Христос!
Христос!
Христос!
Как же трудно быть без Христа!
Скоро как неделя, когда мне запретили причащаться.
Трудно объяснить, пока не могу до конца разобраться, почему я просто не пойду в другой храм. С одной стороны, у меня просто физически нет сил. Ездить довольно далеко с утра, очень пугающе трудно, утомительно. Прервав череду причастий, священник в попытке исправить меня, фактически просто духовно убил.
В отдалении от Христа и имея какую-то невозможность приобщиться Христу, я осознаю, что Христос мне не просто дорог, любим. Господь Наш Иисус Христос просто составляет нас, меня. Все эти дни я не молюсь, не хожу в храм. Это абсолютно ненормальное состояние, в том числе и физически. Но при этом я понимаю, что происходит что-то важное. Христос со мной, и происходит какая-то важная вещь, цепочка событий, которая должна случиться и я ней лишь какая-то часть...
Но именно эта невозможность быть со Христом эти дни, помогает глубже понять в том числе и физиологическую связь, потребность, необходимость быть со Христом и свидетельствовать об этом.
Я прошу супругу найти документ допроса в древнем Риме христианки, когда со скрупулезностью Римского права, следователь пытается выяснить те особенности, которые 100% выявляют причастность человека к христианству. И производя допрос, фактологически точно было выяснено, что не те, кто сами себя называют христианами, не те кто собираются на службы есть истинные христиане, но те, кто не может не вкушать Хлеба, который христиане называют Плотью Господа. И в связи с этим они, христиане, всегда носят с собой Этот Хлеб, и вкушают Его, когда нужно укрепить себя. Вкушают перед смертью, когда идут на муки, вкушают каждый день. И в этом составляет суть их веры, которую можно выявить физически, увидеть, потрогать. И не только основываться и опираться на свидетельские показания. Этот Хлеб, Который христиане всегда имеют с собой - есть юридическое доказательство причастности человека к Христианам. Этот Хлеб составляет суть их веры выраженное в вещественном доказательстве, они считают Этот Хлеб Их Богом и они хотят постоянно его есть.
Читаю высказывания святых о причастии 2-го 3-го века... Вижу, что горячо высказываясь о необходимости ежедневного причастия, они начинают употреблять выражения о недопустимости вкушать Плоть Христа предварительно неочистившись, непокаявшись.
За дальностью времени, особенности языка можем ли мы до конца понять то, что они имели в виду, нет ли у нас многочисленных натяжек и использований данных прещений в иных целях? Политических, воспитывающих?
Где эта оценка, которую может дать один человек по отношению к другому и сказать: ты чист, а ты не чист?
И конечно говоря про другого, что тот не чист, подразумевается, что говорящий сам чист, т.е. себя самого сам считает чистым и достойным.
Не есть ли в этом довольно примитивный самообман, когда человек решает за Христа, и не допускает другого человека до Христа, считая, что это невозможно, вредно, предосудительно и т.д.?
Не есть ли это именно та прелесть, которой мы все друг друга пугаем?
Какой пример нам подал Христос, когда причащал Иуду?
И результат раскаявшегося Иуды не есть ли плод данного причастия?
И не лучше ли быть причащенным Иудой чем первосвященниками синедриона?
И говоря о недостойном причащении апостол Павел где говорит, что не нужно, нельзя причащаться?
Ни разу так не сказано!
Но сказано о том, что если про Христа не рассуждать, друг друга в причастии не ждать , то действие Христа на человека становится иным, чем мы ожидаем, люди болеют и немало умирают.
Но сие сказано не как запрет причащаться, но указание на то как лучше и правильнее причащаться - размышляя о Христе, рассуждая о том, что вкушаемое есть Христос.
И тогда весь огромный корпус запретов, препятствий, условий и расценок за причастие становится просто очевидно надуманным, выдуманным, сооруженным злым человеческим разумом, как неспособность и невозможность даже допустить, что Христос просто так, совершенно бесплатно раздает Себя людям.
Это не вмещается в человеческий разум, претит мирскому сознанию. Чтобы преодолеть эту нелюбовь и жестокость по отношению к другим, нужен Христос. Христос входя в нас изменяет эту нашу жестокость, необрезанность наших сердец и делает нас более милостивыми по отношению друг ко другу. Так, что мы теряем нашу злую способность оценить других, ставя клеймо, осуждая, сравнивая с надуманными эталонами чистоты.
Кто может это делать? Только Тот, Кто Чист и Истиннен - Сам Бог.
Неужели способов у Бога не найдется, чтобы ограничить человека от Себя если вдруг в этом есть определенный замысел, Божественный план!
Почему все не отдать в руки Господа, в реальную ощутительную Силу Которого мы верим, знаем, должны верить, должны знать.
Почему из всего многообразия вариантов мы выбираем тот, который свойственен нам, из худого выносим худое. Насколько искажённой должна быть логика решать за Бога, кто достоин, а кто нет.
Неужели мы, абсолютно все недостойные Бога, но Господь нас всех Собой нас удостаивает, и если есть у нас какое-нибудь достоинство, то оно не есть наша заслуга, а есть Дар Бога. Так мы и называем Бога во причастии - Святые Дары.
Нам дарится Богом святость, просто так, безосновательно, по воле, по любви Господа ко всем нам.
И препятствование этой святой любви, закрыванию друг друга от этой чести, благости - есть дело злое.
Вам что Христа жалко? Как будто вы от себя отрываете?
Это дело столь пагубное для тех, кто не дает детям в вере приходить ко Христу, что Господь многократно предупреждает об этом: не мешайте детям приходить ко мне, ибо их есть Царство Небесное. Сказываю вам, если не станете как дети, не сможете обрести Царство Небесное.
+++