Ахтам явился за Гулей не один, с ним была его родная тётушка Мадина, которая воспитывала его вместо матери.
Та, разузнавшая от кумушек, соседок и подруг всю подноготную о будущей невестке, смотрела как волк.
Но постепенно, узнавая Гулю ближе, полюбила её.
Гуля всегда относилась к ней с неизменными искренностью и теплотой, часто приходила помогать, чем и заслужила любовь свекрови.
В первые годы брака Ахтам относился к Гуле хорошо, он нарадоваться не мог на молодую жену.
Местный мулла благословил их на брак и по обычаям провели помолвку — Никах.
Всем своим родственникам и друзьям Ахтам торжественно объявил, что скоро пригласит всех в загс, однако время шло, а он так и не торопился заключать с Гулей законный брак.
Так что формально Гуля так и жила сожительницей. Со временем все вокруг уже забыли об обещанной свадьбе.
Родившийся у Гули сын был точной копией Ахтама, тот сам выбрал новорожденному имя — Марат.
Частыми гостями в доме Ахтама стали его старший брат, Ильнур и невестка Нурия, которая приходилась Гуле родной сестрой.
Нурия, когда-то отрекшаяся от сестры, вдруг стала поучать Гулю.
— Ты всё делаешь не так, и грядки в огороде проложены неправильно, и солишь огурцы не так. И тесто у тебя жесткое, а должно быть мягким словно пух. Да ты, Гуля, даже коров доишь неправильно, потому что невкусное у вас получается молоко. Жаль мне Ахтама, он хороший человек, сглупил, взяв тебя в дом. Намается с тобой.
Гуля, не ожидавшая от сестры подобных слов, ахнула и удивилась:
— Чем тебе не угодило молоко?
Нурия капризно изогнула бровь:
— А то ты не понимаешь? Оно попахивает навозом, так нельзя!
— Не может быть, сестра, я тщательно мою и ведро, и вымя у коровы. Абсолютно ничем не пахнет.
Гуля сразу поняла, по какой причине в её огород полетел камень: коров у Ахтама было целых три, и излишки молока и сметаны Гуля стала продавать соседям и знакомым,
в то же время, Нурия тоже занималась продажей молока, но вскоре все её покупатели переметнулись к Гуле, потому что та никогда не разбавляла молоко, в отличие от сестры, делала скидки и доливала банки доверху, не скупясь.
Это и разозлило Нурию.
Что там Нурия успела напеть Ахтаму, Гуля так и не поняла, но тот сразу же после её гостей, косо посмотрел на Гулю.
— Слыхала, что люди говорят? Доколе ты будешь меня срамить? Я тебя вытащил из нищеты, дал тебе всё, живи и пользуйся, но нет, ты решила меня обхитрить. Тебе что, лень греть воду, чтобы помыть коровам вымя?!
— Люди? — удивилась Гуля. — Какие люди? Те, которые с радостью раскупают все наше молоко и просят еще? Ты чего, Ахтам, Нурию просто злит, что у неё перестали покупать молоко…
Ахтам, ничего не говоря, набросился на жену и схватив за волосы, со всех сил её толкнул.
У Гули потемнело в глазах, после того как она ударилась о стену.
Ее дочь, Насиля, взвизгнула и подбежала к ней, и пока Гуля приходила в себя, повернулась к отчиму и показала ему кулачок:
— Не трогай мою маму!
Что произошло в следующий момент, напугало Гулю, Ахтам схватил девочку за ноги и рывком поднял её высоко, вверх ногами, как куклу.
— Никогда не смей повышать на меня голос, соплячка, ты в этом доме никто.
К счастью, Ахтам отпустил девочку, после чего замахнулся на жену.
Гуля торопливо вытерла слезы с глаз и испуганно кивнула головой:
— Я, я всё поняла, Ахтам, Насиля тоже усвоила урок. Я буду стараться больше, чтобы угодить.
— И чтобы я больше не слышал нелестных слов из уст твоей сестры, — показал кулак жене Ахтам. — А теперь иди и посиди с сыном, а приберёт в кухне Насиля. Чай не маленькая уже, этой дармоедке целых семь лет! Зря она что ли, ест мой хлеб?
***
Явившейся на следующий день в гости Нурие, Гуля сообщила, что после её слов Ахтам сильно рассердился и в доме произошел скандал.
Нурия выслушала сестру и едко улыбнулась.
— Ну а что ты хотела, Ахтам сам попросил, чтобы я поглядела за тобой.
Так что, процесс твоего воспитания пошел, и хватит уже строить из себя святошу. Я старше, меня уважают в семье мужа, а уж Ахтам вовсе боготворит. Тебе до меня расти и расти.
— Дело не в этом, Нурия, — нетерпеливо перебила Гуля сестру, — Ты же моя родная сестра, и ты должна поддерживать меня, но получается наоборот, ты только настраиваешь против меня Ахтама. Вчера он меня впервые ударил, а еще издевался над Насилёй…
— Всё правильно, — развела руками Нурия. — Твоя дочь — это плод греха, никто и никогда ей не будет рад. Она вообще не должна была родиться.
Гуля потрясенно посмотрела на сестру.
— Ты что, Нурия?! Прежде всего Насиля — мой ребёнок! И не забывай, она — твоя племянница и в ней течет твоя кровь тоже! Если ты еще раз оскорбишь её, будешь иметь дело со мной. Я никому не позволю обижать дочь! А если ты будешь наговаривать на меня Ахтаму, то ты мне больше не сестра!
Нурия выслушала Гулю, едва сдерживая смех.
—————
Она вспомнила слова собственного мужа, из-за которых все родственные чувства к Гуле давно исчезли.
— Ты посмотри, какая у тебя красивая и стройная сестра, не то что ты. Ты что-то совсем перестала за собой следить.
Нурия взвилась, закричав на мужа:
— Ну ты сравнил, она моложе меня на девять лет! Конечно, она выглядит свежее! Что-то быстро ты забыл о том, что сам попросил выгнать Гульку из нашего дома, когда она «принесла в подоле»!
— Она не гулящая, её изнасиловали, это совсем разные вещи, — заявил Ильнур.
— Да ты что? С каких это пор ты вдруг поменял свое отношение к Гульке? Сам же говорил, что она бестолковая.
Ильнур поглядел на рассевшуюся в кресле, располневшую супругу и угрюмо изрёк:
— А с чего мне было её любить, когда она заявилась к нам «пожить»? Я считал её нахлебницей, но между прочим она, делала всю работу в доме, когда жила у нас, в отличие от тебя. Ты спишь и спишь, а она трудится как пчелка, с петухами на ногах! И когда у бабки-Каримы жила, привела в порядок её дом и двор. И сейчас не ленится, несмотря на то, что недавно родила. Она все делает в доме мужа, всё хозяйство и скот на ней! Вы вроде бы с ней сёстры, но ты совсем не похожа на неё, ты ленивая и грубая, Нурия.
Даже моя тётя начала говорить всем вокруг о том, что ей повезло с новой невесткой.
— Что? Твоя тётка нахваливает Гульку?! Да не может такого быть, она же сама причитала, что Ахтам совершает ошибку, связываясь с ней!
— Люди меняются, Нурия, вот и твоя сестра добилась уважения от окружающих людей. А это многого стоит!
Высказавшись, Ильнур ушел, а Нурия долго кусала губы и морщила лоб, раздумывая, как бы насолить сестре.
***
В тот же вечер Ахтам снова распустил руки, он был очень зол.
— Ты довела жену моего брата до слез. Завтра же извинишься перед ней, Нурия — святая женщина, она всегда помогала мне во всем. Я и женился на тебе, надеясь что ты похожа на неё!
Побитая, измученная упрёками Гуля, только и могла, что кивать головой и соглашаться с мужем.
Она видела, как Ахтам робел перед её сестрой, начинал заикаться и краснеть. Нурия интуитивно чувствовала его неловкость и смелела.
Так Гуля стала зависеть от настроений не только мужа, но и своей собственной сестры.
Хуже всего было то, что Нурия постоянно завидовала ей. Ахтам жил богаче своего старшего брата, у него и дом был новее и выше, и зарабатывал он больше.
И даже машину водил, в отличие от боязливого Ильнура. Всё это раздражало Нурию.
Когда у Гули стали появляться дорогие модные наряды и украшения, которые ей покупал муж, женщина просто сходила с ума от зависти и каждый раз жаловалась Ахтаму на «непутевую» младшую сестру.
Но последней каплей, переполнившей чашу терпения Нурии, стала квартира в городе, которую Ахтам приобрел для сына.
***
Квартиру Ахтам купил, когда его сыну, Марату, исполнилось восемь лет. Он сразу же сдал её жильцам и заявил Гуле так:
— Эта квартира принадлежит мне и Марату, ты не имеешь на неё никаких прав. Никогда не появляйся в ней, не проси её тебе показать и даже не заикайся о том, что пустить в неё жить твою дочь.
(Насибе на тот момент исполнилось четырнадцать лет и Гуля изредка задумывалась о её будущем.)
— Да у меня и в мыслях ничего подобного нет, — поклялась Гульнур.
Теперь Гуле стало понятно, почему Ахтам так и не женился на ней.
Ахтам был старше, и в-отличие от Гули, стал чаще болеть, стареть и задумываться о том, что он оставит после себя сыну.
Он хотел наследника и он его получил.
Марат рос избалованным и дерзким, мальчик начал понимать, кто в доме главней и часто задирал старшую сестру и даже мать.
Как же он в эти моменты походил на собственного отца.
Гуля же, с Насилёй, больше походили на прислуг.
Все их дни были наполнены работой.