — Галина обняла детей, пряча сумочку за спиной.
— А что это у тебя? — заметила дочь.
— Попутчица забыла. Завтра позвоню, верну.
Дома, когда все заснули, Галина достала записную книжку и нашла номер телефона. Долго смотрела на цифры. Потом набрала.
— Алло?
— Здравствуйте, это Галина. Мы в поезде познакомились...
— Галочка! — голос Ираиды был полон радости. — Как хорошо, что звоните! Я места себе не нахожу — сумочку потеряла...
— Всё нашлось. Вы в купе забыли. Пришлю завтра почтой.
— Ой, спасибо! Вы не представляете, как я переживала!
Пауза. В трубке слышалось дыхание.
— Галочка, а давайте встречаться! Так редко встретишь человека, который понимает...
Галина сжала трубку. В горле пересохло.
— Конечно, — тихо сказала она. — Обязательно встретимся.
Положила трубку. Взяла ручку и написала на листочке: "Дорогая Ираида! С удовольствием продолжим наше знакомство. Ваша попутчица Галина."
Потом зачеркнула и написала: "Ваша подруга Галина."
Завтра она отправит сумочку. Без вопросов, без обвинений. Просто отправит.
А встречаться они будут. Обязательно. Потому что теперь у неё есть подруга, которая её понимает. И не важно, что связывает их не только общее горе, но и общая тайна.
Важно, что они обе научились жить дальше.
И прощать.