Несложно понять обиду Александра Иванова, буквально, смертельную: картина, которой отдано более двадцати лет, оставила публику... ну если не совсем равнодушной, то почти. Мечтал о бессмертии - а получил из рук императора десять тысяч, да ещё две тысячи пожизненной пенсии. Неужели не стоило и начинать труд жизни?!
В 1835 году, начиная "Явление Христа народу", Александр Андреевич был, по мнению очевидцев, "близок к психическому расстройству". Почти ничего не ел, выходил из мастерской раз в неделю, без устали бродил по Ватикану, проникаясь духом Возрождения. Каждое лето писал этюды, зимой работал над композицией... Шли годы.
Лет через пять художник понял: ушло религиозное чувство. Изменился он сам. А как же другие? Итальянцы, французы преспокойно занимаются религиозной живописью, вовсе не считая себя верующими. Так возможно ли передать зрителю то, чего больше не чувствуешь?!
Это уже после смерти художника потомки оценят бесчисленные этюды к его картине выше законченного полотна, которое автор и законченным-то не считал. Просто прекратил работу, которая его давно уже тяготила.
Свою личную драму художник склонен был считать драмой целой культуры: уходит религия из жизни... Но ведь Писание - такой концентрат сюжетов и характеров, что утратив этот пласт, живопись просто не сможет говорить на языке, понятном всем. Где будут черпать сюжеты художники будущего?
Коллеги-передвижники с ним даже не спорили: не видели предмета спора. В конце концов и библейские сюжеты из жизни, и жизнь куда многообразнее и изобретательнее любой книги.
Но по прошествии двух столетий впору усомниться: так ли уж неправ был Иванов? Многим ли удалось избежать аллюзий и ассоциаций, рассуждая средствами живописи о темах вечных? Так знать сюжеты, хотя бы просто знать, крайне желательно? Конечно. Картины в музеях должны быть для нового поколения не просто "картинками", а поводом поразмыслить. О людях и о себе.
Вот сюжет, воплощенный многими. "Христос и грешница". Смотрим и думаем: нормально ли требовать совершенства от ближнего? Вот от себя его требовать можно и нужно. А от другого?
Сюжет все помнят, конечно. Фарисеям, блюстителям канона, очень хочется спровоцировать пришлого проповедника на какое-нибудь нарушение закона и обычая. Привели к нему блудницу, застигнутую на месте преступления: "Закон велит побить её камнями!"
Ответить "да"? Но ведь Христос только что говорил о милосердии. Ответить "нет" - нарушить закон. И Христос произносит: "Кто из вас без греха, пусть первым бросит в неё камень!" "И все отступили, упрекаемые своей совестью". Грешница спасена.
(По народной легенде, Иисус прутом на песке писал грехи каждого из обвинителей. Увидели - ужаснулись. Все они были хуже той, которую собирались приговорить!)
Исаак Аскназий обратился к сюжету дважды - и в обоих вариантах картины у него главные персонажи - фарисеи. Как же противны строгие блюстители чужой нравственности! И сколько ни рассматривай картины западноевропейских мастеров - буквально у всех судьи - воплощения всех пороков.
А надо ли для этого ввести дополнительный предмет в школе, или втиснуть "историю искусств" в курс истории, или в "этику", или просто создавать картинные галереи в школе - пусть об этом думают деятели образования.
Но в главном согласимся с Александром Ивановым - надо. Хотя бы как повод поразмыслить.
Ну или хотя бы как иллюстрацию к гениальной "морали" Крылова: "Чем кумушек считать-трудиться, Не лучше ль на себя, кума, оборотиться?"