– Катенька, а что это у тебя тут пыль на полке? – Валентина Петровна провела пальцем по книжной полке в гостиной. – Я же вчера говорила, что приду в гости!
Екатерина стояла у плиты, помешивая борщ, и чувствовала, как напрягаются мышцы на затылке. Свекровь пришла рано утром и уже полчаса инспектировала квартиру.
– Валентина Петровна, я работаю допоздна, не всегда успеваю, – ровным тоном ответила Катя, продолжая мешать суп.
– А вот моя соседка Лидия Ивановна, у неё невестка тоже врач, но дом у неё всегда блестит! – Валентина Петровна переместилась к холодильнику. – И готовит она каждый день. Не то что некоторые, которые мужа полуфабрикатами кормят.
– Мама, ну что ты к Кате придираешься? – Игорь вошёл в кухню, завязывая галстук. – У неё же смены по двенадцать часов.
– Я не придираюсь, сынок! – Валентина Петровна тут же изменила тон на ласково-обиженный. – Я же хочу, чтобы мой мальчик был сыт и в чистом доме жил. Разве это плохо?
Катя закрыла глаза и медленно выдохнула. Каждый раз одно и то же. Игорь защищает её вяло, для виду, а потом сразу переходит на сторону матери.
– Конечно, мамочка, ты же о нас заботишься, – Игорь подошёл и поцеловал мать в щёку.
– Вот именно! А некоторые этого не ценят, – Валентина Петровна многозначительно посмотрела на Катю. – Кстати, Игорёк, я тут подумала. У меня на даче забор покосился после зимы. Ты же обещал помочь его починить.
– Мам, я же говорил, что мы с Катей планировали в субботу в театр сходить, – Игорь почесал затылок. – Билеты уже купили.
– Ах, театр, – протянула Валентина Петровна. – А мать пусть одна мучается с забором? В мои-то годы! Хорошо, я попрошу соседа, заплачу ему. Хотя у меня пенсия небольшая, но что поделаешь.
Катя видела, как меняется выражение лица мужа. Сначала растерянность, потом вина, а потом покорность судьбе.
– Да ладно, мам, конечно помогу. Катя, ты не против? Театр никуда не денется.
Екатерина медленно повернулась к мужу. Билеты стоили немалых денег, она специально выпросила этот выходной, они планировали этот поход уже месяц.
– А моё мнение кого-нибудь интересует? – тихо спросила она.
– Ну что ты, конечно интересует! – поспешно ответил Игорь. – Просто мама права, забор действительно нужно починить.
– Твоя мама всегда права, – буркнула Катя, выключая плиту.
– Катенька, а что это за тон такой? – Валентина Петровна надула губы. – Я что, плохого сказала? Я же не заставляю, я прошу помощи у сына. Или мне теперь нельзя к собственному ребёнку обратиться?
– Можно, конечно можно, – Катя налила борщ в тарелку и поставила перед мужем. – Особенно когда этот ребёнок взрослый мужчина тридцати двух лет.
– Катя! – Игорь нахмурился. – Ты что себе позволяешь?
– А что я себе позволяю? Говорю правду?
Валентина Петровна всхлипнула и приложила платочек к глазам.
– Вот видишь, сынок, как со мной разговаривают в твоём доме! А я только хотела как лучше! Может, мне вообще сюда не приходить?
– Мамочка, не расстраивайся, – Игорь тут же бросился успокаивать мать. – Катя просто устала с дежурства. Катя, извинись перед мамой.
Екатерина почувствовала, как внутри всё закипает. Извиниться? За что? За то, что высказала своё мнение в собственном доме?
– Я опаздываю, – она взяла сумку и направилась к выходу.
– Катя, стой! Мы же не закончили разговор!
– Мы его и не начинали, – бросила она через плечо и хлопнула дверью.
В больнице Катя пыталась сосредоточиться на работе, но мысли постоянно возвращались к утренней сцене. Как всегда, Валентина Петровна добилась своего. Театр отменился, суббота будет потрачена на дачу, а она, Катя, останется виноватой во всём.
– Что такая мрачная? – спросила коллега Марина, заглядывая в ординаторскую.
– Да так, семейные дела, – Катя устало потерла виски.
– Свекровь опять? – Марина сочувственно покачала головой. – Слушай, а ты пробовала с мужем серьёзно поговорить?
– Пробовала. Он говорит, что я не так понимаю, что мама у него хорошая, просто характер такой. Что она одна, и мы должны её поддерживать.
– А то, что ты тоже устаёшь, работаешь наравне с ним, это не в счёт?
– Видимо, нет.
Вечером дома Игорь встретил жену с виноватым видом.
– Катюш, ну не сердись. Давай в следующие выходные обязательно в театр сходим.
– На следующие выходные у твоей мамы наверняка найдётся другое срочное дело, – Катя повесила халат в шкаф.
– Ну что ты такое говоришь? Мама не специально. Ей действительно помощь нужна.
– Игорь, твоей маме помощь нужна каждые выходные. То забор, то сантехника, то огород, то ещё что-нибудь. У неё есть деньги нанять рабочих, есть знакомые мужчины, которые могут помочь. Но она зовёт тебя.
– И что в этом плохого? Я же сын!
– Плохо то, что у тебя есть жена! И мы тоже планируем нашу жизнь!
Игорь сел на диван и обхватил голову руками.
– Катя, ну пойми, мама одна. После смерти папы у неё никого нет, кроме меня.
– А у тебя есть кто-то, кроме мамы?
– Конечно есть! Есть ты!
– Правда? А почему тогда каждый раз, когда мне нужна твоя поддержка, ты выбираешь её сторону?
– Я не выбираю ничью сторону! Я просто пытаюсь всех помирить!
– Знаешь, Игорь, а ведь помирить можно только тех, кто воюет. Я не воюю с твоей мамой. Я просто хочу жить в своём доме спокойно.
На следующее утро Валентина Петровна появилась с самого раннего утра. Катя ещё не успела до конца проснуться, а свекровь уже стояла на пороге с сумками продуктов.
– Игорёк ещё спит? – спросила она, проходя в квартиру без приглашения. – Я решила приготовить ему его любимые котлетки. Он, наверное, совсем исхудал на твоих салатиках.
Катя посмотрела на часы. Половина седьмого утра, суббота.
– Валентина Петровна, может быть, стоило предупредить, что вы придёте так рано?
– А что, мне к сыну в гости записываться нужно? – удивилась свекровь. – Иди спи дальше, я сама всё сделаю.
Уснуть уже не получилось. Валентина Петровна шумела на кухне, что-то варила, жарила, переставляла. Потом начала пылесосить.
– Мам, что за шум? – Игорь вышел из спальни в халате.
– Сынок, просыпайся! Я тебе котлетки делаю! А пока они готовятся, решила немного прибраться. А то вчера смотрю, у вас тут пыль.
Катя вышла из ванной и увидела, как свекровь перекладывает вещи в шкафу.
– Валентина Петровна, что вы делаете?
– Да вот, навожу порядок. У тебя, Катенька, рубашки Игоря неправильно сложены. Вот смотри, как надо.
– Не надо, – резко сказала Катя. – Не трогайте мои вещи.
– Твои? – Валентина Петровна выпрямилась. – А рубашки-то Игоря, моего сына!
– В моём шкафу, в моей квартире!
– Ах, в твоей квартире! – свекровь всплеснула руками. – Игорёк, ты слышишь? Меня из твоей квартиры выгоняют!
– Катя, что происходит? – Игорь встал между женщинами.
– Твоя мама роется в наших вещах!
– Я не роюсь, я навожу порядок! – возмутилась Валентина Петровна. – Хотела помочь, а на меня кричат!
– Мамочка, не расстраивайся. Катя, ну что ты так реагируешь? Мама хотела помочь.
– Я не просила помощи!
– А надо было попросить! – встряла свекровь. – Скромность украшает женщину! А то некоторые думают, что они самые умные!
Катя почувствовала, как внутри что-то обрывается. Каждый день одно и то же. Каждый день унижения в собственном доме. И муж, который не видит ничего странного в том, что его мать командует в их семье.
– Знаете что, Валентина Петровна? – Катя подошла ближе к свекрови. – Хватит! Хватит приходить сюда когда вздумается! Хватит указывать мне, как жить в моём доме! Хватит делать из Игоря маменькиного сынка!
– Что ты себе позволяешь? – побледнела Валентина Петровна.
– Я позволяю себе говорить правду! Вы не даёте нам жить! Каждый день вы здесь, каждый день что-то не так! То я плохо готовлю, то плохо убираю, то не так одеваюсь, то не так разговариваю!
– Катя, успокойся! – Игорь попытался её остановить.
– Не успокоюсь! Игорь, тебе тридцать два года! Ты взрослый мужчина, врач, у тебя есть семья! Но ты до сих пор не можешь сказать маме "нет"!
– Как ты смеешь так говорить с моим сыном? – вскричала Валентина Петровна.
– А как вы смеете распоряжаться в нашей семье? – Катя не отступала. – Это мой муж! Моя семья! И если вы хотите видеться с сыном, то научитесь уважать его жену!
– Игорёк, ты будешь это терпеть? – свекровь схватилась за сердце.
Игорь растерянно смотрел то на мать, то на жену. Катя видела, как он мучается, как не может выбрать.
– Мам, может быть, действительно стоит немного... ну, не так часто приходить? – неуверенно произнёс он.
– Вот оно что! – Валентина Петровна схватила сумочку. – Женился, и мать стала не нужна! Хорошо, я поняла! Больше не буду мешать вашему счастью!
Она направилась к выходу, но у двери обернулась:
– Только помни, сынок, жёны приходят и уходят, а мать у тебя одна!
Дверь хлопнула. Игорь стоял посреди коридора, растерянный и несчастный.
– Ну вот, довольна? – тихо сказал он. – Теперь мама обиделась.
– А я должна радоваться? – Катя почувствовала, что силы покидают её. – Игорь, я больше не могу так жить. Либо ты объясняешь матери, что у тебя есть семья, либо...
– Либо что?
– Либо эта семья развалится.
Игорь опустился на диван и закрыл лицо руками.
– Катя, она же мать. Как я могу ей отказать?
– А как ты можешь отказать жене? – Катя села рядом. – Игорь, я не прошу тебя бросить мать. Я прошу тебя защитить нашу семью. Поставить границы. Объяснить ей, что мы тоже имеем право на личную жизнь.
– Но она же одна...
– Она не одна! У неё есть подруги, соседи, увлечения. У неё есть ты, но не двадцать четыре часа в сутки! Игорь, а что будет, когда у нас появятся дети? Она и их будет воспитывать по-своему?
Игорь поднял голову и посмотрел на жену. В его глазах было столько боли и растерянности, что Кате стало жалко его.
– Я не знаю, как с ней разговаривать, – признался он. – Она сразу начинает плакать, говорить, что я её не люблю.
– А ты попробуй не поддаваться на эти слёзы. Попробуй разговаривать спокойно, но твёрдо.
– А если она совсем обидится?
– Игорь, а если обижусь я? Если я не выдержу и уйду? Что тогда?
Он долго молчал, потом вздохнул:
– Хорошо. Я поговорю с ней. Но ты тоже постарайся её понять.
Катя кивнула. Это был первый шаг, но самый важный. Игорь наконец-то готов был поставить интересы их семьи на первое место.
А через неделю, когда Валентина Петровна в очередной раз позвонила с утра и потребовала, чтобы Игорь срочно приехал менять лампочку, он впервые сказал:
– Мам, я приеду в выходные. А лампочку попроси соседа поменять.
И хотя после этого последовали слёзы и упрёки, Игорь остался твёрд. Катя гладила его по плечу и понимала: их семья наконец-то получила шанс на настоящее счастье.