Летнее солнце заливало светом ухоженный участок Натальи и Григория. Хозяйка дачи, поливая георгины, наслаждалась тишиной и плодами своего труда.
Дача была их отдушиной, местом, где все было продумано до мелочей, поэтому знакомый стук старого "Логана" у калитки заставил ее вздрогнуть не от радости, а от смутной тревоги.
– Гриша, Алиса приехала, – позвала Наталья мужа, который колдовал над мангалом.
Мужчина, вытирая руки, вышел из-за дома как раз в тот момент, когда его сестра, сияющая, словно привезла не коробки, а золотые слитки, уже выгружала на траву два огромных, пыльных картонных ящика.
– Приветик, дачники мои любимые! – Алиса звонко расцеловала брата в щеку и потянулась к Наталье. – Солнышко, как вы тут? Я вам столько всего полезного привезла! Освобождала антресоли, а выбросить рука не поднялась – все такое добротное! Думала, вам на даче точно пригодится!
Наталья, почувствовав, как внутри все сжимается, с трудом выдавила из себя улыбку:
– Алис, ну зачем же столько? У нас тут, вроде, все есть...
– Ну что ты, Наташ! У вас же дача! Тут вечно чего-то не хватает! – золовка с энтузиазмом принялась распаковывать первый ящик. – Смотрите, тут вазочки! – она извлекла кривоватую керамическую вазу в цветочек, явно 80-х годов, с отбитым краем. – Можно для полевых цветов или для поварешки, и вот – плед! – воздух взметнулось нечто колючее, цвета выцветшей охры, покрытое катышками. – Тепленький, уютный, вечерами на веранде пригодится!
Григорий, поймав на себе взгляд жены, полный немого отчаяния, поспешил вмешаться:
– Сестренка, спасибо, конечно... Но плед... он у нас есть, хороший, да ваз тоже хватает.
– Никогда не бывает много хороших вещей! – отмахнулась Алиса, уже заглядывая во второй ящик. – А вот тут сокровище... старый настольный ламповый телевизор "Рекорд". Он рабочий, я проверяла! Только антенну надо хорошую. Представляешь, Гриша, какая атмосфера будет? Как в детстве! И коробка журналов "Работница" за 80-90-е годы! Почитать вечерком, вдохновения почерпнуть для хозяйства!
Услышав это, Наталья не выдержала. Вся ее вежливость лопнула, как мыльный пузырь:
– Алиса, дорогая, – ее голос, несмотря на то, что задрожал, все равно прозвучал четко, – это... это очень мило с твоей стороны, что ты о нас думаешь. Но... ты уверена, что нам нужен этот телевизор? Он же огромный, тяжелый, да и где мы его поставим? А журналы... Мы в интернете все находим. И плед... он колется. И ваза... она сколотая.
Алиса замерла, ее сияющее лицо сменилось выражением глубокого недоумения и легкой обиды:
– Как это не нужны? Наташенька, это же вещи! Качественные, советские! Я же не мусор какой-то привезла, а добро! Выбрасывать жалко! Я подумала, что вы обрадуетесь, что я вам помогаю дачу обустроить! Это же экономия какая...
– Экономия? – Наталья невольно повысила голос. – Алиса, у нас здесь свой порядок. Мы годами избавлялись от старья, чтобы на даче было просторно и уютно. Каждый твой приезд – это не помощь, это... это нашествие ненужных вещей! Мы потом несколько недель ломаем голову, куда это девать?! В прошлый раз ты привезла три сломанных торшера и мешок растянутых свитеров! Мы их тихонько вывезли на свалку... Прости...
В воздухе повисло напряженное молчание. Золовка мгновенно покраснела, ее губы задрожали. Григорий поспешил встать между женой и сестрой:
– Девочки, девочки! Спокойно! Алиса, Наташа просто устала, солнце печет... – он бросил умоляющий взгляд на жену. – Наташ... – затем обернулся к сестре. – Спасибо, что думаешь о нас, правда. Просто... ну, может, в следующий раз ты позвонишь, спросишь, нужно ли нам что-то конкретное? А то места, действительно, мало... У нас же не база тут...
Золовка посмотрела на них обоих с искренним, неподдельным огорчением. Она явно не ожидала такой реакции.
– Я... я просто хотела как лучше, – проговорила тихо Алиса, глядя на злополучный телевизор. – Думала, вам пригодится. Разве добро должно пропадать? Разве выбросить – это правильно?
Наталья, видя детскую обиду, тяжело вздохнула. Злость уходила, оставляя лишь усталую беспомощность.
Она знала, что Алиса, действительно, поверила в свою благородную миссию. Переубедить ее было невозможно.
– Ладно, Алис, – сказала Наташа без прежнего жара, но и без злости. – Спасибо. Оставь... коробки. Мы... что-нибудь придумаем.
– Вот видишь! Я же знала! А телевизор можно в сарайчик пока убрать! Он там никому не помешает! И плед хоть в гараж, на случай, если холодно будет что-то чинить. Все пригодится! - Алиса заметно оживилась и, повеселев, заторопилась обратно к машине, помахав рукой. – Мне пора бежать! Вы разбирайтесь! Рада была помочь!
Машина тронулась, оставив за собой облако пыли. Наталья и Григорий молча посмотрели на два ящика, которые теперь безобразно громоздились посреди их аккуратного газона. Телевизор угрюмо смотрел в небо пустым экраном.
– Гриша... – начала Наталья, голос ее дрогнул. – Я больше не могу. Это уже не смешно. Это... издевательство какое-то под видом добра.
Григорий тяжело вздохнул и обнял жену за плечи:
– Знаю, Натуль. Знаю. Она... она не со зла. Она искренне считает, что спасает мир от мусора, перекладывая его на наши плечи, и объяснить ей это – все равно что стену лбом прошибать.
Мужчина подошел к ящику с журналами и ткнул ногой в пыльную стопку.
– Что будем делать со всем этим?
Наталья посмотрела на вазу со сколом, на колючий плед, на монументальный телевизор "Рекорд". В ее глазах мелькнула решимость, смешанная с горечью.
– Что мы делаем всегда с подобным барахлом, Гриша? Загружаем в багажник и везем туда, куда Алиса так боится смотреть – на помойку. Прямо сейчас, пока она не вернулась с очередной "партией спасенного добра".
Григорий кивнул и схватил первый ящик. Молча, синхронно, они понесли "подарки" к машине.
Ящики с журналами и вазами быстро оказались в багажнике. Монументальный "Рекорд" занял половину заднего сиденья, придавлено скрипнув пружинами.
Колючий плед Наталья швырнула сверху, с отвращением стряхнув с рук ощущение ворсистого наждака.
– Поехали? – Григорий завел машину, его лицо было сосредоточенно-мрачным.
– Поехали, – кивнула Наталья, пристегиваясь. – Чем быстрее, тем лучше. Пока она не...
Она не успела договорить. Знакомый стук "Логана" раздался у калитки снова, гораздо раньше, чем они могли ожидать.
Машина Алисы резво затормозила, подняв новое облако пыли. Сама она выскочила из машины, запыхавшаяся, но все так же оживленная.
– Наташ! Гриша! Я забыла! – крикнула женщина, подбегая к их машине, где Григорий уже замер за рулем. – Папа позвонил! У него на балконе диванчик старый, помнишь, Гриша? Так вот, он вспомнил, что ему сквозняк дует, и попросил тот плед. Я же говорила – добро не пропадает! – Алиса засияла, довольная, что ее "спасенное" добро так быстро находит применение. – Где он? Я его сейчас заберу, отвезу папе, он обрадуется!
Она подбежала к открытому багажнику их машины, полному ящиков, и заглянула внутрь.
Ее взгляд скользнул по коробкам с журналами, по угрюмой макушке телевизора...
– А где... плед? А куда вы загрузили вещи? – спросила Алиса, уже без прежнего энтузиазма, начиная догадываться.
Наталья и Григорий переглянулись. Молчание стало неловким. Наталью бросило в жар, а Григорий потупил взгляд, нервно постукивая пальцами по рулю.
– Алис... – начала сноха, голос ее предательски дрогнул. – Мы... мы как раз...
– Мы везем все это... в гараж, к родителям, – резко перебил Григорий, пытаясь выкрутиться. – Там места больше, и папе сразу плед отдадим!
Алиса сначала посмотрела на брата, потом - на Наталью. Ее лицо, секунду назад сияющее, начало меняться.
Недоумение сменилось медленным, ледяным пониманием. Она посмотрела на содержимое багажника – старые журналы, допотопный телевизор, пыльные ящики.
Все это было аккуратно уложено для вывоза не в сарай и не в гараж к родителям.
– В гараж... – повторила она медленно, без интонации.
Ее взгляд упал на клочок выцветшей охристой ткани, случайно зацепившийся за угол ящика с вазами и торчащий из багажника.
– Вы... вы это... на помойку везете? – голос Алисы был тихим, но в нем зазвенела обжигающая обида. – Все? И плед, который папе нужен?
– Алиса, послушай... – попытался начать Григорий, выходя из машины.
Но она отшатнулась от него, как от огня. Все ее "добро", ее искренняя забота, ее вера в то, что она делает что-то полезное – все это в одно мгновение рухнуло.
Они ничего не ценили. Они считали ее вещи хламом. И этот плед, который понадобился отцу, они просто... выбрасывали.
– Я... я думала... – ее голос сорвался.
Она больше не смотрела на них. Взгляд Алисы был устремлен куда-то вдаль, полный боли и стыда.
– Выбросить... – прошептала золовка и, развернувшись, побежала к своей машине.
– Алиса, подожди! – закричала Наталья, выскакивая из машины. – Мы не знали про папу! Мы бы...
Но "Логан" уже дернулся с места. Алиса даже не оглянулась. Машина рванула в сторону выезда, оставив их стоять у своего багажника, полного ненужного хлама.
В тот день Григорий и Наталья вещи сестры не увезли. Они искренне думали, что она вернется не сегодня, так завтра.
Однако Алиса больше не приехала и не позвонила. Зато раздался звонок от отца, который сухо попросил сына привезти ему на дачу телевизор и плед.