При крепостных порядках “закон” разрешал продавать крепостных. При капиталистических порядках “закон” разрешает “только” обрекать трудящихся на безработицу и обнищание, на разорение и голодную смерть.
Только наша советская революция, только наша Октябрьская революция поставила вопрос так, чтобы не менять одних эксплуататоров на других, не менять одну форму эксплуатации на другую, – а искоренить всякую эксплуатацию, искоренить всех и всяких эксплуататоров, всех и всяких богатеев и угнетателей, и старых и новых. (Продолжительные аплодисменты.)
(Речь на Первом Всесоюзном съезде колхозников-ударников 19 февраля 1933 г.).
Коммунисты любят обвинять других в том, чем сами страдают больше всех. Конечно, никакой закон в странах, которые коммунисты называют "капиталистическими" не разрешал обрекать "трудящихся на безработицу и обнищание, на разорение и голодную смерть". Не было таких официально изданных законов и при коммунистах. Но в распоряжениях сверху нижестоящие коммунисты получали инструкции, скажем, не принимать лишенцев на работу или забирать у крестьян и колхозников весь урожай, обрекая их не только на разорение, но и буквально на голодную смерть. Разве коммунисты, забиравшие у колхозников все не только сверх прожиточного минимума, но и в отдельные года даже необходимое для сохранения их жизни, разве коммунисты не являлись эксплуататорами?
Кто-то на одну харю имеет двадцать дач, прислугу, личные самолеты, привозящие фрукты из Грузии, возможность решать судьбы людей, а кто-то пашет в колхозе и на лесоповале и не уверен, как проживет (и проживет ли?) завтрашний день.
Но колхозники хлопают. Как здесь не вспомнить Владимира Ленина: "Раб, который не только чуждается стремлений к своей свободе, но оправдывает и прикрашивает свое рабство, ... есть вызывающий законное чувство негодования, презрения и омерзения холуй и хам".