Щитоломка для всех: как греки придумали слово, а не машину
Давайте начистоту: всё, что вы знаете о катапультах из фильмов и компьютерных игр, — скорее всего, враньё. Образ гигантской деревянной ложки, швыряющей валуны по красивой дуге, прочно засел в массовом сознании, но к исторической реальности он имеет такое же отношение, как драконы к зоологии. Эта машина называется онагр, и это лишь один, причём не самый распространённый, тип древней артиллерии. Настоящая, изначальная катапульта была совсем другим зверем. Но чтобы распутать этот клубок терминов, придётся копнуть поглубже, в эпоху, когда лучшей защитой от врага был не бетонный бункер, а большой кусок дерева, обтянутый кожей.
Всё началось в Древней Греции, где-то в районе 399 года до н.э. в Сиракузах. Местный тиран Дионисий Старший, готовясь к очередной войне с Карфагеном, собрал у себя лучших инженеров со всего Средиземноморья. Он поставил им простую задачу: придумать что-то, что будет стрелять дальше и сильнее, чем самый мощный лук. Греческие инженеры, не дураки, взяли за основу обычный лук, увеличили его до неприличных размеров, поставили на деревянную станину и снабдили механизмом натяжения и спуска. Получился, по сути, сверхтяжёлый арбалет. Назвали это чудо техники «катапелтес», что в переводе с греческого означает «пробиватель щитов» (от «ката» — сквозь, и «пелте» — лёгкий щит). Название было не столько техническим термином, сколько рекламным слоганом. Оно не описывало конструкцию, а обещало результат: эта штука продырявит всё, чем пытается закрыться враг.
Греки, будучи народом творческим, но не слишком педантичным в вопросах классификации, называли катапультами всё подряд. У них была «петроболос катапелтес» (камнемётная катапульта) и «оксибелес катапелтес» (стреломётная катапульта). То есть, для эллина любая метательная машина была катапультой, просто нужно было уточнить, какими «подарками» она осыпает противника. Это как сегодня называть «транспортным средством» и велосипед, и карьерный самосвал. Вроде и не врёшь, но путаницы создаёшь изрядно. Древнегреческий писатель Диодор Сицилийский, описывая подготовку Дионисия к войне, отмечал: «Он собрал отовсюду ремесленников, одним назначив высокую плату, других одарив подарками… Он также изобрёл катапульты различного вида и изготовил большое количество стрел и другого оружия». Это было рождение новой эры в военном деле. Индивидуальная доблесть воина с мечом и щитом впервые столкнулась с бездушной мощью инженерной мысли, способной достать его на расстоянии в несколько сотен шагов.
Принцип действия этих первых машин был прост, как мычание. Они использовали энергию упругих плеч, как и обычный лук. Но очень скоро инженеры упёрлись в предел прочности дерева. Сделать плечи ещё больше и толще было нельзя — они просто ломались. Нужен был новый источник энергии. И он был найден. Вместо упругости дерева греки научились использовать энергию скрученных волокон — жил животных или человеческих волос. Так родились торсионные орудия. В раму машины вертикально устанавливали два тугих пучка волокон, в которые вставляли рычаги-плечи. С помощью ворота тетиву оттягивали назад, скручивая пучки до предела. В момент выстрела накопленная в них колоссальная энергия с чудовищной силой толкала стрелу или камень вперёд. Это был технологический прорыв, определивший развитие артиллерии на следующую тысячу лет. Но греки по-прежнему упрямо называли все эти хитроумные конструкции одним словом — катапульта.
Римский порядок и последующий хаос
Когда на историческую арену вышли римляне, они, как обычно, решили навести порядок. Эти ребята любили, чтобы всё было разложено по полочкам, имело свой номер и чёткое название. Они посмотрели на греческий артиллерийский зоопарк и ввели строгую классификацию, которая, по идее, должна была покончить с путаницей раз и навсегда. Машины, метающие камни по навесной траектории, они назвали «баллистами». А здоровенные арбалеты, стреляющие тяжёлыми болтами или копьями по настильной траектории, сохранили за собой название «катапульта». Иногда их ещё называли «скорпионами» за сходство с этим членистоногим в момент натяжения.
Римский военный теоретик Флавий Вегеций Ренат в своём трактате «О военном деле» чётко разделял эти орудия: «Скорпионом называлось то, что теперь мы называем ручной баллистой; они убивали стрелами. Баллистами же назывались орудия, которые бросали камни». Казалось бы, вот он, порядок. Баллиста — камнемёт, катапульта — стреломёт. Всё просто и понятно. Римские легионы были щедро оснащены обоими видами артиллерии. Каждый легион имел на вооружении около 10 баллист и 60 катапульт. Это была штатная артиллерийская мощь, позволявшая им как вести осады, так и обороняться в полевых лагерях. Катапульты, установленные на стенах укреплений или на специальных повозках-карробаллистах, были идеальным средством против вражеской пехоты и кавалерии. Их тяжёлые болты с лёгкостью пробивали любые щиты и доспехи на дистанции до 300-400 метров, внося смятение в ряды противника. Баллисты же были инструментом разрушения. Они методично забрасывали вражеские укрепления каменными ядрами весом до 25-30 килограммов, круша стены и башни.
Но потом случилось нечто странное. В поздний период Империи, где-то в III-IV веках нашей эры, сами же римляне, создатели этой стройной системы, всё перепутали. По неизвестной причине они поменяли названия местами. Теперь «баллистой» стали называть стреломёт, а «катапультой» — камнемёт. Почему это произошло — историки спорят до сих пор. Возможно, это было связано с упрощением конструкций, изменением тактики или просто бюрократической ошибкой, которая со временем укоренилась. Как бы то ни было, именно эта поздняя римская терминология и дошла до Средневековья, создав путаницу на века вперёд. Вдобавок ко всему, именно в это время на сцене появляется тот самый онагр — «дикий осёл», получивший своё прозвище за характерный «лягающийся» вид при выстреле. Это была упрощённая и удешевлённая версия камнемёта, с одним торсионным пучком вместо двух. И именно его образ, благодаря своей простоте и визуальной эффектности, и стал в итоге ассоциироваться со словом «катапульта». Так, благодаря одному необъяснимому решению римских военных чиновников, мы получили терминологический хаос, в котором и барахтаемся по сей день.
Анатомия разрушения: как это работало
Чтобы понять, почему древняя артиллерия была таким грозным оружием, нужно заглянуть ей под капот. В основе большинства мощных машин, будь то баллиста или катапульта, лежал торсионный механизм. Представьте себе два вертикальных мотка верёвки, сделанной из сухожилий животных или женских волос (считалось, что они особенно прочны и упруги). Эти мотки, или «тензоры», пропускались через отверстия в прочной деревянной раме и натягивались до предела с помощью специальных рычагов и стопоров. В середину каждого мотка вставлялся конец мощного деревянного плеча. Тетива, соединяющая концы этих плеч, оттягивалась назад с помощью лебёдки. При этом плечи поворачивались, закручивая и без того тугие мотки сухожилий до состояния звенящей струны. Вся эта система накапливала огромное количество потенциальной энергии.
Когда механизм спуска отпускал тетиву, эта энергия высвобождалась мгновенно. Плечи с огромной скоростью возвращались в исходное положение, сообщая снаряду чудовищное ускорение. Вся конструкция при выстреле буквально подпрыгивала, издавая оглушительный рёв. Римский историк Аммиан Марцеллин так описывал работу скорпиона (катапульты): «Когда тетива оттянута назад и закреплена, длинный и заострённый болт устанавливается перед ней. Затем, с обеих сторон, два сильных человека поворачивают рукоятки, пока плечи не будут натянуты до предела. Когда спусковой крючок отпускает тетиву, болт вылетает с такой силой, что его едва можно увидеть, и часто пронзает насквозь всё на своём пути».
Точность таких орудий была на удивление высокой. Опытный расчёт мог вести прицельный огонь по конкретным целям — бойницам, осадным машинам противника или скоплениям пехоты. Дальность стрельбы тоже впечатляла. Средняя катапульта уверенно била на 350-450 метров, а самые крупные экземпляры могли посылать свои смертоносные стрелы и дальше. Баллисты, метавшие камни, имели схожую дальность, но их задачей была не точность, а разрушительная мощь. Каменное ядро весом в талант (около 26 кг), запущенное с расстояния в четверть мили, проламывало деревянные палисады и крошило зубцы каменных стен.
Обслуживание этих монстров было отдельной наукой. Расчёт состоял из нескольких человек, каждый из которых знал своё дело. Нужны были силачи для работы с воротом, наводчик с острым глазом, механик, постоянно следивший за состоянием торсионов. Сухожилия были крайне чувствительны к влаге. В сырую погоду они растягивались и теряли упругость, резко снижая мощность выстрела. Поэтому машины старались защищать от дождя специальными чехлами, а в походном положении торсионы ослабляли, чтобы они не теряли своих свойств. Это было высокотехнологичное, капризное и смертоносное оружие, требовавшее от своих операторов не только грубой силы, но и глубоких технических знаний.
От стен Иерусалима до окопов Соммы
С падением Римской империи искусство постройки сложных торсионных машин в Европе было на время утеряно. Раннее Средневековье обходилось более простыми конструкциями. Но затем на сцену вышло новое поколение метательных машин, работавших на ином принципе — противовесе. Так появился требюше. Это была гигантская праща, приводимая в действие не скрученными жилами, а силой тяжести. На одном конце длинного метательного рычага крепился огромный ящик с камнями или свинцом, весивший несколько тонн. На другом — праща со снарядом. Когда противовес отпускали, он с огромной силой падал вниз, а метательный рычаг, вращаясь вокруг оси, запускал снаряд в небо по высокой траектории.
Требюше превосходил старые камнемёты по всем статьям. Он мог метать гораздо более тяжёлые снаряды — до 150-200 кг — на расстояние до 300 метров. Он был менее чувствителен к погоде и проще в обслуживании. Именно требюше стали королями осадной войны в Высоком и Позднем Средневековье. Их методичный, неотвратимый обстрел превращал в руины самые неприступные замки. Но сама идея катапульты, точного стреломёта, не умерла. Она просто трансформировалась в арбалет, который становился всё больше, мощнее и сложнее, пока не превратился в станковый арбалет или аркбаллисту, устанавливаемую на крепостных стенах.
Казалось, с появлением пороха и пушек эра метательных машин безвозвратно ушла. Но это не совсем так. Идея катапульты, как способа запустить что-то без использования взрывчатых веществ, оказалась на удивление живучей. В окопах Первой мировой войны, когда солдатам нужен был способ забросить гранату в траншею противника дальше, чем это можно было сделать рукой, они мастерили самодельные пружинные и резиновые катапульты. Это было возвращение к истокам, к самым примитивным формам метательного оружия.
Но настоящий ренессанс катапульта пережила в XX веке. Во время Второй мировой войны немцы использовали паровую катапульту для запуска своих самолётов-снарядов Фау-1. Длинная направляющая рампа, по которой поршень, приводимый в движение перегретым паром, разгонял «летающую бомбу» до взлётной скорости. Это была, по сути, та же древнеримская катапульта, только на новом технологическом уровне. Сегодня этот же принцип используется на всех авианосцах мира. Паровые, а теперь и электромагнитные катапульты разгоняют многотонные истребители до сотен километров в час на коротком отрезке полётной палубы. Даже беспилотные летательные аппараты часто запускают с помощью небольших пневматических или пружинных катапульт. Так что древняя идея «щитоломки» Дионисия Сиракузского, пройдя через тысячелетия, сменив торсионы на пар и электромагниты, до сих пор служит людям. Просто вместо тяжёлых стрел она теперь запускает в небо самолёты.
Музейные экспонаты и голливудские фантазии
Сегодня настоящую античную катапульту или баллисту можно увидеть только в музее, да и то, скорее всего, это будет современная реконструкция. Время и войны не пощадили оригинальные машины. Дерево гниёт, металл ржавеет. То, что мы знаем об их устройстве, мы знаем благодаря нескольким античным трактатам, чудом дошедшим до нас, археологическим находкам (чаще всего находят металлические части механизмов и каменные или свинцовые снаряды) и изображениям, например, на колонне Траяна в Риме.
На основе этих данных энтузиасты по всему миру строят полноразмерные рабочие копии древних орудий. И эти эксперименты показывают, насколько эффективным было это оружие. Современные реконструкции баллист метают 30-килограммовые камни на 300 метров, а катапульты пробивают толстые дубовые щиты с такой же лёгкостью, как это описывали древние авторы. Эти машины — не просто груда дерева и верёвок. Это сложные инженерные устройства, требующие точных расчётов и качественных материалов.
Кинематограф, однако, предпочитает не историческую точность, а зрелищность. Поэтому на экранах мы снова и снова видим те самые гигантские «ложки»-онагры, которые почему-то называют катапультами. Они красиво швыряют горящие снаряды по невероятным траекториям, часто нарушая все законы физики. В реальности онагр был довольно неточным и капризным оружием, а поджигать каменные ядра перед выстрелом — занятие бессмысленное и опасное для самого расчёта. Но кого волнуют такие мелочи, когда на кону красивый кадр?
Так и живёт в нашем сознании эта «большая ложь о катапульте». Настоящая история метательных машин оказалась сложнее, интереснее и гораздо более запутанной, чем голливудские клише. Это история о том, как гениальная инженерная мысль веками пыталась решить одну простую задачу — как доставить кусок камня или железа из точки А в точку Б с максимальной скоростью и разрушительной силой. И на этом пути она породила целый зоопарк удивительных и смертоносных механизмов, разобраться в названиях которых порой сложнее, чем в их устройстве. Но, в конце концов, для солдата, в которого летит тяжёлый болт, не так уж и важно, как называется машина, которая его выпустила — катапульта, скорпион или баллиста. Результат, как правило, был один.