Строгий геометрический по канонам паркового дизайна рисунок живо перенёс их в дворцовый праздник Версаля. Мужчина и женщина прошли часть зелёного лабиринта и присели на чугунную скамью напротив главного фасада.
Кистью руки нарисовав в воздухе круг над головой, друг начал свой рассказ.
«Эмма, я не эксперт. Но думаю, никому не интересна традиционная экскурсионная жвачка. Я тебе историю расскажу.
Вот этот дворец, протяжённостью около восьмидесяти метров, заказал архитектору и художнику Сангалло-младшему кондотьер Никколо Вителли – тиран и синьор Читта ди Кастелло. Их род правил, защищал и благоустраивал коммуну три поколения.
Вителли водили дружбу с Медичи. Богатство позволяло им покупать самых талантливых скульпторов, архитекторов и художников, чтобы те строили и украшали их дворцы.
Медичи в отличие от Вителли был меценатом и благодетелем мастеров. Опекал и поддерживал их, предлагая заказы состоятельных папских вассалов…
Украсить фасад постройки предложили молодому и красноречивому Кристофано Герарди.
Джорджо Вазари сделал для работы рисунки. Герарди работал в стиле сграффито так искусно и так хорошо, что мы с тобой и миллионы людей не перестаём восхищаться этим шедевром шесть веков спустя.
Если сейчас задержать на минуту свой взгляд и своё дыхание, то можно представить молодого весёлого парня в гетрах и башмаках на лесах. Как ловко он накладывает слои штукатурки, со вкусом подбирая оттенки. Как увлечённо твёрдой рукой процарапывает тонкий, картушный, зооморфный орнамент великого Вазари, превращая полотно стены в таинственные подмостки для зловещей фигуры Соры Лоры – горячей любовницы хозяина города…»
Эмма вся обратилась в слух – так занимательно повествовал её гид.
«… Посмотри. Вон из того окошка над аркой эта бестия выбрасывала свой платок какому-нибудь недотёпе-дружиннику – очередной юной жертве любовных утех.
Пока патрон воевал «за» и «против» – на родине и за её рубежами, молодая куртизанка так поднаторела в искусстве обмана, соблазнения и убийства... Да-да! Её многочисленные любовники находили свою смерть на дне ямы, утыканной острыми лезвиями... Так погрязла в грехе, что после смерти не нашла успокоения и до сих пор бродит призраком во дворце...»
Друг утверждающее кивнул.
«…Есть многочисленные свидетельства её присутствия в залах галереи. Несколько лет назад Даниэль Гулла, специалист в области акустики и спектрографии провёл здесь исследования и опубликовал три снимка тени женской фигуры в старинном платье...
Дорогая, можно легко отмахнуться от этого факта, как от ловкой фальсификации и рекламного трюка. А можно послушать биение сердца великой эпохи Италии и увидеть, что утраченные связи не толще папиросной бумаги. Надо лишь настроить свою душу на восприятие жизни как на непрерывный процесс».
Закрыв глаза и замерев, она увидела двух мужчин. Развалившегося в обтянутом толстой кожей и обитом медными гвоздиками кресле – тирана Вителли.
Вельможа отодвинул на край дубового стола свои военные заботы о длине пики, более эффективном построении пехоты и использовании гужевого транспорта для перевозки орудий. Лишь только для того, чтобы выслушать склонившего в почтении седую голову обласканного Медичи художника, который украсит и прославит на века родовое гнездо гордеца кондотьера.
Как живых представила тщеславного и завистливого заказчика и гениального исполнителя…
«Нет на земле силы, во веки веков, чтобы изменить эту повторяющуюся картину земной суеты вокруг величия», – иронично прошептал Читта-ди-Кастелло.