Проводив внука за калитку, Захар вернулся к крыльцу, но домой не торопился, воспоминания увлекали его в прошлое, заставляя прочувствовать тоску, о которой он и думать забыл, пока в дом не вернулся сын.
С годами все детские обиды и переживания улеглись так глубоко, что сложно им было пробиться через мрачную броню, которую себе организовал Захар, чтобы не страдать.
Первое время, попав в дом к бабке, Захар часто плакал. Делал он это крайне осторожно, чтобы не дай боже не попасть на глаза своей опекунше, что взялась его растить. Серафима, бабушка по линии отца, была женщина суровая.
Выросла он в многодетной семье, где не было речи о любви и нежности, а главной целью было просто выжить. Замуж она вышла за первого мужчину, который явился к ней свататься, чем никак не изменила свою судьбу, работая также много, просто в другом дворе.
Деда Якова Захар уже не застал. Поговаривают, что охотником он был лютым и зайцев стрелял на раз, может поэтому такой фамилией их род был окрещён – Зайцевы.
Хоронить Якова жене не пришлось, пропал мужик однажды в лесу, оставив жену и троих ребятишек сиротами. Горевала Серафима не долго, тут же взялась работать, чтобы прокормить ребятню.
А вырастив всех, стала их женить, да замуж выдавать. Только вот один из сыновей заартачился, не желал указ матери выполнять. Селиван полюбил девушку из соседней деревни и жениться на местной Аглае наотрез отказался, хотя партия, по словам бабки, была намного лучше.
Сбежал парень за несколько недель до обговорённого сватовства и стал жить у своей возлюбленной в деревне. Бабка такого неповиновения не стерпела, прилюдно от сына отказалась, даже на свадьбу не поехала.
Селиван с Алёной жили очень даже мирно, в любви, чего в те времена не сыскать было. Захар мать помнил плохо, знал только, что не было в доме скандалов и ругани. Помнил Захар, с какой лаской в глазах мать смотрела на него или на отца.
Жизнь в доме бабки была тяжёлой, порой даже невыносимой. Она не только не выказывала ему никакой любви, а шпыняла его при первой возможности. Из ласкового добродушного мальчугана Захар быстро превратился с закрытого ото всех парня, который злобно смотрел на окружающих.
Из армии Захар вернулся в дом к бабке, где ему было озвучено – ходить холостым не принято, жену надо выбирать, что уже и сделала бабка Серафима.
На свадьбе Захар на свою невесту и не смотрел. Любви какой-то к другим дамам он никогда до этого не испытывал, так как дружбы не заводил ни с кем, из-за своего нелюдимого характера, а к женщине относился, как к необходимости. Так просто было нужно.
Лида женщиной была тихой, но работящей. И вот как-то так получилось, что прикипела она к своему супругу, всем сердцем полюбила его. Может это было от безысходности какой-то, может ещё от чего, но Захара она любила, а он относился к ней плохо.
Мог прикрикнуть, кулаком по столу стукнуть, коли что-то не по его нраву, мог не отвечать перед ней, где гуляет, да чем занимается. Через несколько лет брака, Захар и вовсе осмелел, и стал по другим дворам бегать.
На вид он был довольно суровым человеком, но подход к дамам находил. Лида страдала от измен мужа, плакала ночами украдкой, чтобы никто не видел, но супругу ни единого слова никогда не высказала.
А после и вовсе заболела, и тихо умерла. Захар чувствовал себя обязанным страдать по усопшей жене, но не испытывал он такого чувства, так ни любви, ни тепла к жене никогда не питал.
И полугода не прошло, как в доме появилась новая хозяйка. Люба, дородная женщина с большой грудью и широкими бёдрами, старалась заменить Семёну мать, но тот противился так, что женщина ушла из дома через полгода.
Несмотря на то, что Семёну попадало периодически от отца, который старательно пытался внушить уважение к своей новой жене, парень не испытывал никакого страха.
Есть еду своей мачехи Семён наотрез отказывался, если его как-то пытались заставить, он словно бы нечаянно мог разлить тарелку на пол. Мачеху он мог назвать бранным словом, вылить на неё горячий чай, рассыпать что-то на кухне.
После того, как Люба покинула дом Захара, была ещё одна женщина, к которой сватался отец Семёна, но она отказалась. Какое-то время мужчина жил один, но интерес к женщинам у него не закончился.
Может быть поэтому стал он встречаться с молодой особой из соседней деревни. Добирался до неё на лошади, оставляя уже почти взрослого Семёна в доме часто одного.
Девушку эту Семён не видел никогда, не знал, как её зовут, и кто она такая. Интересоваться женщинами своего отца он не собирался. Так между отцом и сыном на какой-то момент мир и воцарился, пока однажды между ними не встала одна особа.
- Батя, а где Роберт? – Семён отвлёк Захара от воспоминаний, - кто его из кровати поднял?
- Так я, кто же ещё.
- И где он? За домом? – Семён от волнения не мог стоять на одном месте, поэтому не дожидаясь ответа, тут же сделал несколько шагов дальше, чтобы заглянуть за дом, - бать, нет его там. Где Роберт?
- Ты чего, как истеричка разорался? Чего ему будет? Взрослый он уже.
- Ты издеваешься, что ли? – Семён уже выходил из себя, - мой сын инвалид, ты это понимаешь?
- Семён, может ты успокоишься? Чего кричишь с утра? Скорее всего всё хорошо, зря переживаешь, - Нина, только что вышедшая на крыльцо ещё потягивалась, не понимая, что тут происходит.
- Не говори мне, что делать, и я не скажу, куда тебе идти. Вы тут все бестолковые, никакой ответственности. Вот этот вот тоже меня бросал одного и бегал по своим женщинам, плевал он на всех. Самое главное о себе позаботится, да батя?
Захар молчал, не желая вестись на провокацию, устраиваемую сыном. В любой нервной ситуации, он всегда тянулся за сигаретой, чтобы закурить и дать себе время обдумать, как правильно действовать.
- И правда, где наш сын, Захар Селиванович? – мягко спросила Нина.
- Гулять пошёл, - уже с сигаретой между пальцев, Захар показал в сторону, - я ему помог выехать за калитку, там, за домом.
- Да ты ненормальный, батя! – Семён тут же побежал домой, чтобы поверх майки и трусов, в которых он показался во дворе, нацепить на себя ещё что-то, - такой же безответственный, как и раньше.
- Как ты с ним живёшь? Не мужик, а истеричка, - Захар повернулся к Нине, - пацан уже взрослый, что же ему одному нельзя побыть? Он и так среди вас круглосуточно, надоели вы ему до чёртиков.
- Захар Селиванович, - начала Нина, тоже собираясь отправиться в дом, - Роберт инвалид, он не может один. Вы бы видели, что вчера происходило.
- Да чего ты ему объясняешь, - Семён кричал уже из дома, - у него ни морали, ни принципов нет. А что такое семья и как о ней следует заботится, он и вовсе не знает. Мать мою это он в гроб загнал, - через пару секунд Семён уже был опять во дворе и стоял перед отцом, - тебе всегда было плевать и на неё, и на меня. Это ты её со свету изжил.
- Твоя мать болела, - в голосе Захара слышалась железная нотка, - я там не виновен.
- Ты её не любил, она плакала постоянно из-за тебя.
- А я тут при чём, ежели она всплакнуть любила, женщина всё же.
- Ай, что с тобой разговаривать, - Семён махнул рукой и быстрыми шагами пошёл к калитке, которая располагалась на заднем дворе. За ним следом же побежала Нина. Захар тоже решил отправиться следом.
Пробежав несколько десятков шагов, всей делегации предстало перед глазами интересное зрелище. Роберт на коляске располагался прям в поле, а рядом с ним на траве сидела молодая девушка, может быть его возраста.
- Стой, шантрапа, - зашипел Захар, - всю романтику парню спугнёте.
- Семён, у нашего мальчика свидание? – по голосу Нины было понятно, что она была довольна.
- А я вам, что говорил, чего понеслись, как угорелые. Дайте парню наладить контакт с миром, чего всюду нос свой совать, - Захар продолжал шептать, чтобы внук и та самая девица не могли рассекретить эту делегацию.
- А что за девица? Путёвая, хоть? – с каким-то подозрением спросил Семён.
- Ну какая разница, самое главное, что наш сын нашёл себе с кем поговорить, ему может это надо, - тут же ответила Нина.
- Пошли обратно, - Захар потянул Семёна за рубашку.
- Вы идите, а я тут покараулю, - Семён не собирался бросать свои позиции.
- Пошли, я сказал, не порть парню всю малину.
Семён всё же послушался отца и свою жену, покинув наблюдательный пункт, но ворчать не прекращал, пока шёл обратно во двор.
- Ты вот не знаешь, через что нам пришлось пройти, батя, тебе всё это не знакомо. Мать заболела, а ты и рад был, быстрее по своим девкам убежал, тебе плевать было на меня или на неё, поэтому как я переживаю за сына, тебе не понять.
- А не нужно из меня монстра делать, как мог, так и жил. С меня спрос короткий, не я виновен в смерти матери, на меня не навешивай обвинений. Да, может я и не путёвый отец, а ты-то чего? Что же ты такой хороший папаша, а сына самым необходимым не обеспечил, да не уберёг от страшного происшествия? Вот, что я тебе скажу, сын, это жизнь, и тут по-всякому может быть. Повзрослей уже и перестань всех вокруг винить, только ты и можешь что-то сделать, не нужно ждать от других милости.