Люся с грохотом захлопнула входную дверь и, даже не раздеваясь, прошла вглубь квартиры, оставляя за собой тонкий шлейф парфюма, смешанный с раздражением. В прихожей повисла тишина, нарушаемая только её тяжёлым дыханием. Из кухни выглянула мать, Анна Петровна. В руках она держала чашку горячего отвара из ромашки.
— Люся, ты чего так поздно? — обеспокоенно спросила она, шагнув навстречу дочери. — И что с лицом? Плакала что ли?
Люся молча прошла мимо, опустилась на табуретку у стола и, прижав ладони к лицу, заглушила очередную волну рыданий. Макияж поплыл, ресницы склеились от слёз, но ей было всё равно. В груди пульсировала обида, в голове крутились сцены прошедшего дня, а в сердце образовалась пустота, словно воронка.
— Мама… — прошептала она, — я не понимаю, за что…
Анна Петровна аккуратно присела рядом и поставила чашку перед дочерью.
— Попей, доченька. Травка успокаивает. Говори, что случилось.
Люся подняла глаза, полные слёз и негодования.
— Я думала, что всё... что это начало чего-то настоящего. Понимаешь? Он... Олег. Он же мне всегда нравился. Весь такой деловой, умный, внимательный. Я была уверена, что он тоже чувствует что-то ко мне. Мы переписывались, общались. А потом получила приглашение на собеседование в его фирму! Я обрадовалась, как дура.
— Ну, может, просто совпадение? — аккуратно вставила мать, но дочь резко покачала головой.
— Нет! Это было не совпадение. Он сам назначил встречу. И говорил, что ему нужен кто-то толковый в отдел. Я прошла, всё рассказала, подготовилась, чуть ли не в костюме из театра пришла, чтобы произвести впечатление… И знаешь, что он сказал? — Голос Люси стал высоким, дрожащим. — Сказал, что он берёт меня, но работать я буду не у него, а у его брата Антона!
Анна Петровна нахмурилась, но старалась не судить поспешно.
— А что он сказал про брата?
— Что, мол, Антон человек добрый, мягкий, мол, мне с ним будет легче. А я? Я, получается, так, кандидатура на отступные? Как тень в его жизни, так и на работе — с глаз долой!
— Ты уверена, что он именно так к этому подошёл? — осторожно спросила мать.
— Мама, он мне даже глазом не моргнул, когда переадресовал к брату. Ни извини, ни давай позже встретимся. А я… я ждала… ждала, что он пригласит куда-то, может, признается. У меня, как у дурочки, уже обручальное кольцо в голове рисовалось.
Анна Петровна протянула руку и погладила дочь по плечу.
— Не кори себя, милая. Женщины часто себя накручивают. Но не стоит так ломаться. Главное, ты на престижной работе. Это уже шанс, и не всякий получает такой. Может, всё не так уж плохо?
— Может, — вздохнула Люся, хотя в голосе чувствовалась горечь. — Только теперь мне страшно. Я не знаю, кто этот Антон. На вид настоящий сухарь. На собеседовании еле взглянул, ни одной эмоции. Мне даже стало жутко. Представляешь… работать с человеком, который будто не замечает твоего присутствия?
Мать помолчала, разглядывая чашку в руках.
— Зато, может, и не пристанет, — вдруг спокойно сказала она. — В наше время это тоже редкость. Потерпишь, присмотришься. Вдруг и не такой он плохой.
Люся печально усмехнулась:
— Да мне всё равно, хороший он или нет. Я туда не за карьерой шла, а за мужчиной, который мне нравится. Я хотела быть рядом с Олегом. А он меня как мяч, к брату в кабинет отфутболил.
Молчание повисло в кухне. Из окна доносился лай собак и шорох листвы. Анна Петровна вздохнула, медленно поднялась и, подойдя к плите, закипятила воду снова.
— Ты поспи. Завтра с новыми силами начнёшь. Посмотришь, как там всё будет. Может, всё это к лучшему. А с Олегом... Ну, не твой он, видно.
Люся ничего не ответила. Она сидела, опершись щекой на ладонь, и смотрела в окно. На стекле отражалось её лицо, уставшее, потерянное, но где-то в глубине всё ещё полное надежды.
Первый рабочий день начался с холодного утра, в котором всё раздражало Люсю: и маршрутка, в которой ей наступили на ногу, и от кофе с автомата тянуло горечью, и охранник у входа в здание, который слишком строго её оглядел. Но она шла гордо, с прямой спиной и упрямой решимостью на лице. Она не хотела показывать, что ей страшно, что она разочарована, что внутриу нее только один вопрос: зачем она вообще сюда пришла?
Люся поднималась на пятый этаж, в отдел маркетинга, где теперь должна была работать. Просторный офис, стеклянные перегородки, люди в дорогой одежде, всё, как с картинки. И всё равно внутри будто что-то тоскливо звенело.
Антон вышел из своего кабинета, как только она вошла. Высокий, в сером костюме, с планшетом в руке и холодным, даже немного отсутствующим взглядом. Он был полной противоположностью своему брату. Ни тебе улыбки, ни теплого приветствия.
— Доброе утро, — сказала Люся, делая шаг вперёд.
— Доброе, — коротко отозвался он и повернулся к ассистентке:
— Светлана, покажите Людмиле её рабочее место и введите в дела. Документы у неё на почте. —И ушёл, будто её тут и не было. Ни намёка на интерес, ни даже «приятно познакомиться». Люся стояла на месте, растерянно моргая.
Светлана, молодая женщина, улыбнулась:
— Не переживайте, у него всегда так. Привык работать по схеме. Он не грубый, просто... как робот.
— Я поняла, —ответила Люся, сев за стол и открывая почту.
Прошёл час, потом второй. Люся изучала документы, смотрела старые проекты, заполняла таблицы. Антон пару раз проходил мимо, не взглянув на неё. В обед ушёл в кафе, никого не пригласив. Вечером скрылся из офиса, оставив на столе идеальный порядок.
Так проходили дни. Он был вежлив, корректен, но словно жил в стеклянной банке. Иногда кивал, иногда давал поручения, но не более. Будто она тень. Это бесило Люсю с каждой неделей всё сильнее.
— Свет, он всегда такой? — однажды спросила она коллегу.
— Да. Ну, почти всегда. Никого к себе не подпускает. После развода вообще стал замкнутым. У него все по кругу.
Люся удивилась.
— Развод?
— Угу. Года три назад. Говорят, тяжело переживал. С тех пор и замкнулся.
Это немного поменяло её отношение. Он был не только сухарём, но и человеком, прошедшим через что-то тяжёлое. Но легче ей не стало. Её раздражало, что он даже не смотрит на неё как на женщину. А ведь старалась: аккуратный макияж, костюмы, новые духи.
Но он оставался глух и слеп.
А однажды вечером Люся шла по коридору к выходу, когда услышала за спиной взволнованный голос секретарши:
— Ну вот, всё подтвердилось. Свадьба через три недели. Невеста Алина Сосновская, дочка нашего главного инвестора.
У Люси в груди что-то оборвалось: Олег женится.
Она обернулась, но никто не обратил на неё внимания. Люся почувствовала, как коленки подгибаются. Выйдя на улицу, она оперлась на перила и глубоко вдохнула воздух. Всё рухнуло: все её надежды, планы, иллюзии. Он всё это время играл? Использовал? Или просто… никогда не воспринимал всерьёз?
Ночью она не спала. Лежала, уставившись в потолок, и чувствовала, как сердце стягивает стальным обручем.
— Он женится, а я в его офисе, как последняя глупышка, — прошептала она в темноте. — А я ведь… Я ведь мечтала.
С каждой минутой внутри нарастало желание мстить. Утром Люся проснулась с другим выражением лица. И первым делом подошла к зеркалу.
Улыбнулась себе холодной, уверенной улыбкой.
— Хорошо. Будем играть по их правилам.
Через три дня она зашла в кабинет Антона с чашкой кофе.
— Вам чёрный без сахара, как обычно? — спросила мягко.
Он чуть удивился, но взял чашку:
— Спасибо. Но вы не обязаны.
— Иногда просто приятно сделать кому-то добро, — сказала она, мило улыбнувшись. И вышла.
А на следующее утро оставила ему на столе коробку шоколадных конфет. Потом пригласила на обед в кафе «обсудить нюансы презентации». Антон отказался, но в следующий раз — согласился. Сидел молча, ел, почти не говорил. Но это было начало.
И Люся знала: он думает, что всё просто. А она знала, что всё только начинается.
И вот свадьба Олега. Свадебный зал утопал в белом: занавеси из лёгкой ткани, цветочные арки, сверкающие люстры под потолком и улыбки повсюду. Всё было торжественно, выверено, стильно. Гостей встречали официанты с шампанским, играла скрипка, а у фотозоны толпились пары, выстраиваясь на снимки на фоне имён: «Олег + Алина».
Люся стояла у окна, с бокалом в руке, и смотрела на роскошную площадку, как на декорации к чужому фильму. Она пришла сюда не как наблюдатель, она пришла как часть спектакля. Под руку с Антоном, в элегантном платье изумрудного цвета, с идеальной причёской и макияжем, она смотрелась эффектно. На ней задерживали взгляды. Но она ждала одного взгляда, того, от кого когда-то ждала больше всего.
Олег появился среди гостей позже всех, в сопровождении Алины. Белоснежное платье, серьги с бриллиантами, а в глазах необычайная уверенность и радость. Олег сиял, держал её за талию, с кем-то здоровался, кому-то улыбался, а когда взгляд его скользнул по залу, он на секунду замер.
Люся стояла напротив. Их взгляды встретились. Он узнал её. Конечно, узнал. Она слегка кивнула, губы тронула холодная полуулыбка. А вот он отвернулся, словно не было между ними ничего.
Антон в это время беседовал с каким-то мужчиной из отдела партнёрских проектов, и, кажется, не заметил, как лицо Люси налилось напряжением. Она уже не злилась, злость ушла. Осталось только одно: холодное решение и финальный аккорд.
Ближе к середине вечера начались танцы. Оркестр заиграл медленную мелодию, и жених с невестой вышли на центр зала. Танец был красивый, уверенные шаги, близость, тишина в зале. Гости аплодировали, когда молодожёны завершили круг и разошлись по столам.
И в этот момент Люся сделала шаг вперёд.
— Олег, можно тебя на минутку? — спросила она, появившись у него сбоку. — Один танец в честь старых времён.
Он бросил короткий взгляд на Алину. Та была слишком занята поздравлениями и даже не обратила внимания. Олег на секунду задумался... и молча протянул руку.
Они вышли в центр. Заиграла новая мелодия, более лиричная, интимная. Люся положила ладонь ему на плечо, другая рука в его руке. Он молчал.
— Зачем ты пришла? — негромко спросил он, не глядя в глаза.
— Чтобы посмотреть, как ты женишься на той, кого не любишь, — ответила Люся таким же тоном. — Чтобы сказать, что ты ошибся. И что я всё равно буду ждать. Сколько нужно, год, два, десять, неважно.
Олег шагнул чуть в сторону, но она крепче прижалась.
— Ты играешь, Люся. Это уже не смешно.
— Я играю? — её голос был спокоен, но губы дрожали. — Нет, Олег. Я просто люблю тебя до сих пор, и всегда буду любить. А если ты всё же одумаешься, знай, я рядом. Всегда буду рядом.
— Прекрати, — зло процедил он, сжимая её руку. — Ты же с моим братом. Что это за цирк?
— Это не цирк, — прошептала она. — Это шанс для нас обоих.
Музыка стихла. Танец закончился. И вместе с ним всё. Олег резко выдернул руку, шагнул назад и, не говоря ни слова, направился к выходу. Люся, не смутившись, вернулась к своему столику. В зале снова заиграла музыка, кто-то закричал «Горько!», не заметив напряжённого эпизода.
Антон сидел с каменным лицом. Он всё видел. И ничего не сказал.
Через пятнадцать минут Олег нашёл Люсю в небольшом коридоре рядом с гардеробной. Он буквально втащил её за локоть наружу, в тень здания.
— Ты что себе позволяешь?! — прорычал он, прижимая её к стене. — Ты просто с ума сошла?
— Я сказала правду, — спокойно ответила Люся. — Разве за это выгоняют с чужой свадьбы?
— Ты не просто гостья. Ты с моим братом. Ты… ты пришла, чтобы испортить мне день!
— А ты испортил мне жизнь, — ответила она холодно. — Или ты забыл, как обещал, как флиртовал, как намекал?
— Я ничего тебе не обещал! — вспылил он. — Ты сама себе это напридумывала!
Он замолчал, шумно вздохнул, отступил назад.
— Уходи, Люся. Не только с этой свадьбы. Уходи из нашей фирмы немедленно. Я не хочу видеть тебя ни в офисе, ни в жизни. Ты перегнула.
Она стояла, как статуя. Потом выпрямилась, поправила прядь волос, улыбнулась:
— Отлично. Спасибо, что снял с моих глаз иллюзии. Ты не стоишь даже моей обиды.
— Исчезни, Люся. —Он ушёл, даже не оглянувшись.
Поздно вечером Люся снова сидела в кухне, укутанная в шерстяной шарф. Рядом находилась мать, всё та же, внимательная и суровая.
— Ну что, — спросила Анна Петровна, — довоевалась?
— Он выгнал меня, мама, — хрипло сказала Люся. — С работы и с этой дурацкой свадьбы.
Мать поджала губы.
— Ну и чёрт с ним. Слушай теперь меня. Хватит бегать за молодыми и красивыми. Тебе нужно замуж за серьёзного мужчину. Пусть старше, зато надёжный. Чтобы они, эти братцы, потом кусали локти. Чтобы на приёмах сияла ты, а не его кукла в свадебном платье.
— Да кому я нужна, мама? — прошептала Люся.
— Есть один. Владимир. Надёжный мужчина, солидный, при деньгах. Я с его сестрой работала когда-то. Он вдовец. Очень хороший человек. И знаешь что, дочка? Ты ещё им всем нос утерёшь. Вот увидишь.
Люся ничего не ответила. Она смотрела в одну точку, обнимая пустой бокал. Но в груди снова что-то зашевелилось.
Свидание с Владимиром назначили в ресторане при гостинице бизнес-класса. Люся сидела у окна, нервно перебирая пальцами салфетку. На ней было строгое, но элегантное платье в тёплом оттенке бордо, волосы аккуратно уложены, макияж безупречен. Она выглядела сдержанно, уверенно. Но внутри всё равно что-то дрожало.
Мать сидела напротив за столиком, выжидая. Она настояла, чтобы сначала они встретились втроём, мол, так будет надёжнее.
— Вот и он, — прошептала Анна Петровна, наклоняясь к дочери.
Владимир вошёл спокойно, с прямой спиной, уверенной походкой. Высокий, с сединой у висков, в тёмно-синем костюме и шелковом галстуке. Он заметно выделялся среди гостей.
— Добрый вечер, дамы, — сказал он, подходя и протягивая руку. — Людмила? Очень приятно. Я Владимир.
— Взаимно, — тихо ответила Люся, пожимая его ладонь. Она чувствовала тепло его руки, но никакого волнения не испытала. Только холодная вежливость.
Анна Петровна вмешалась первой, наливая всем по бокалу белого вина:
— Ну что ж, давайте знакомиться. Владимир, я наслышана, серьёзный человек. У него магазины, кафе, складской бизнес.
— Да ну, Анна Петровна, вы меня перехваливаете, — усмехнулся Владимир, — а то Людмила подумает, что я слишком идеальный.
— Нет-нет, — ответила Люся, натянуто улыбнувшись. — Просто… я пока слушаю.
Следующие недели пролетели, как в каком-то отстранённом сне. Люся не чувствовала любви, но чувствовала, как будто садится в лодку, которая, возможно, не увезёт её к счастью, но точно… подальше от прежней боли.
Владимир оказался терпеливым, вежливым и мягко настойчивым. Не навязывался, но был рядом. Он присылал букеты без повода, приглашал в рестораны, дарил практичные подарки: шарф из кашемира, духи, кожаную сумку. Люся чувствовала себя рядом с ним… нужной.
Однажды, на парковке его внедорожника, он повернулся к ней и спросил:
— Людмила, вы мне нравитесь. Я не мальчишка, не буду юлить. Я хотел бы, чтобы вы стали моей женой.
Люся смотрела на него с легким испугом не от предложения, от собственного равнодушия. Но вдруг в голове всплыл образ Олега, его презрение, ярость, и как он при всех выволок её из зала.
И тогда она ответила:
— Хорошо. Я согласна.
Свадьба была камерной, но богатой. В закрытом зале ресторана, с живой музыкой, в присутствии уважаемых гостей. Люся шла под руку с Владимиром, в платье цвета шампанского, с кольцом на пальце, которое сразу же привлекло внимание подруг её матери.
Анна Петровна сияла:
— Вот так, Люсенька. Не успеешь глазом моргнуть… они сами к тебе приползут. А ты теперь королева.
Первые месяцы дались тяжело. Люся просыпалась в просторной спальне и долго лежала, глядя в потолок. Всё казалось чужим: мебель, постель, даже запах постельного белья. Владимир был рядом, заботливый, не требовательный.
А потом начались перемены. Сначала новый автомобиль, с цветами на капоте. Потом была поездка в Рим, где она впервые увидела Колизей и заказала кольцо в бутике Bulgari.
Не за горами вилла в пригороде, с бассейном, гардеробной, кабинетом. И, конечно же, она блистала на приёмах, фуршетах, благотворительны ужинах.
Люся ходила по залам с бокалом шампанского, в бриллиантах, улыбаясь, слушая поздравления. Она стала «госпожой Исаевой», и это имя звучало в деловых кругах с уважением.
А однажды она увидела Олега. Он стоял у барной стойки в одном из выставочных залов, с усталым лицом. Рядом был Антон, исхудавший, в пиджаке, явно уже не из бутика. Их фирма к тому времени уже месяц как была на грани ликвидации. Ходили слухи о долгах, о неудачных инвестициях, о ссоре между братьями.
Люся неспешно подошла. Смотрела, как Олег отвёл глаза, будто не замечая её. И только Антон кивнул ей с виноватой улыбкой. А она? Она лишь одёрнула плечо, повернулась к мужу и сказала громко:
— Володя, мне кажется, здесь слишком душно. Может, поедем домой?
— Конечно, дорогая, — ответил Владимир, обняв её за плечи. — Завтра у нас приём у губернатора. Надо быть в форме.
И они ушли, оставив позади прошлое.
В тот вечер Люся стояла на террасе своего двухуровневого особняка, в лёгком шёлковом халате, с бокалом вина. Внизу шумел бассейн, где садовник менял воду. В комнате играл джаз. Владимир в кабинете читал отчёты.
Она посмотрела на ночной город и тихо сказала:
— Любовь... любовь — это для бедных. Пусть они живут в своих шалашах, верят в искры и чувства.
Она сделала глоток, поправила кольцо на пальце и добавила:
— А я выбрала особняк. И выбрала правильно.