Анна всегда была из тех, на кого оборачиваются. Точёная фигурка, копна пепельных волос, лицо, будто списанное с открытки. После института зацепилась в Москве, работа спорилась, а вот с личной жизнью — никак. Внимания от мужчин было с избытком, только вот в ЗАГС никто не торопился. А за спиной уже маячил тридцатилетний рубеж, отбрасывая длинную тень сомнений.
Сначала она отшучивалась, мол, успеется. А потом внутри поселилась тихая, тягучая грусть. Время, как известно, друг лукавый.
— Ань, ты на себя в зеркало-то посмотри. Красавица, умница. Может, порчу навели, а? Вспомни, кому дорогу перешла? — допытывалась тётя Валя, мамина подруга, в прошлый Новый год.
— Да никому я дорогу не переходила, чужого не брала, семью не рушила, — устало отмахивалась Аня.
— Значит, зависть чёрная. Позавидовал тебе сильно кто-то, — авторитетно заявляла тётя Валя.
С этим Аня спорить не стала. Завидовали. Ещё со школы, где от мальчишек отбоя не было. А она, прилежная ученица, любовь откладывала на потом, как десерт. Мать тянула её одна. Не бедствовали, но и не шиковали. Спасало мамино умение — она виртуозно вязала. Тонкие, ажурные, тёплые, пушистые — каких только кофточек у Ани не было. Вязала мама и на продажу.
— Типун тебе на язык, Валя! Что ты мелешь? Ухажёров у неё навалом. Есть из кого выбрать. Тут главное не спешить, – вступалась за дочь мама.
— Вот именно, что ухажёры! А нужен муж. Или, на худой конец, хороший любовник, — не унималась тётя Валя.
— И в чём разница? – холодно спрашивала мама, которой сама мысль о дочери-любовнице была противна.
— Да ни в чём, кроме штампа в паспорте, что немаловажно для будущего ребёнка. Иной любовник лучше мужа… — И тётя Валя в сотый раз заводила свою шарманку про любовника, который и квартиру ей справил, и сына выучил, пока её собственный, никчёмный и пьющий, был выставлен за дверь.
После тех разговоров Аня решила, что больше к маме на Новый год ни ногой. Надоело. Лучше уж одной. А между тем праздник подкрадывался неотвратимо.
Встреча с бывшей одноклассницей Леной Соловьёвой, а ныне какой-то там счастливой, выбила её из колеи окончательно. Серая мышка из параллельного класса, которую никто и не замечал, теперь гордо катила коляску по московскому бульвару.
— Анька! Не узнала? — щебетала она.
— Лена, — Аня выдавила вежливую улыбку. — Надо же...
Взгляд упал на коляску. Под ворохом кружев, в нелепой розовой шапочке, спало крошечное существо. Оттуда пахнуло молоком, сонным теплом и чем-то ещё, абсолютно счастливым.
— Дочка, — с придыханием выдохнула Лена, и её лицо преобразилось.
— Извини, я тороплюсь, — бросила Аня и почти сбежала, чувствуя, как зависть, холодная и липкая, ползёт по венам. «Даже она... А где моё-то счастье заплутало?»
Дома наряженная ёлка, ещё неделю назад казавшаяся символом чуда, теперь раздражала, как немой укор. Зазвонил мобильный. Сергей.
— Зайка, ты уже дома? Скоро буду, — промурлыкал он в трубку.
Хотелось соврать, что её нет, что уехала. Первоначальная страсть к Сергею давно выцвела, оставив после себя лишь вытертую ткань привычки. Он был разведён, но жил с бывшей женой в одной квартире. «Ради дочки», — как он объяснял. Аня знала, что врёт, но молчала.
Он приехал через полчаса, вручив ей подарочный пакет.
— Это тебе, зайка. А то перед Новым годом закручусь. Корпоратив, годовой отчёт, с дочкой на ёлку обещал… — тараторил он, стягивая ботинки.
В пакете оказался комплект кричаще-красного белья и бархатный футляр с тонкой золотой цепочкой. «Откупился», — мелькнула злая мысль. Но она сказала «спасибо» и даже чмокнула его в колючую щёку.
Позже, когда всё было кончено — быстро и как-то буднично, — он вскочил и начал одеваться. Аня сидела на смятой постели, прикрывшись простынёй.
— А сколько лет твоей дочери? — неожиданно для себя спросила она.
Сергей замер с брюками в руках, закатив глаза. Он просунул одну ногу в штанину, и Аню вдруг пронзило. Вторая нога в коротком чёрном носке выглядела чужой и отталкивающей. Бледно-синюшная кожа, покрытая редкими тёмными волосками, напомнила ощипанную куриную тушку в витрине магазина. Холодная, безжизненная, жалкая. Аню передёрнуло от брезгливости. Что она в нём нашла? Как могла спать с ним и не видеть этого раньше?
— Десять, кажется. Точно, десять, — наконец выдал он, натягивая штаны.
Ане стало невыносимо жаль его дочь. И себя.
Когда за ним закрылась дверь, она брезгливо сгребла постельное бельё, засунула в стиральную машину и включила самый горячий режим. Словно пыталась отстирать не только простыни, но и саму себя от этого липкого, унизительного вечера. «Хватит, — решила она твёрдо, стоя под струями душа. — Хватит».
На предновогодний корпоратив она шла как на казнь. Но решила, что прятаться в четырёх стенах — ещё хуже. Шумный зал, блеск мишуры, громкая музыка. Аня чувствовала себя чужой на этом празднике жизни. Взяв бокал шампанского, она отошла к окну, глядя на танцующие снежинки.
— Не любите всё это? — раздался рядом тихий голос.
Это был Дмитрий из IT-отдела. Тихий, незаметный парень в очках, которого она видела пару раз в коридоре. Он тоже держал в руке бокал.
— Не очень, — честно призналась она.
— Я тоже. Похоже на обязательную программу. Улыбаемся и машем.
Она посмотрела на него по-новому. В его глазах не было ни сального интереса, ни дежурного флирта. Только спокойствие и лёгкая ирония.
Они проговорили почти час, стоя у того же окна. О книгах, о дурацких фильмах, о том, как странно устроена жизнь. Он не пытался её впечатлить, не рассказывал о своих успехах. Он слушал. А потом, когда она собралась уходить, просто сказал:
— Уже поздно. Давайте я вас провожу. Район у нас не самый спокойный.
Тот Новый год они встретили порознь, лишь обменявшись короткими сообщениями. А потом был робкий кофе в январе, долгие прогулки по заснеженному парку в феврале, где он смешно поправлял очки и рассказывал о звёздах. Со свадьбой тянуть не стали и в апреле тихо расписались.
Тёплым майским днём, гуляя в парке, Аня увидела Сергея. Он шёл под руку с крупной, властной женой и такой же крупной дочкой, похожей на мать как две капли воды. Аня отвернулась и поискала глазами мужа. Дмитрий спешил от ларька, держа в руках два эскимо на палочке.
— Ты у меня такая красивая, что мужчины шеи сворачивают, — улыбнулся он, протягивая ей мороженое. Она поняла, о ком он, но оборачиваться не стала. Просто взяла его под руку.
А следующей зимой у них родился сын. И Новый год они встречали уже вчетвером. Приехала мама, сияющая и помолодевшая, и привезла огромный мешок голубых и белых комбинезончиков, пинеток и шапочек для внука. «На вырост!» — гордо заявила она.
Как-то, гуляя с коляской, Аня снова встретила Лену. Та вела за руку свою подросшую дочку в розовом комбинезоне, похожую на неуклюжего медвежонка. Аня с тихой гордостью приподняла одеяльце, показывая своего спящего богатыря.
Она медленно катила коляску домой и улыбалась своим мыслям. Счастье не свалилось с неба, его не принёс на блюдечке прекрасный принц. Оно тихо ждало за соседним столом в душном офисе, пока она сама будет готова его заметить. В спокойной улыбке, в тёплой руке, в запахе хвои и мороженого. А что ещё, в сущности, надо?
«Любить — это не смотреть друг на друга, а смотреть вместе в одном направлении».
— Антуан де Сент-Экзюпери