Добрый день, уважаемые подписчики и просто читатели! Как обещала, публикую пост, обещанный мной вчера!
Познакомилась я с Ириной в прошлом году, летом, на одном отделении в больнице и там, в палате для безнадёжных пациентов она и лежала - женщина пятидесяти с небольшим лет.
Она была очень сильно исхудавшая. Можно сказать - дистрофик, коротко стриженая. Одна её рука и нога находились в неестественном положении. Ирина не говорила, только смотрела взглядом, от которого хотелось укрыться и вскрикивала, когда ее мыли, обтирали или делали другие процедуры, неприятные и, возможно, больные. Кто ж его знает, что она чувствовала, если выразить свои слова не могла. В большинстве времени ее взгляд был отстранённым, но, иной раз, смотрит и, кажется, что она все слышит и понимает. Сама Ира не ела. По показаниям ей была проведена трахеостомия и вставлена в трахею канюля.
В общем, жизнь не сладкая.
Все случилось в новогодние праздники прошлого года. Ирина с сыном и другими родственниками ехала к себе домой в другой город. Дорога была дальняя, зимняя, скользкая...
Произошла авария. В автомобиле погибли все, кроме неё.
После госпитализации началась череда операций на головном и спинном мозге. Намучилась, но не оклемалась.
В нашем городе у пациентки живёт сестра. Она подсуетилась, чтобы родную кровь транспортировали сюда, для возможности помогать в уходе.
Сестра приносила пеленки для Ирины, памперсы, помогала мыть ее.
Ирине было назначено зондовое питание специальными питательными смесями. Не очень приятная процедура, но ей было ещё менее приятно три раза в день кормиться через стому, не ощущая вкуса пищи. Сплошные муки.
Простите за подробности, стул у женщины был регулярный, жидкий, после этих смесей, которыми её кормили и каждое утро начиналось с мыться и замены памперса.
Уход за пролежнями, смена положения тела - все это приносило ей муки. Ладно нам то, а ей приходилось тяжко.
Самая неприятная процедура, которую мы делали Ирине - это отсос слизи из трахеи специальным медицинским аспиратором. Представьте себе, как ужасно, когда у человека нет кашлевого рефлекса и в дыхательных путях копится вязкая субстанция в огромном количестве. Аппарат начинает громко жужжать, а ты стоишь в маске, стараешься расположиться в палате таким образом, чтобы мокрота не прилетела тебе в лицо. Как-то раз, Ирина начала задыхаться от скопившихся масс в трахее. Это было рано утром. Мы с медсестрой сразу приняли меры и начали ее ворочать, так как работа аспиратора оказалась бесполезной этим днём. Мы уже испугались, ибо наши труды не приносили результата и я подумала, что она сейчас умрет от удушья собственной слизью. Про себя я повторяла:
"Только не это! Только не сейчас! Можно, я уйду домой, а потом, делайте, что хотите"
О, чудо! Мокрота отошла наружу. Пациентка начала дышать. Это было настоящим облегчением. Не смотря на то, что происходило все в конце суточной смены и я была уставшая - внутри стало радостно и легко.Мелькнула мысль:
Сегодня это не случится.
Сколько же ещё смен я буду думать об этом? Что она чувствует? А вдруг, лежит и понимает, что мучается не только она, но и мы. Не то, чтобы мы ждали конца, но поверьте, все происходящее было не жизнью. Это был длинный путь к концу и путь тяжёлый. Все равно это наступит. Чуда не произойдет. Пеленки, памперсы, катетеры, мочеприёмник, Пантенол, чистка трахеостомической канюли от присохшей мокроты, мытьё скрюченного тела. Впервые я увидела, знаете что? Оказывается от ладоней может исходить настолько несусветная вонь!
У Ирины были жуткие контрактуры кистей. Чтоб почистить и подстричь ей ногти, приходилось приложить немало усилий. Когда кисть все же разжималась, в нос тут же бил ужасный аромат. В таких случаях говорят:
"Как палкой по носу"
и в палате можно было "вешать топор"
Я проработала до конца августа и уехала учиться. Каникулы закончились, а она осталась: никому ненужная, немощная женщина. Становясь все меньше похожей на человека, коротала свои дни под больничной простыней, одна в палате, тихая и неподвижная. Мне думается, если бы ей предложили, то она бы сделала выбор - остановить это все прямо сейчас, но выбора у нее не было.
Свою жизнь до аварии она жила так, как хотела. Детей забрали давно, ведь их мать не желала вести пристойный образ жизни. Воспитывались они в другом городе. Забрать Ирину теперь к себе никто не пожелал. Один раз приходила ее дочь, которая проживает далеко. Столько лет прошло, а смотрела она обиженно и ругалась. Говорила:
"Мне её ненадо!
Конечно! Где же ты была, Иринка, когда в тебе нуждались дети? Чем ты занималась? О чем думала?
Может, быть эта расплата? Мы не знаем, что и когда получим за свои деяния. Вот, она дождалась и, возможно, если бы знала это, не допустила непоправимых ошибок.
Зимой Ирина покинула больницу и этот мир. Целый год она лежала и для чего-то этот год был нужен. Нам это знать не дано. Возможно, ей тоже, но не исключено, что она что-то понимала и, конечно чувствовала прижизненный ад...