Ну и дела же! Только что Игорь так выпалил эти слова, а теперь смотрит на меня с перепуганными глазами. "А начальник говорил, что тебя скоро сократят" — и все. Мир вокруг будто остановился. Мы стояли в курилке, я как раз сигарету тушила, а он... Боже мой, как же это он так оговорился? И что теперь делать мне, зная эту правду?
— Игорь, — говорю я тихо, — повтори, что ты сейчас сказал.
Он аж побледнел, понял, что ляпнул лишнего.
— Да ничего я не говорил, Света, — начал мямлить он. — Тебе показалось.
— Показалось? — переспрашиваю. — Про сокращение показалось?
— Света, ну что ты... — он руками замахал. — Я же просто так болтал.
— Просто так? — не отпускаю я его. — Игорь, мы пятнадцать лет работаем рядом. Ты никогда просто так не болтаешь.
И правда, Игорь — человек основательный. Каждое слово взвешивает. А тут вдруг такое выдал...
— Ладно, — вздыхает он, — пойдем лучше в сторонку. Здесь народ ходит.
Отвел меня за угол здания, огляделся по сторонам.
— Слушай, Светка, — говорит он виноватым голосом, — не хотел я тебе говорить. Сам случайно услышал.
— Что именно услышал? — требую я ответа.
— Шел мимо кабинета Петровича, — начинает рассказывать Игорь. — А дверь приоткрытая была. Он по телефону разговаривал с кем-то из управления.
— И что говорил? — сердце у меня уже где-то в пятках.
— Говорил, что план сокращения готов. И что тебя в первую очередь под нож пустят.
— Меня?! — аж подпрыгнула я. — За что?!
— Да какое за что, — машет рукой Игорь. — Возраст у тебя уже немолодой, зарплата большая. Им выгоднее молодых брать — меньше платить.
Сорок семь лет — это уже немолодой возраст? Да я еще в самом соку! И работаю лучше многих молодых. Но начальству, видимо, это не важно.
— А когда это случится? — спрашиваю дрожащим голосом.
— К концу месяца, — отвечает Игорь. — Петрович говорил — до нового года все оформить надо.
До нового года... До праздников меня выкинут на улицу. Красота!
— А еще кого сокращать будут? — интересуюсь.
— Марину из бухгалтерии и Степаныча из склада, — перечисляет он. — Но тебя первую.
Марина... Ей пятьдесят три года, двое детей студентов. А Степаныч вообще до пенсии два года остался. Красиво мы все попали!
— Игорь, — хватаю его за рукав, — а ты уверен, что правильно услышал?
— Уверен, — кивает он. — К сожалению.
— А может, это еще не окончательное решение? — надеюсь я. — Может, передумают?
— Светка, — говорит Игорь грустно, — решение принято наверху. Петрович только исполняет.
Петрович... Наш славный начальник отдела. Который еще недавно обещал мне повышение к новому году. Оказывается, повышение будет — повышение до безработной!
— А почему ты мне сказал? — спрашиваю я. — Мог же промолчать.
— Не мог, — качает головой Игорь. — Мы же друзья. И потом, считаю — человек должен знать, что его ждет.
Друзья... Да, мы действительно дружим с Игорем. Вместе начинали работать, вместе через все кризисы проходили. И вот теперь он мне такую новость сообщает.
— Спасибо, — говорю я искренне. — Что предупредил.
— Не за что, — отвечает он. — Только ты никому не говори, что от меня узнала. А то и меня под сокращение попадут.
— Не скажу, — обещаю. — Но что мне теперь делать?
— Не знаю, — разводит руками Игорь. — Может, к Петровичу сходить? Поговорить с ним?
Поговорить с Петровичем... А что ему сказать? Что я знаю про его планы? Тогда Игорь пострадает. А если не говорить — то какой смысл разговаривать?
— Пойду лучше домой, — решаю я. — Подумать надо.
— Иди, — соглашается Игорь. — И держись там. Все как-нибудь образуется.
Образуется... Ага, конечно. В сорок семь лет новую работу найти — это вам не шутка. Особенно с такой зарплатой, как у меня.
Домой добралась я как в тумане. Муж на работе, дочка в универе. Сижу одна на кухне, чай пью и думаю — что же теперь будет?
Работаю в этой конторе уже пятнадцать лет. Пришла совсем зеленой девчонкой, всему здесь училась. Дослужилась до ведущего специалиста, зарплата приличная, коллектив знакомый. И вот теперь — все коррозию.
А ипотека еще лет десять платить. И дочка на последнем курсе — тоже деньги нужны. И мама больная — лекарства дорогие покупать приходится. Как без работы-то жить?
Стала я прикидывать, где можно устроиться. В нашем городке выбор невелик. Да и кому я нужна в таком возрасте? Молодых полно, а они дешевле обходятся.
Вечером пришел Сергей, муж мой. Сразу заметил — что-то не так.
— Что случилось, Света? — спрашивает он. — Лицо у тебя расстроенное.
— Да так, — отвечаю, — проблемы на работе.
— Какие проблемы? — не отстает он.
Рассказать или не рассказать? С одной стороны, муж — он должен знать. С другой — зачем его раньше времени расстраивать?
— Сергей, — решаюсь я, — похоже, меня скоро сократят.
— Как сократят?! — подпрыгивает он. — С чего вдруг?
Рассказываю ему про разговор с Игорем. Сергей слушает, хмурится.
— А может, он ошибся? — предполагает муж. — Может, неправильно понял?
— Игорь не из тех, кто ошибается, — отвечаю я. — И потом, зачем бы он мне врать?
— Ну а что теперь делать? — спрашивает Сергей.
— Не знаю, — честно признаюсь. — Может, попробовать с Петровичем поговорить?
— Попробуй, — соглашается муж. — Вдруг что-то изменить можно.
На следующий день пришла я на работу, а настроение — хуже некуда. Смотрю на коллег и думаю — знают они или нет? И как они отнесутся к известию о сокращениях?
Игорь весь день избегал со мной встречаться. Видимо, жалел, что проболтался. А я мучалась — идти к Петровичу или нет?
К обеду решилась. Постучала в дверь его кабинета.
— Заходите! — слышу знакомый голос.
Вхожу, а Петрович сидит за столом, какие-то бумаги просматривает.
— А, Светлана Михайловна, — поднимает он голову. — Что случилось?
— Игорь Николаевич, — говорю я, стараясь голос не дрогнул, — хотела с вами поговорить.
— Слушаю, — кивает он, откладывая документы.
— Дело в том, что... — начинаю я и понимаю — не знаю, как сказать.
Если прямо спрошу про сокращение — он поймет, что кто-то его подслушивал. А Игоря подставлять не хочется.
— Игорь Николаевич, — начинаю издалека, — я слышала разговоры, что в компании планируются сокращения.
— Разговоры? — насторожился Петрович. — Какие разговоры?
— Ну, люди говорят, — туманно отвечаю. — Беспокоятся.
— Светлана Михайловна, — говорит он серьезно, — официально пока никаких решений не принято.
Пока не принято... Значит, принимается. Или уже принято, но он не хочет признаваться.
— А если все-таки сокращения будут? — решаюсь спросить прямо.
— Если будут, то проведем их в соответствии с законом, — отвечает Петрович сухо. — В первую очередь постараемся сохранить ценных сотрудников.
Ценных сотрудников... А я, значит, не ценная? Пятнадцать лет здесь вкалывала, все проекты в срок сдавала, ни одного нарекания не было.
— Игорь Николаевич, — говорю я, — я надеюсь, что меня можно отнести к ценным сотрудникам?
Он помолчал, потом вздохнул.
— Светлана Михайловна, — говорит он, — вы хороший работник. Но решения принимаются не только мной.
Не только им... Значит, наверху уже все решили. И спорить бесполезно.
— Понятно, — говорю я. — Спасибо за откровенность.
— Пока рано что-то обсуждать, — добавляет Петрович. — Если что-то решится, вы узнаете официально.
Вышла я из его кабинета с тяжелым сердцем. Понятно все стало — меня действительно сократят. И Петрович об этом знает.
День прошел как в тумане. Работала я автоматически, а мысли все о своем. Что делать дальше? Как семью содержать? Где новую работу искать?
К вечеру подошла ко мне Марина из бухгалтерии.
— Света, — говорит она тихо, — можно поговорить?
— Конечно, — отвечаю.
— Только не здесь, — оглядывается она. — Пойдем в кафе рядом.
Пошли мы в кафешку через дорогу, заказали кофе.
— Света, — начинает Марина, — ты случайно ничего не слышала про сокращения?
О! Значит, не я одна в курсе.
— А что, есть информация? — осторожно спрашиваю.
— Есть, — кивает она. — Меня Степаныч предупредил. Говорит, нас троих под нож пустят.
— Троих? — делаю я удивленное лицо.
— Тебя, меня и его самого, — перечисляет Марина. — К новому году оформят.
— А откуда Степаныч знает? — интересуюсь.
— Да он же со всеми дружит, — объясняет она. — Кто-то из управления ему намекнул.
Получается, информация уже по всей конторе расползлась. Скоро все знать будут.
— И что будем делать? — спрашивает Марина.
— Не знаю, — честно отвечаю. — Работу искать, наверное.
— В нашем возрасте? — горько усмехается она. — Кому мы нужны?
Да, возраст у нас действительно не тот. Марине пятьдесят три, мне сорок семь. На рынке труда это уже почти пенсионерки.
— А может, попробуем что-то предпринять? — предлагаю я. — К профсоюзу обратиться?
— Какой профсоюз? — машет рукой Марина. — У нас его вообще нет.
Правда, нет у нас профсоюза. Да и вряд ли он помог бы. Сокращения везде проводят, никого не спрашивают.
— Тогда к юристу, — не сдаюсь я. — Может, есть какие-то способы защититься?
— Можно попробовать, — соглашается Марина. — Но не думаю, что поможет.
Расстались мы в унылом настроении. Каждая пошла домой со своими мрачными мыслями.
Дома я весь вечер провела в интернете — искала информацию о том, как защитить себя от незаконного увольнения. Но оказалось — если сокращения проводят по всем правилам, то ничего сделать нельзя. Остается только смириться и искать новую работу.
На следующий день атмосфера в офисе была напряженная. Все переглядывались, шептались по углам. Видимо, слухи уже до всех дошли.
Игорь по-прежнему избегал со мной встречаться. А Петрович вел себя как обычно — делал вид, что ничего не происходит.
К обеду ко мне подошел Степаныч.
— Светлана Михайловна, — говорит он, — нам бы поговорить.
— О чем? — спрашиваю я.
— Да вы знаете о чем, — отвечает он. — Мы же все в одной лодке теперь.
Пошли мы в ту же кафешку, где вчера с Мариной сидели.
— Слушайте, — говорит Степаныч, — я тут подумал — может, нам вместе действовать?
— Как вместе? — не понимаю.
— Ну, коллективно к руководству обратиться, — объясняет он. — Попросить пересмотреть решение.
— А смысл? — спрашиваю. — Если решение принято наверху, то местное руководство ничего не изменит.
— А если не попробуем — точно ничего не изменится, — возражает Степаныч.
Подумала я и решила — а почему бы не попробовать? Хуже уже не будет.
— Хорошо, — соглашаюсь. — Давайте попробуем.
— Отлично, — обрадовался Степаныч. — Сегодня вечером соберемся втроем и план действий обсудим.
Вечером мы встретились у Марины дома. Сели за кухонный стол, чай попили, а потом стали думать, что делать.
— Может, коллективное письмо написать? — предложила Марина.
— Кому писать? — спрашиваю я. — Петровичу? Он же не решает.
— А кто решает? — интересуется она.
— Управляющий директор, — отвечает Степаныч. — Или даже выше — собственники.
— Тогда им и напишем, — решает Марина.
Сели мы сочинять письмо. Писали о том, что работаем добросовестно, никаких нареканий нет, семьи содержать надо. Просили пересмотреть решение о сокращении.
— А вдруг поможет? — с надеждой говорит Марина.
— Вдруг, — соглашается Степаныч. — Попробовать стоит.
На следующий день отправили мы письмо по всем инстанциям. И стали ждать ответа.
Прошла неделя. Потом еще одна. Никто нам не отвечал. А в офисе атмосфера становилась все тяжелее.
И вот однажды утром Петрович вызвал меня к себе.
— Светлана Михайловна, — говорит он, — нам нужно поговорить.
— Слушаю, — отвечаю я, уже зная, о чем речь.
— К сожалению, — начинает он, — компания вынуждена провести сокращение штата.
Вот оно! Официальное уведомление.
— И я попадаю под сокращение? — спрашиваю, хотя ответ знаю.
— Да, — кивает Петрович. — Ваша должность подлежит сокращению.
— А когда это произойдет? — уточняю.
— Через две недели, — отвечает он. — Мы выплатим все положенные компенсации.
Компенсации... Три оклада по закону. Это хоть что-то, но ненадолго хватит.
— Игорь Николаевич, — говорю я, — а нельзя как-то по-другому? Может, перевести на другую должность?
— К сожалению, свободных мест нет, — качает головой он. — Везде идет сокращение.
— Понятно, — вздыхаю. — А что с коллективным письмом, которое мы писали?
— Письмо рассмотрено, — отвечает Петрович. — Но изменить ничего нельзя.
Все. Точка. Остается только смириться и готовиться к увольнению.
Следующие две недели пролетели быстро. Я передавала дела коллегам, прощалась с теми, с кем работала столько лет.
Игорь в последний день подошел ко мне.
— Света, — говорит он виноватым голосом, — прости, что так получилось.
— За что прощать? — отвечаю. — Ты меня предупредил. Спасибо тебе за это.
— Может, что-то найдешь хорошее, — говорит он с надеждой.
— Может, — соглашаюсь я. — Посмотрим.
В последний рабочий день получила документы об увольнении и расчет. Собрала личные вещи, попрощалась со всеми и вышла из офиса, где проработала пятнадцать лет.
На улице было морозно, шел снег. Я стояла и смотрела на знакомое здание, думая о том, что больше сюда не вернусь. Закончился целый период моей жизни.
Но жизнь продолжается. Завтра начну искать новую работу. И обязательно найду. Может, даже лучше прежней. Ведь не зря говорят — все к лучшему. Посмотрим, что дальше будет.
Главное — не сдаваться. В любом возрасте можно начать все заново. Было бы желание и здоровье. А у меня и то, и другое есть. Значит, все получится!
Спасибо, что дочитали эту историю до конца! Надеюсь, она затронула ваши сердца и заставила задуматься о том, как важны семейные связи и понимание в наших отношениях. Если вам понравился рассказ, поставьте лайк и поделитесь своими мыслями в комментариях - мне всегда интересно узнать ваше мнение о персонажах и их поступках. Подписывайтесь на канал, чтобы не пропустить новые увлекательные истории о жизни, любви и семейных перипетиях. До встречи в следующих рассказах!
Пожалуйста, прочитайте другие истории: