Панорамные окна кабинета открывали вид на ночной город, мерцающий миллионами огней. Максим откинувшись в кресле, смотрел на завораживающий ночной городской пейзаж, но не видел его.
Переговоры в Калининграде прошли успешно, контракт подписан, но вместо ожидаемого удовлетворения его терзало чувство тоски и тревоги. Это чувство было связано с домом, с его надежной, как казалось ранее, крепостью, которая теперь превратилась в...даже и не знаешь, как теперь это назвать.
Все началось с телефонного звонка три месяца назад. Голос тети Вали, сестры его покойной матери, дрожал, время от времени прерываясь натужным кашлем.
— Максенька, родной... Так плохо мне... Совсем одна, сил нет... Специалисты говорят, покой нужен, уход... А где его взять-то? В съемной конуре этой?..
Максим стиснул зубы. Тетя Валя всегда умела мастерски сыграть на жалости. Он помнил ее визиты в детстве, наполненными вечными жалобами, прстоянными просьбами о помощи и слезами беспомощности. Мама всегда поддавалась. И вот теперь, спустя годы после ее кончины, этот груз упал на его плечи. Чувство долга, подкрепленное смутными воспоминаниями о материнской печали и немедленной готовности помочь, когда тетя снова и снова обиженно требовала внимания и содействия, перевесило прагматизм.
— Приезжайте, тетя, поживете у меня. Отдохнете, поправите здоровье, — сказал он тогда, уже предчувствуя нехорошие последствия.
Максим встретил ее на вокзале. Тетя Валя, опираясь на трость, казалась маленькой и на самом деле нездоровой. Лицо осунулось, глаза лихорадочно блестели. Рядом с ней топталась дородная, ярко накрашенная женщина лет пятидесяти в слишком короткой юбке и блестящей кофте.
— Это Галочка, Максенька, — слабым голосом представила тетушка свою спутницу, — моя спасительница. Без нее я бы и до поезда не добралась. Она за мной ухаживает, как родная. Пришлось взять с собой... Без нее я пропаду.
Максим нахмурился.
Взять с собой? В его дом? Но тетя Валя тут же закашлялась до того душераздирающе, что он махнул рукой: " Ладно, поехали".
Первые дни тетя Валя действительно много лежала, капризничала насчет еды, вздыхала. Галя суетилась вокруг нее с препаратами и чаем, бросая на Максима оценивающие взгляды. Она называла его хозяин, но в этом обращении не было ни капли уважения, только наглая фамильярность. Максим, погруженный в работу, старался не обращать внимания.
Но тревога вернулась быстро. Вернувшись как-то раньше с деловой встречи, он застал Галину подругу, такую же кричаще одетую и шумную, на его любимом диване в гостиной. На стеклянном столе стояли бутылки с горячительными напитками из его холодильника и наполовину опустошеннаямэ вазочка с дорогими конфетами оттуда же. На немой вопрос Максима Галя невозмутимо объяснила:
— Тетеньке Вале скучно, подружку пригласила поднять настроение. Вы же не против?
Тетя Валя из спальни слабо поддержала:
— Максенька, не сердись, мы же тихо...
Потом пропала дорогая ручка — подарок партнера. Максим нашел ее в кухонном ящике среди поварешек. Галя пожала плечами:
— А, это? Тетенька Валя письмо писала, да видно забыла где.
Максим сделал вид, что поверил, подумав при этом, что судя по всему, тетя Валя не писала писем лет двадцать.
Потом мужчина заметил, что его горничная Мария ходит с красными глазами. Оказалось, Галя посоветовала ей мыть полы по старинке, на коленях, а не шваброй, и назвала лентяйкой, когда та отказалась.
— Она тут всем командует, Максим Сергеевич, — прошептала Мария, словно хозяйка.
Еще одним неприятным открытием для Максима оказалось то, что запахи в его доме изменились. Вместо свежести и легкого аромата дорогого дерева теперь витал тяжелый дух дешевых духов Гали и тетушкиных препаратов.
А Тетя Валя, к удивлению Максима, стала заметно бодрее. Она уже не лежала, а расхаживала по дому, критически осматривая интерьер, переставляя вазы, вешая на стены в гостевой туалет какие-то безвкусные репродукции из хозяйственного магазина.
— Оживим немного, Максенька, а то у тебя как в музее!
Галя поддакивала:
— Да уж, слишком строго, совсем уюта нет.
Максим, стараясь сдерживаться, велел Марии убрать это недоразумение со стен. На что, Галя громко хмыкнула, тетя Валя, поджав губы, ушла в свою комнату, что-то тихо бормоча под нос.
***
Как-то раз, после возвращения из командировки, Максим обнаружил в гостевом доме на участке, где он иногда работал или отдыхал, следы пребывания: обертки от полуфабрикатов, пузатую пустую бутылку из-под напитка и потрепанную мужскую куртку. Галя, пойманная на месте, деланно-фпльшиво засмеялась:
— А, это мой Сереженька заглянул! Помог тетеньке Вале телевизор настроить, да заночевал, потому сто уже поздно было. Он у меня золото, не то что некоторые!
Сереженькой оказался сын Гали, угрюмый тощий парень лет двадцати пяти, с нагловато-бегающими глазами. Как выяснилось позднее, он застрял на неделю, а потом и на вторую.
Максим пытался говорить с тетей:
— Тетя, это же мой дом. Я рад помочь вам, но Галя и ее сын... Это уже слишком
Тетя Валя тут же изображала скорбный вид, глаза у нее краснели и наполнялись слезами:
— Максим, как ты можешь? — патетично восклицала она, — Галя мой ангел-хранитель! Без нее я пропаду! А Сережа, он же как внук мне! Они мне помогают, скрашивают одиночество. Ты же вечно на работе! Тебе все время некогда! Ты хочешь, чтобы я, больная старуха, одна тут маялась? Вот твоя мама... — и тут начинался нудный монолог про благодарность, про семейные узы, про то, как они обустраивают его холодный унылый дом, пока он гоняется за деньгами.
Максим чувствовал себя загнанным в угол. Деловая хватка, работавшая в офисе, была бессильна против слез, манипуляций и сакраментального "мы же родня!". Он стал еще больше задерживаться на работе, лишь бы не видеть этого цирка. Поездка в Калининград стала желанным побегом.
Но сейчас, глядя на ночной город, он думал только о доме. Что он там найдет? Контракт в портфеле казался бумажкой по сравнению с ощущением, что его крепость захвачена.
***
Самолет приземлился в полдень. Максим, не предупреждая о приезде, незаметно приехал на такси. Подъезжая к воротам своего загородного дома, он увидел припаркованные у гаража старые Жигули — машину Сергея. На душе сразу же стало гадко.
Мужчина бесшумно открыл дверь своим ключом. В прихожей стоял чужой. чемодан, а из гостиной доносился громкий смех и голос Гали:
— ...какой же недалекий наш Максик! Вот уж доиграется скоро! Доиграется скоро!
А тетя Валя бодро, без тени былой слабости зашикала:
— Тише, Галочка! Вдруг Мария услышит? Хотя... скоро и ей конец. Как только Максенька подпишет доверенность на управление счетами, мы его аккуратненько отправим в санаторий... специализированный. Для нервных. А тут все приберем к рукам. Квартиру в городе продадим, этот дворец тоже обналичим...
Максим в оцепенении замер. Доверенность? Санаторий? Они вообще что ли спятили?! Быстро придя в себя, мужчина решительно шагнул в гостиную. Галя и тетя Валя сидели на его диване, попивая его же дорогой напиток из хрустальных бокалов. На столе лежали папки с его фирменными логотипами – финансовые отчеты.
— Ну и дела, — ледяным тоном произнес Максим, — попиваете мои напитки и обсуждаете, как распорядитесь моей недвижимостью? Ловко, однако.
Тетя Валя вскрикнула, роняя бокал, из которого выплеснулся напиток прямо на дорогой светлый ковер. А Галя испуганно вскочила с искажённым злобой и страхом лицом.
— Максенька! Ты как здесь оказался?.. — залепетала тетя слабым голосом.
— Неожиданно, правда? — Максим шагнул ближе и указывая на папки с документами, поинтересовался:
— Что вы с ними делали?
— Да ничего! Мы просто... тетя Валя хотела посмотреть... — начала Галя, но Максим уже не слушал. Он нутром чуял, что впереди его ждут еще более неприятные открытия, и на всех скоростях рванул в кабинет.
Дверь была приоткрыта. Внутри, за его массивным дубовым столом, сидел Сергей. На столе были разложены бумаги, а портфель, который Максим забыл, уезжая в спешке, был вскрыт. Сергей листал блокнот с контактами и паролями, а рядом лежала пачка документов на недвижимость. Увидев Максима, парень вскочил, но не с испугом, а с наглой усмешкой.
Мне тетя разрешила! — воскликнул он без тени смущения, — сказала поискать старые фотки!
Белая ярость, холодная и всесокрушающая, накрыла Максима. Рывком он преодолел расстояние до стола, схватил наглого парня за воротник рубашки и с силой рванул на себя, отрывая от кресла.
— Ты что, тронулся?! Руки убери! — заорал Сергей, пытаясь вырваться. Он был крепким парнем, но ярость придала Максиму воистину нечеловеческую силу, позволившую цепко удерживать Сергея.
— Максим! Что ты делаешь?! — завизжала тетя Валя, как фурия влетая кабинет, — отпусти его немедленно! Он не виноват! Это я попросила найти мои старые письма к твоей матери!
Галя бросилась на Максима, царапаясь и пытаясь оттащить его от сына: —Отпусти! Немедленно отпусти его! Распустил тут руки! Я на тебя заявлю куда надо!
Сергей, почувствовав поддержку, лягнул Максима в голень, а тот в ответ толкнул его со всего маху так, сто парень отлетел к стеллажу с книгами. Галя кинулась к сыну, а тетя Валя, тяжело дыша, с глубокой неприязнью смотрела на племянника, соображая, как поступить дальше.
Тут в кабинет ворвалась группа крепких мужчин в черном. Это были люди из частной охраны, которых вызвала Мария. Галя попыталась закричать, но начальник смены так на нее зыркнул, что она сразу примолкла. Сергей бубнил что-то под нос, но не сопротивлялся. А тетя Валя молчала.
Когда же охранники загрузили всю компанию вместе с чемоданами в старве Жигули, тетя Валя, высунувшись в окно, прошипела Максиму, стоявшему рядом и безучастно наблюдавшему за процессом:
— Думаешь отвертелся? Нет, Максинька...Я всем родственникам расскажу, какой ты есть. Как ты обращаешься со старой немощной теткой. Родной сестрой твоей матери. Все. Все узнают про твои непотребства!..
— Зря старайтесь, тетя, — тихо ответил Максим, — с камер наблюдения сняты все данные. Этого более чем достаточно, чтобы... — тут мужчина сделал паузу и выразительно посмотрел на тетю Валю. Всего взгляде ясно читалось, какие могут быть последствия.
Старая женщина побагровела и плюнула в племянника, но промахнулась. Машина дернулась и, чихая выкатилась за ворота, которые тут же закрылись с металлическим стуком. Максим отдал последние распоряжения охране — сменить все замки немедленно и установить дополнительные камеры, а потом отпустил испуганную Марию домой.
Пока охранники под наблюдением Максима меняли замки на всех дверях, он находился в кабинете, разглядывая беспорядок после потасовки, размышляя, как поступить дальше. После длительного обдумывания, взвесив все за и против, мужчина, наконец-то пришел к окончательному решению и, холодно улыбнувшись, подумал:
— Думаете, я вас так просто отпустил с миром? Ну-ну... В самое ближайшее время вас ждет очень содержательная беседа кое с кем и большие-пребольшие неприятности...