Иногда кино проникает глубоко в мысли и остаётся там надолго.
Ещё весной я посмотрела «Химеру» 2023 года и с тех пор временами мысленно возвращаюсь к ней, вспоминая ощущения после просмотра — приятную меланхолию, впитанную от главного героя, чью жизнь я будто бы подсмотрела.
Это история, в которой почти ничего не объясняется напрямую, но всё ощущается интуитивно.
Главный герой, Артур, возвращается в небольшой тосканский городок. Он словно выпал из времени. Артур — один из «tombaroli», то есть тех, кто занимается незаконными раскопками древностей. Однако Артур ищет не золото, он ищет Её: призрак, любимую женщину, покинувшую мир живых и оставившую в его сердце рану. Она стала его собственной химерой — несбыточной мечтой, воспоминанием и болью, которую уже невозможно отличить от миража.
La chimera — это кино о потерях, которые нельзя прожить до конца. Артур примыкает к банде кладоискателей, но, в отличие от них, он ищет не клады, а окно в загробный мир, чтобы снова встретиться с той, кого потерял.
А ещё это фильм о красоте, которую невозможно удержать, и о любви, которая превращается в археологию. Артур раскапывает следы, но не может вдохнуть в них жизнь.
Весь фильм пронизан тонкой тоской: из поезда, из окна, из безмолвных улочек Тосканы. И вдруг — яркий солнечный свет, лица, жаждущие наживы, раскопки посреди пляжа, полурассыпающиеся статуи. Артур держит голову античной богини и с нежностью говорит: «Ты не предназначена для человеческих глаз». И в этот момент становится ясно: дело не в истории, не в артефактах, не в незаконных сделках. Всё это — про Неё. Про ту, чьё лицо он больше не может увидеть.
«Химера» напоминает сон, из которого не хочется просыпаться. По ощущениям она отзывается эхом «Сладкой жизни» Феллини, хотя визуально и стилистически эти фильмы из разных вселенных. У Феллини — чёрно-белая рваная реальность. У Рорвахера — мягкий, пастельный, пронизанный светом мир, будто на грани исчезновения. И всё же в обоих остаётся послевкусие недосказанности и одиночества. Это истории о людях, которые больше не находят опоры в мире, что стал им чужим.
Писательство в каком-то смысле — тоже попытка раскопать то, что давно зарыто. Мы ищем не артефакты, а смыслы и обрывки чувств, чтобы вдохнуть в них жизнь на страницах.
Писать — значит тоже держать в руках хрупкую статую и говорить ей: «Ты не предназначена для чужих глаз» — но всё же пытаться показать её миру. Возможно, поэтому «Химера» и не отпускает — она тоже немного про писателей.
Заглядывайте в мой Telegram-канал: Кофейные страницы https://t.me/pagesofwords