Вот ещё о чём

Вот ещё о чём... Мы все сталкиваемся с проблемами, и, не боясь сильно ошибиться, всякий раз можем признаться себе, что в основе лежит наша собственная обида на Бога. В Бога можно не верить, можно назвать исходное зерно обидой на мир или на самого себя — роли это не играет. Мы строим ожидания — и ровно в этот момент обрекаем себя на обиду. «Реальность не соответствует, бляха-муха». Реальность мира, реальность Бога, сотворившего мир, реальность меня, вынужденного с н(Н)им уживаться — назови как хочешь. Факт тот, что не соответствует. Опять вечный Каин.

Обида переходит в раздражение, распадается на ненависть и зависть — и начинает искать того, на ком эти две части можно свести опять воедино. Воссоздать, так сказать, целостность.

В базовом изводе этим «кем-то» выступает весь остальной мир: на кого и отвести зависть и ненависть, как не на «не-меня»? «Пусть это будет имперсонально, во всяком случае так я, кажется, никого не обижаю». Но «персонально» — работает всё-таки лучше.

И если рядом есть кто-то постоянный, велика вероятность, что именно он и станет, простите, верным шлакоотводом. Мы будем, сами того не сознавая, сливать на него ненависть и в то же время горько восхищаться. Иначе не сольём зависть.

Этот человек должен стать для нас «причиной всего, краеугольным камнем, персонификацией Бога в каком-то смысле». Потому что Бог-то поругаем не бывает, но кто-то поруган быть должен — даже тогда, когда я чётко вижу причину обиды в самом себе. Обида изживает себя тогда, когда находит опору в неповинной душе, сам я тут не подхожу.

И вот мы видим отца, вечно ругающего детей за всё и вся, но не готового их отпустить. И видим начальника, сыплющего «дебилов» на головы подчинённым, а особенно — на любимчика. Видим жену, заламывающую руки со стоном: «Ну за что же мне этот алкаш?..»

Но вот... разъехались дети, и не найдя канала вывода обиды, очень скоро угасает отец. Начальника снимают с работы — и он вынужден сдвинуть ползунок «обиды на дебилов» с презрения на зависть, иначе он просто не сможет. Смерть забирает мужа-алкаша, и жена начинает искать его, спасителя, на дне бутылки...

В состоянии обиды (читай: ожидания конкретного) мы не можем без вечного козла отпущения. В «идеале» мы будем заставлять его любить себя и постоянно искать следы презрения — «любящий и презирающий», он сильнее растрясёт душу: мы сможем отдать ему и зависть, и ненависть, и надежду... и легко найдём санкцию для жалости к себе. Снимем с себя грязное бельё и облегчённо вручим вместе с верхней одеждой. И станем зависеть от него куда сильнее, чем будем готовы признать.

Назначенный нами «изверг» покажется нужнее, чем все бескорыстно любящие вместе взятые. А останется...

А останется нам тогда только вспомнить, из-за какой малости мы когда-то обиделись на Бога