***
Мой мир рухнул в один дождливый октябрьский день. Мне было тринадцать, а моему брату Артёму — шестнадцать. Я вернулась из школы, бросила рюкзак в прихожей и сразу почувствовала: что-то не так. Мама сидела на кухне, её глаза были красными, а руки нервно теребили край скатерти. Артём стоял у окна, глядя на серый двор, и молчал. Тишина была такой тяжёлой, что я слышала, как капает кран.
— Что случилось? — спросила я, чувствуя, как внутри всё сжимается.
Мама посмотрела на меня, её губы дрожали.
— Папа… ушёл, — сказала она тихо.
— Куда ушёл? — не поняла я. — На работу? К друзьям?
Мама покачала головой, и я заметила, как по её щеке скатилась слеза.
— К другой женщине, — ответила она.
Я замерла. Артём сжал кулаки, но не сказал ни слова. Он всегда был таким — всё держал в себе. А я не выдержала:
— Как это к другой? Он что, нас бросил?
Мама кивнула, и я почувствовала, как земля уходит из-под ног. У нас была обычная семья: папа, мама, мы с братом. Да, родители иногда ссорились, но чтобы уйти? К другой женщине? Это не укладывалось в голове.
Вечером папа позвонил. Я сидела на диване, прижавшись к маме, когда она взяла трубку. Она слушала молча, потом тихо спросила:
— Зачем ты звонишь, Игорь?
Я слышала его голос в трубке, но слов не разобрала. Мама передала телефон мне.
— Привет, Лерочка, — сказал он. Голос был какой-то чужой, не такой, как раньше.
— Пап, ты зачем так? — выпалила я. — Ты нас больше не любишь?
Он замолчал. Потом вздохнул:
— Я вас люблю. Но… так вышло.
— Так вышло? — переспросила я, чувствуя, как слёзы жгут глаза. — Как это — так вышло?
— Лера, ты поймёшь, когда вырастешь, — сказал он и отключился.
Я бросила трубку и разрыдалась. Мама обняла меня, а Артём ушёл в свою комнату, хлопнув дверью. В тот момент я поняла, что наша жизнь уже никогда не будет прежней.
Через несколько недель мы узнали, что у папы уже давно была вторая семья. Её звали Наталья, у неё было двое детей — мальчик и девочка, чуть младше нас. Оказалось, он жил на две семьи много лет, скрывая это от нас. Теперь он окончательно переехал к ним, в другой конец города. Мама подала на алименты, и я видела, как она заполняет бумаги, кусая губы, чтобы не заплакать. Алименты были небольшими, но мама говорила: «На хлеб хватит». Я знала, что она пытается быть сильной, но по ночам я слышала, как она плачет в своей комнате.
Я не могла понять, как папа мог так с нами поступить. Он всегда был для меня героем: учил кататься на коньках, приносил конфеты после работы. А теперь он был чужим. Я смотрела на маму, которая работала на двух работах, чтобы свести концы с концами, и на Артёма, который стал ещё более замкнутым, и ненавидела отца за то, что он нас предал.
***
Прошёл год. Я уже привыкла, что папа не звонит и не приходит. Но однажды я столкнулась с ним в супермаркете. Он стоял у полки с крупами, рядом с Натальей и её детьми. Они что-то обсуждали, смеялись, будто самая счастливая семья на свете. Я почувствовала, как внутри всё закипает.
Я подошла ближе. Папа заметил меня и замер. Его глаза расширились, как будто он увидел привидение.
— Привет, Лера, — сказал он, неловко улыбнувшись.
— Здравствуй, пап, — ответила я холодно.
Наталья посмотрела на меня с лёгким раздражением, а её дети — уставились с любопытством.
— Как дела? — спросил он, будто ничего не произошло.
— Нормально, — ответила я. — А у тебя? Вижу, всё отлично.
Он пожал плечами:
— Да, всё хорошо. Вот, с семьёй продукты выбираем…
— С семьёй? — переспросила я, чувствуя, как голос дрожит. — А мы тогда кто? Не твоя семья?
Наталья фыркнула, а папа покраснел.
— Лера, не начинай, — пробормотал он. — Это не место для таких разговоров.
Я развернулась и ушла, сдерживая слёзы. В голове крутилось: «С семьёй…». Значит, мы уже не семья? Дома я рассказала всё маме. Она только вздохнула и сказала:
— Не трать нервы, Лер. Он выбрал свою дорогу.
Но я не могла успокоиться. Мне хотелось кричать, доказать ему, что он не прав. Я хотела, чтобы он почувствовал хоть каплю той боли, что причинил нам.
После той встречи я старалась не думать о папе. Но новости о нём всё равно доходили через бабушку Олю, его маму. Она жила в соседнем городе, и мы ездили к ней пару раз в год. Бабушка любила рассказывать, как у папы всё хорошо.
— Ой, Лерочка, он там такой заботливый! — щебетала она за чаем. — Наталье шубу купил, детям планшеты новые. На море ездили летом, представляешь?
Мама сидела молча, глядя в чашку. Я видела, как ей больно, но она никогда не жаловалась. А я не выдержала:
— Бабуль, а про нас он что-нибудь говорит?
Бабушка замялась.
— Ну, говорит, что алименты платит, — ответила она. — Что ещё ему делать?
— Алименты? — возмутилась я. — Да этих денег на проездной не хватает!
Бабушка вздохнула:
— Он вас любит, Лер. Просто у него теперь другая ответственность.
— Другая ответственность? — переспросила я. — А мы тогда что? Не его дети?
Мама положила руку мне на плечо:
— Хватит, Лера. Не трави душу.
Но я не могла остановиться. Мне было обидно за маму, за Артёма, за себя. Почему он так легко вычеркнул нас из своей жизни? Почему чужие дети для него важнее, чем мы?
***
Шли годы. Мама работала на износ, чтобы мы с Артёмом могли учиться. Я старалась помогать по дому, а Артём после школы пошёл подрабатывать, чтобы хоть немного облегчить маме жизнь. Папа звонил всё реже, а потом и вовсе перестал. Ни поздравлений с днём рождения, ни вопросов, как дела. Как будто нас не существовало.
Мама так и не вышла замуж. Она говорила, что ей и так хорошо, но я видела, как ей одиноко. Вечерами она сидела у окна с чашкой чая, глядя на улицу, и в её глазах была такая тоска, что у меня сердце разрывалось. Я старалась быть рядом, но понимала, что не могу заполнить пустоту, которую оставил папа.
Однажды я услышала, как мама говорит по телефону с бабушкой Валей:
— Я устала, мам, — тихо сказала она. — Работаю, как проклятая, а денег всё равно не хватает. А он там… живёт в своё удовольствие.
— Ничего, дочка, — ответила бабушка. — Ты сильная, ты справишься.
— Не знаю, справлюсь ли, — вздохнула мама.
Я стояла за дверью и чувствовала, как слёзы текут по щекам. Мне хотелось ворваться, обнять её, сказать, что всё будет хорошо. Но я знала, что это неправда. Хорошо не будет. Не с таким отцом.
Артём тоже изменился. Он стал ещё более молчаливым, почти не говорил о папе. Но однажды, когда мы пили чай на кухне, я не выдержала:
— Тём, тебе не обидно? Он там шубы покупает, на море ездит, а мы тут…
Он посмотрел на меня, его глаза были усталыми.
— Обидно, — сказал он. — Но что толку? Он нас бросил, Лер. Надо жить дальше.
— А если с ним поговорить? — предложила я. — Может, он одумается?
Артём усмехнулся:
— Попробуй. Только не жди чуда.
Я решилась и позвонила. Он ответил сразу.
— Алло? — голос был чужим, далёким.
— Здравствуй, пап, — сказала я, стараясь говорить спокойно.
— Лера? — удивился он. — Как дела?
— Нормально, — ответила я. — А у тебя?
— Да всё хорошо, — сказал он. — А ты чего звонишь?
— Хотела поговорить, — сказала я. — Нам рассказывали, как ты Наталье шубу купил, детям планшеты. А нам… нам хоть бы копейку лишнюю.
— И что? — его голос стал резким. — Я алименты плачу. Что вам ещё надо?
— Алименты? — возмутилась я. — Этих денег на еду не хватает!
— Вы уже взрослые, — сказал он. — Сами должны зарабатывать.
— А твои новые дети? — не унималась я. — Им ты всё покупаешь, а нам — ничего?
— Это моя жизнь, — отрезал он. — Я сам решаю, кому помогать.
— Значит, мы тебе не нужны? — спросила я, чувствуя ком в горле.
— Не говори ерунды, — ответил он. — Вы мои дети. Но у меня теперь другая семья.
Я бросила трубку. Слёзы текли по щекам, но я не хотела, чтобы он это услышал. Дома я рассказала всё Артёму. Он только обнял меня и сказал:
— Я же говорил, Лер. Не жди от него ничего.
***
Жизнь продолжалась. Я закончила школу, поступила в колледж на бухгалтера. Артём женился, у него родилась дочка. Мама всё так же работала, но уже не на двух работах — мы с братом старались помогать. Папа исчез из нашей жизни окончательно. Иногда я слышала от бабушки, как он живёт: купил Наталье машину, планирует брать ипотеку на новую квартиру. А мы с мамой ютились в старой двушке, где обои отклеивались от сырости.
Бабушка Оля приезжала раз в год и всегда рассказывала про папу:
— Ой, Лерочка, он там такой занятой! — говорила она. — Наталье помогает, детям её всё покупает. Хороший отец, заботливый.
Мама молчала, но я видела, как ей больно. Однажды я не выдержала:
— Бабуль, а про нас он спрашивает? Знает, что у Артёма дочка родилась? Что я в колледже учусь?
Бабушка замялась:
— Ну, спрашивает иногда… Говорит, что переживает за вас.
— Переживает? — усмехнулась я. — А почему тогда не звонит? Не поздравляет с днём рождения?
— У него забот много, — ответила бабушка. — Новая семья, дети…
— А мы не его дети? — перебила я.
Мама посмотрела на меня:
— Лера, хватит. Не трави душу.
Но я не могла остановиться. Мне было больно за маму, за Артёма, за себя. Почему мы для него ничего не значим? Почему он нас вычеркнул?
Однажды я встретила нашу старую знакомую, тётю Любу. Она как-то неловко улыбнулась и сказала:
— Лера, ты такая взрослая стала! А папа твой… Он там для Натальиных детей всё делает. Квартиру им купил, представляешь?
— Квартиру? — переспросила я. — А нам что?
Тётя Люба пожала плечами:
— Ну, он говорит, что алименты платит. А больше у него возможностей нет.
— Возможностей нет? — возмутилась я. — А на квартиру для тех детей есть?
Она замялась и быстро попрощалась. Я стояла посреди улицы, чувствуя, как внутри всё кипит. Почему он так с нами? Почему те дети для него важнее?
***
Прошло почти десять лет с тех пор, как папа ушёл. Я уже работала бухгалтером, снимала маленькую студию в спальном районе. Артём с женой и дочкой жили в соседнем городе. Мама наконец-то вышла на пенсию, но всё равно подрабатывала, чтобы не сидеть без дела. Мы редко говорили о папе — это была больная тема.
И вдруг — звонок. Номер незнакомый. Я взяла трубку.
— Алло, Лера? — голос был слабым, хриплым.
— Кто это? — спросила я.
— Это… папа твой, — ответил он.
Я замерла. Папа? После стольких лет?
— Что случилось? — спросила я холодно.
— Я… в больнице, — сказал он. — Инфаркт. Ходить почти не могу. Нужна помощь.
Я молчала. В голове крутились воспоминания: как он уходил, как смеялся с Натальей в магазине, как покупал её детям квартиры.
— Какая помощь? — спросила я.
— Чтобы забрали меня… к себе, — сказал он. — Наталья… она не хочет за мной ухаживать. И её дети тоже.
Я почувствовала, как внутри всё закипает. Он вспомнил про нас, когда стал никому не нужен?
— Ты серьёзно? — спросила я. — Столько лет молчал, а теперь вспомнил?
— Лера, я понимаю, что виноват, — сказал он. — Но я твой отец. Неужели ты меня бросишь?
— Ты нас бросил, — ответила я. — Когда нам было плохо, ты где был?
Он замолчал. Я слышала только его тяжёлое дыхание.
— Я подумаю, — сказала я и отключилась.
Я позвонила Артёму, рассказала всё. Он выслушал и сказал:
— Лер, я его не прощу. Он нас предал. Пусть сам разбирается.
— Но он же отец, — возразила я, сама не понимая, почему его защищаю.
— Отец? — усмехнулся Артём. — Он для нас никто. У меня своя семья, у тебя своя жизнь. Не бери это на себя.
Я сидела и думала. Вспоминала, как папа учил меня кататься на коньках, как приносил конфеты. А потом — его равнодушие, его новую семью, его предательство. И понимала, что не могу простить его. Но в то же время чувствовала вину. Что, если я его брошу? Смогу ли я с этим жить?
***
Папа звонил каждый день. Его голос становился всё слабее, в нём звучала мольба. Я перестала брать трубку, но каждый сброшенный звонок оставлял ком в горле. Ночью я не спала, всё думала: должна ли я ему помогать? Имею ли я право отказать? Не буду ли жалеть потом?
Я записалась к психологу. Рассказала ей всё: про развод, про новую семью, про папины звонки. Она слушала внимательно, потом спросила:
— Вы чувствуете себя обязанной ему?
— Нет, — ответила я. — Я злюсь на него. Но… чувствую вину, что не помогаю.
— Почему вы чувствуете вину? — спросила она.
— Не знаю, — сказала я. — Наверное, потому что он мой отец. Все говорят, что родителей надо уважать.
— А если родители не уважают своих детей? — спросила она. — Тогда что?
Я молчала. Она продолжила:
— Вы имеете право на свои чувства. Вы не обязаны помогать тому, кто вас предал.
Я вышла от психолога чуть спокойнее, но вопросы остались. Вечером позвонила подруга Катя. Я рассказала ей всё.
— Лер, да забудь ты про него! — воскликнула она. — Он тебя бросил, когда ты была ребёнком. Даже на свадьбу Артёма не пришёл! А теперь вспомнил, когда стал инвалидом? Не смеши!
— Я понимаю, — сказала я. — Но всё равно…
— Что всё равно? — перебила она. — Он тебе хоть раз помог? Когда ты болела, он звонил? Когда ты диплом получала, он поздравил?
— Нет, — ответила я.
— Ну и чего ты мучаешься? — сказала Катя. — Он не заслуживает твоей помощи.
Я задумалась. Она была права. Папа был для меня чужим. Но всё равно что-то грызло внутри. Я вспомнила, как мама однажды сказала:
— Он просто слабый человек, Лера. Не смог взять на себя ответственность.
Слабый… Да, он всегда был таким. И теперь он снова хочет, чтобы я взяла на себя его проблемы. Но я не хотела быть сильной за него. Я хотела жить своей жизнью.
***
Через неделю мне позвонила Наталья. Её голос был резким, холодным.
— Лера, это Наталья, — сказала она. — Приезжай, забери вещи своего отца. Они мне не нужны.
— Что значит не нужны? — возмутилась я. — Вы его выгоняете?
— Он инвалид, — ответила она. — Мне это не надо. Я и так с ним намучилась.
— Но вы же его жена! — крикнула я. — Он для вас всё делал!
— Он делал это для себя, — усмехнулась она. — Чтобы перед друзьями покрасоваться. А теперь он обуза. Забирай его вещи, или я их выброшу.
Я была в шоке. Как можно быть такой бесчувственной? Я позвонила Артёму.
— Классика, — сказал он. — Использовали и выбросили. Пусть сам разбирается.
— Но он же не может! — сказала я. — Он лежачий!
— Есть дома престарелых, — ответил Артём. — Это не наша проблема, Лер. Он нас бросил, теперь его очередь.
Я сидела и думала. Вспоминала всё: детство, предательство, папины звонки. И понимала, что не могу его простить. Я набрала его номер.
— Лера? — его голос был слабым. — Ты решила?
— Да, — сказала я. — Я не смогу тебе помочь.
— Почему? — спросил он.
— Потому что ты нас предал, — ответила я. — Ты выбрал другую семью. Теперь решай свои проблемы сам.
— Но я же твой отец! — воскликнул он.
— Ты давно перестал быть моим отцом, — сказала я и отключилась.
Мне стало легче. Как будто я сбросила тяжёлый груз. Но в глубине души всё равно оставался страх: а что, если я пожалею? Что, если совесть будет мучить меня?
Прошёл месяц. Я узнала, что папу перевели в дом престарелых. Я так и не забрала его вещи. Я не поехала за ними. Не знаю, правильно ли я поступила. Но я знала одно: я больше не хочу жить с этим грузом. Я хочу быть свободной.