— Ты как сос мной разговариваешь, пигалица! Совсем от рук отбилась! Это вообще не твое дело, а наше семейное!
---------------
Странная квитанция в онлайн-банке попалась мне на глаза, когда я оплачивала коммуналку. Имя получателя – Кирилл, назначение платежа – «помощь». Сумма – ровно шестьдесят тысяч рублей. Я, конечно, не Шерлок Холмс, но сопоставить Кирилла с младшим братом моего мужа, Глеба, труда не составило. Шестьдесят тысяч?! Да это же почти половина нашей месячной зарплаты! А за полгода набежало триста шестьдесят тысяч – сумма, на которую мы вполне могли бы купить новую кухню или внести первый взнос за участок под строительство дома.
— Глеб, что это? – я ткнула пальцем в экран ноутбука, стараясь говорить спокойно, но внутри уже все клокотало.
Глеб, сидящий напротив с газетой, оторвался от чтения и нахмурился.
— Что «это»?
Я молча продемонстрировала ему квитанцию. Он покраснел.
— Это… ну… Кириллу.
— Кириллу? За что, интересно? На лечение золотой молодежи? Или на оплату его бесконечных тусовок?
— Не говори так, Насть. Ему… ему нужны деньги. Родители не справляются.
— Не справляются? Глеб, мы и так оплачиваем Кириллу учебу, его съемную квартиру, покупаем ему лекарства! Ты мне говорил, у него проблемы со спиной, помнишь? Я, между прочим, выбираю самые дешевые продукты в магазине, отказываю себе в новом платье, коплю каждую копейку, чтобы воплотить нашу мечту о доме! А ты тайком переводишь своему братцу суммы, сопоставимые с моей зарплатой?!
— Мама просила. Говорит, ему на врачей, на обследования…
— На каких врачей, на какие обследования? Мы же все оплачиваем! Глеб, ты мне врешь! Ты мне врал все эти полгода?! Да мы три года как маньяки копим на этот дом, отказываем себе во всем!
— Ну, понимаешь… семейные обстоятельства…
— Семейные обстоятельства?! Это называется предательство! Либо ты прекращаешь эти переводы, либо о доме можешь забыть! Ясно?
Вечером, словно почуяв неладное, позвонила свекровь, Людмила Петровна. Глеб сбросил вызов. Через полчаса снова. И снова. Я выключила звук у телефона. На следующий день, как и следовало ожидать, Людмила Петровна явилась лично.
— Настенька, здравствуй! – пропела она слащавым голосом, протискиваясь в нашу маленькую прихожую. – А где мой Глебушка?
— На работе. Людмила Петровна, давайте сразу к делу. Что вам нужно?
— Ах, ты всегда такая прямолинейная, – наигранно вздохнула свекровь. – Просто… понимаешь… у Кирилла совсем плохо со здоровьем. Нужна срочная операция.
— Операция? Ему же вроде лучше стало? Вы говорили…
— Врачи ошиблись! Нужно срочно оплатить, да и лекарства после операции очень дорогие…
— Может, подождем Глеба? Обсудим все вместе. Это серьезные деньги.
— Да что там обсуждать! Глеб всегда помогает брату. Это же его долг!
— Людмила Петровна, а вы уверены, что знаете, куда Кирилл тратит деньги? Шестьдесят тысяч в месяц – это огромная сумма. Даже на частную клинику…
— На лечение, конечно! На хорошие лекарства, на консультации лучших врачей!
— Вы что, совсем обнаглели? Мы с мужем вам не банкомат, да и деньги сами не печатаем, чтобы ежемесячно такую сумму вашему 2-му сыну отдавать!
— Ты как сос мной разговариваешь, пигалица! Совсем от рук отбилась! Это вообще не твое дело, а наше семейное!
Я решилась. Подошла к ноутбуку и открыла страницу Кирилла в Инстаграме.
— Вот, посмотрите, Людмила Петровна. Это Кирилл. Сегодня. В казино. С девушками. А это чек из бара. На сорок тысяч. Тоже сегодня. Совпадает с датами переводов от Глеба, не правда ли?
Свекровь побледнела.
— Ну и что? Молодые люди имеют право развлекаться!
— За мой счет, за счет моего мужа, который пашет, как проклятый, чтобы у нас был свой угол?!
— А откуда у тебя эти фотографии? Ты что, следишь за Кириллом?!
В этот момент хлопнула входная дверь. Глеб! Слава богу. Я пересказала ему наш разговор с матерью, показала фотографии. Он молча уставился на экран, потом поднял глаза на Людмилу Петровну.
— Мам… это правда?
— Глебчик, ну ты же знаешь, как ему тяжело! Ему нужно хоть как-то отвлекаться…
— От чего отвлекаться, мам? Я только что звонил в больницу. Кирилл там был последний раз полгода назад, у стоматолога! У него все в порядке!
В квартиру ворвался тесть, Павел Иванович, запыхавшийся и взъерошенный.
— Что тут у вас происходит? Людмила, ты чего тут раскричалась?
— Петенька, ты только представь, эта… эта Настя следит за нашим Кириллом! И Глеб ей поверил! Она настраивает его против семьи! А ведь Кириллу нужна помощь! Он без нашей поддержки… он просто умрет!
Глеб, скрестив руки на груди, твердо произнес:
— Кирилл больше не получит от меня ни копейки.
Людмила Петровна схватилась за сердце.
— Глеб, ты… ты неблагодарный сын!
— Мам, прекрати манипуляции. Я все решил.
Родители смотрели на Глеба как на предателя.
Вечером, когда я уже собиралась ложиться спать, зазвонил телефон. Номер был незнакомый.
— Глеб? Это Кирилл. Ты что творишь?! Какого хрена ты лезешь в мои дела?!
— А ты чего ждал, Кирилл? Что я буду вечно оплачивать твои развлечения?
— Ты мне должен! Ты старший брат! Родители всегда говорили, что ты должен мне помогать!
— Родители не знают, что ты здоров.
— Ну и что? Мне и так неплохо устроилось. Ты платишь, родители верят в мою болезнь. Все довольны!
— Это последний раз, когда ты получил от меня деньги.
— Да ладно? Родители тебя заставят!
— Пусть говорят что угодно. Больше ни копейки не увидишь.
— Ты пожалеешь! Я расскажу родителям, какой ты плохой брат!
— Рассказывай. У меня есть доказательства твоей лжи.
— А я… а я кое-что знаю про твою Настеньку!
— Не смей трогать Настю!
— Да ты сам выбрал этот путь, Глебчик! Не жалуйся потом!
Глеб сбросил вызов. Я видела, как у него трясутся руки.
— Все будет хорошо, – прошептала я, обнимая его.
Он посмотрел на меня каким-то отстраненным взглядом, словно принимал важное решение.
— Мне нужно поговорить с отцом. И с матерью. Со всеми. Завтра.
В два часа дня в нашей крошечной гостиной собрались все. Людмила Петровна с Павлом Ивановичем сидели на диване, нахохлившись, как два воробья под дождем. Кирилл, всем своим видом демонстрируя скуку, развалился в кресле. Глеб, стоя у окна, откашливался, словно готовился к речи перед большой аудиторией.
— Я позвал вас сюда, чтобы раз и навсегда покончить с этой ложью, – наконец произнес он твердым голосом. – И прекратить финансирование Кирилла.
Людмила Петровна попыталась возразить, но Глеб поднял руку.
— Мам, я знаю, что ты скажешь. Но я больше не могу. Я больше не намерен покрывать его расходы и утаивать правду от Насти.
Он положил на стол банковские выписки.
— Вот. Триста шестьдесят тысяч рублей за последние полгода. Якобы на обследования и лечение.
Павел Иванович взял документы, нахмурился.
— Ну и что? Парню нужно лечиться!
Глеб достал справку из больницы.
— Вот справка. Кирилл здоров. У него нет никаких серьезных заболеваний. Он был у врача последний раз четыре месяца назад, у стоматолога.
Людмила Петровна побледнела.
— Кирилл… это правда? Ты врал?
Кирилл, откинувшись на спинку кресла, пожал плечами.
— Ну да. Жил как нормальный человек.
Глеб достал фотографии из Инстаграма.
— А это что? Рестораны, ночные клубы, дорогие машины… Все оплачено мной!
Родители молча изучали документы. Людмила Петровна прошептала:
— Мы думали, ты болен… мы хотели помочь…
Кирилл вдруг заявил:
— Мне просто надоело быть младшим братом «идеального Глеба»! Которого мне всю жизнь ставили в пример!
Павел Иванович попытался воззвать к его совести.
— Мы хотели, как лучше!
Кирилл вскочил с кресла.
— А я не хочу быть таким, как Глеб! Рано женился, пропадает на работе, экономит каждую копейку!
Я не выдержала.
— Зато ты отлично научился тратить чужие деньги!
Кирилл заорал на меня:
— Это ты во всем виновата! Ты настроила Глеба против меня!
Глеб, заступившись за меня, назвал брата «утырком» за ложь и злоупотребление доверием. Людмила Петровна вмешалась, обвиняя Глеба в том, что он отвернулся от брата. Глеб, повысив голос, спросил:
— Мам, что с вами происходит?! Вы считаете нормальным финансировать его пьянки и развлечения?!
Павел Иванович попытался напомнить о семье.
— Мы должны держаться вместе!
— Семья не обманывает друг друга! Все! Закончено! Пусть Кирилл идет работать!
Кирилл схватил куртку.
— Ну и пошел ты! Тогда и ты мне больше не брат!
Людмила Петровна попыталась остановить ссору.
Глеб был непреклонен.
— Я сказал все, что думаю. Больше не намерен потакать твоим капризам.
Павел Иванович, обращаясь к жене, сказал:
— Нам здесь больше нечего делать. Для сына жена важнее семьи. И квартира им нужнее.
Глеб тихо ответил:
— Я выбрал правду. И свою семью.
Родители и Кирилл ушли, хлопнув дверью. В квартире наступила тишина. Я обняла Глеба. Он был как выжатый лимон.
— Ты правильно поступил, – прошептала я.
Он ответил:
— Я знаю. Но мне от этого не легче.
Он понимал, что его прежняя семья прекратила свое существование. Но другого выхода не было. Ложь и манипуляции должны были прекратиться. Теперь начиналась новая глава. Без сожалений о прошлом. Без угрызений совести. Без необходимости содержать неблагодарного брата. Жизнь, в которой мы с Глебом наконец сможем реализовать нашу мечту о собственном доме и о детях. Глеб чувствовал одновременно облегчение и грусть, понимая, что разрыв с семьей был необходим для сохранения его собственного благополучия и нашего будущего. Этот разговор решил всё. И, несмотря на грусть, я чувствовала невероятную гордость за своего мужа и уверенность в том, что мы, наконец, на правильном пути к нашей общей мечте.