— Лидочка, нам нужно серьёзно поговорить, — произнесла Валентина Петровна, входя в кухню, где я мыла посуду после воскресного обеда.
Я обернулась к свекрови, вытирая руки полотенцем. За три года совместной жизни с её сыном Андреем я привыкла к тому, что тёща часто заводила важные разговоры именно в такие моменты, когда я была занята домашними делами. Словно специально выбирала время, когда у меня не было возможности спокойно сесть и выслушать её.
— Конечно, Валентина Петровна. О чём хотели поговорить? — спросила я, садясь за стол напротив неё.
Свекровь поправила очки и сложила руки на столе. Её лицо приобрело серьёзное выражение, какое бывает у учителей перед объявлением важных новостей.
— Видишь ли, дорогая, я долго думала над нашей ситуацией. Ты с Андреем живёте здесь уже не первый год, пользуетесь всеми удобствами, едите мою еду, тратите мою электроэнергию и воду. Я считаю, что пора вносить справедливость в наши отношения.
Сердце у меня ёкнуло. Куда клонит разговор, я уже начинала догадываться, но надеялась, что ошибаюсь.
— Что вы имеете в виду? — осторожно поинтересовалась я.
— Теперь вы должны платить за всё. За коммунальные услуги, за продукты, за пользование квартирой. Я не могу больше содержать взрослую семью за свой счёт, — заявила Валентина Петровна тоном, не терпящим возражений.
Я просто не могла поверить услышанному. Неужели она серьёзно? Ведь мы с Андреем и так помогали по дому, покупали продукты, оплачивали часть счетов. Правда, делали это не регулярно, а когда у нас появлялись лишние деньги.
— Валентина Петровна, но мы же помогаем. Я каждый день готовлю, убираю, стираю ваши вещи тоже. Андрей ремонтирует что-то по дому, возит вас к врачам.
— Это всё мелочи, — отмахнулась свекровь. — Я говорю о серьёзных тратах. Смотри сама: коммунальные услуги выросли почти до восьми тысяч в месяц. Продукты на всех нас обходятся тысяч в десять-двенадцать. Плюс интернет, телефон, всякие бытовые расходы. Получается около двадцати тысяч ежемесячно.
Я быстро прикинула в уме наш с мужем бюджет. Зарплата у меня была совсем небольшая — работала администратором в медицинском центре. Андрей подрабатывал где придётся, постоянного места у него не было. Вместе мы получали тысяч тридцать, от силы тридцать пять в месяц. Если отдавать двадцать тысяч свекрови, то на что нам жить?
— Но, Валентина Петровна, у нас нет таких денег. Наша зарплата не позволяет откладывать такие суммы.
— Тогда ищите дополнительную работу или думайте о съёме отдельного жилья, — холодно ответила она. — Я больше не намерена вас содержать. Мне самой пенсии еле хватает на лекарства.
В этот момент в кухню вошёл Андрей. Он сразу почувствовал напряжённую атмосферу и вопросительно посмотрел на нас.
— Что происходит? — спросил он, садясь рядом со мной.
— Андрюша, я объясняла твоей жене, что вы теперь должны полностью обеспечивать себя. Оплачивать все расходы в доме пропорционально. Вас двое, я одна, значит, вы платите две трети от всех трат.
Андрей нахмурился. Он всегда был привязан к матери, но такой поворот событий его явно удивил.
— Мам, а что случилось? Раньше ты никогда не поднимала этот вопрос так категорично.
— Раньше я думала, что это временно. Что вы встанете на ноги и сами переедете. Но прошло три года, а воз и ныне там. Соседка Галина Николаевна правильно говорит: нельзя позволять взрослым детям сидеть на шее.
Ага, значит, дело в соседке. Эта Галина Николаевна постоянно лезла со своими советами и наверняка настроила свекровь против нас. Я не раз замечала, как они шушукаются на лавочке у подъезда, поглядывая в нашу сторону.
— Мама, мы ведь не сидим сложа руки. Я работаю, Лида работает. Просто зарплаты маленькие, а цены растут.
— Значит, работайте больше. Или ищите что-то получше. В наше время люди по две-три работы имели и не жаловались.
Я чувствовала, как внутри всё закипает от возмущения. Легко говорить — работать больше. А когда? Я и так встаю в шесть утра, чтобы успеть приготовить завтрак для всех, добираюсь на работу за час на общественном транспорте, работаю до шести вечера, потом ещё час добираюсь домой. Прихожу — снова готовить ужин, стирать, убирать. В выходные тоже дел полно. Где взять время на дополнительную работу?
— Валентина Петровна, давайте будем честными. Я встаю раньше всех, готовлю завтрак для всей семьи, покупаю продукты, убираю квартиру, стираю бельё — в том числе ваше. Андрей чинит кран, если сломается, таскает тяжёлые сумки из магазина, возит вас в поликлинику. Мы живём как одна семья и помогаем друг другу.
— Это ваши обязанности как жильцов, — отрезала свекровь. — А я говорю о деньгах. О конкретных суммах, которые тратятся на ваше содержание.
Андрей потёр лоб рукой. Видно было, что он растерян и не знает, что сказать.
— Мам, но если мы будем отдавать такие деньги, то у нас ничего не останется на личные нужды. На одежду, на лекарства, на проезд.
— Это уже ваши проблемы. Я не обязана думать о ваших личных тратах. Хотите жить здесь — платите справедливую долю. Не хотите — ищите другое жильё.
Последняя фраза прозвучала как ультиматум. Я поняла, что спорить бесполезно. Валентина Петровна приняла решение и отступать не собиралась.
— А если мы не сможем платить такие суммы? — тихо спросила я.
— Тогда будете искать съёмную квартиру, — пожала плечами свекровь. — На рынке сейчас много предложений.
Да, много предложений по цене от двадцати пяти тысяч за однокомнатную квартиру в спальном районе. Плюс коммунальные услуги, плюс залог. Где нам взять такие деньги?
Вечером, когда Валентина Петровна ушла к подруге на именины, мы с Андреем долго обсуждали сложившуюся ситуацию.
— Не понимаю, что на неё нашло, — расстроенно говорил муж. — Раньше она относилась к нам нормально. Да, иногда ворчала, но не более того.
— Думаю, дело в этой Галине Николаевне. Она постоянно что-то нашёптывает твоей маме. Видела я, как они обсуждают нас во дворе.
— Возможно. Но что теперь делать? Таких денег у нас действительно нет.
Я молчала, перебирая в уме возможные варианты. Можно попросить прибавку к зарплате, но вряд ли дадут. Можно поискать дополнительную работу, но когда её делать? Можно попытаться найти более высокооплачиваемое место, но без связей и особого образования это нереально.
— А что если мы действительно начнём искать съёмное жильё? — предложила я.
— На что? У нас нет денег даже на залог. А он обычно составляет стоимость двух месяцев аренды.
Получается замкнутый круг. Чтобы снимать квартиру, нужны деньги, которых у нас нет. А чтобы остаться здесь, тоже нужны деньги, которых у нас нет.
На следующий день я решила поговорить с мамой. Рассказала ей о требованиях свекрови, пожаловалась на сложную ситуацию.
— Доченька, а может, она права? — неожиданно сказала мама. — Вы действительно живёте в её квартире уже три года. Она вас кормит, за вас коммунальные услуги платит. В её возрасте это большая нагрузка.
Такой реакции я не ожидала. Думала, мама меня поддержит, посочувствует, а она встала на сторону свекрови.
— Мам, но мы же помогаем по дому! Я всю работу выполняю, готовлю, убираю.
— Лидочка, домашняя работа — это одно, а деньги — совсем другое. Продукты, коммунальные услуги стоят конкретных денег. И если вы живёте втроём, то справедливо, чтобы все участвовали в расходах.
— Но у нас нет таких денег!
— Тогда ищите способы их заработать. Или снимайте отдельное жильё.
Даже мама не поняла нашего положения. Все говорят одно и то же: работайте больше, зарабатывайте больше, платите больше. Как будто это так просто.
Дома меня ждал ещё один неприятный разговор. Валентина Петровна объявила, что даёт нам месяц на раздумья.
— Не хочу тянуть с решением. Либо с первого числа следующего месяца начинаете полноценно участвовать в расходах, либо ищете другое место для жилья.
— А если мы будем платить частично? Не двадцать тысяч, а, например, десять? — попробовала я найти компромисс.
— Нет. Либо справедливая доля, либо ничего. Я не собираюсь торговаться, — твёрдо ответила свекровь.
Тогда я решила пойти ва-банк и высказать всё, что думаю.
— Валентина Петровна, а давайте честно посчитаем, кто сколько вкладывает в наше общее хозяйство. Я каждое утро встаю на час раньше, чтобы приготовить завтрак для всех. Это экономит ваше время и силы. Я покупаю продукты, готовлю обед и ужин. Сколько стоят услуги повара? Тысяч пятнадцать в месяц минимум. Я убираю квартиру, стираю, глажу бельё. Услуги домработницы стоят тысяч десять. Андрей делает мелкий ремонт, возит вас к врачам, носит тяжёлые сумки. Услуги мужа на час стоят тысячи полторы. Получается, мы экономим вам около тридцати тысяч рублей ежемесячно.
Свекровь выслушала мою речь с каменным лицом.
— Это всё ваши фантазии, — сказала она. — Вы живёте в моей квартире и должны участвовать в её содержании. Точка.
Я поняла, что разговор зашёл в тупик. Валентина Петровна не желала слышать никаких аргументов.
Следующие дни прошли в мучительных поисках решения. Я обзвонила несколько агентств недвижимости, узнала цены на съёмное жильё. Даже самая дешёвая однокомнатная квартира в отдалённом районе стоила двадцать пять тысяч плюс коммунальные услуги. А ещё залог, комиссия агентству, переезд.
Андрей тоже искал варианты дополнительного заработка. Но все предложения были либо слишком низкооплачиваемыми, либо требовали полной занятости.
Через неделю случилось то, чего я боялась больше всего. Пришла домой с работы, а Валентина Петровна сидит на кухне с какими-то бумагами.
— Лидочка, садись. Покажу тебе расчёты расходов за прошлый месяц.
Она разложила передо мной чеки и квитанции.
— Коммунальные услуги — семь тысяч восемьсот. Продукты питания — одиннадцать тысяч двести. Бытовая химия и прочие мелочи — тысяча пятьсот. Интернет и телефон — восемьсот. Итого — двадцать одна тысяча триста рублей. Ваша доля — четырнадцать тысяч двести.
Я смотрела на цифры и чувствовала, как земля уходит из-под ног. Даже по её подсчётам сумма получалась колоссальная для нашего бюджета.
— Валентина Петровна, а почему мы должны платить две трети от расходов на продукты? Вы же тоже едите.
— Потому что вы едите больше. Андрей вообще как слон ест, а ты постоянно что-то покупаешь к чаю.
Это было несправедливо. Андрей действительно хорошо ел, но не больше обычного мужчины. А покупки к чаю — это печенье за сто рублей раз в неделю.
— И ещё, — продолжила свекровь, — с будущего месяца вы сами покупаете продукты для себя. Я буду готовить только на себя.
Это был окончательный удар. Получается, мы должны не только платить четырнадцать тысяч, но ещё и отдельно покупать себе еду, готовить в той же кухне, но по очереди.
Когда вечером пришёл Андрей, я рассказала ему о новых условиях. Он долго молчал, потом тяжело вздохнул.
— Знаешь что, Лида? Мне кажется, мама окончательно решила нас выжить. Галина Николаевна, видимо, очень хорошо её обработала.
— Что будем делать?
— Попробуем найти съёмную квартиру. Займём денег на залог у твоих родителей или у моих друзей.
На следующий день мы начали активные поиски жилья. Объехали десяток вариантов, но везде требовали большой залог, а квартиры были в ужасном состоянии или в совсем неудобных районах.
Тем временем дома атмосфера становилась всё напряжённее. Валентина Петровна демонстративно готовила только на себя, покупала продукты и пряталь их в свою комнату. Мы с Андреем ютились на кухне в неудобное время, готовили на маленькой плитке.
Однажды вечером произошёл окончательный скандал. Я готовила ужин, когда пришла свекровь и заявила:
— Ты опять готовишь в моё время. Я предупреждала, что кухня с семи до девяти вечера — моё время.
— Валентина Петровна, но я только вернулась с работы. Мне нужно покормить мужа.
— Это твои проблемы. Приходи раньше или готовь в другое время.
— А в какое другое время? Утром я готовлю завтрак, днём на работе, вечером вы занимаете кухню до девяти. Получается, ужинать в десять вечера?
— Не моё дело. Или принимаешь мои условия, или съезжаешь.
В этот момент я окончательно поняла, что жить здесь больше невозможно. Даже если бы у нас нашлись деньги на все её требования, атмосфера в доме стала совершенно невыносимой.
— Хорошо, — сказала я спокойно. — Мы съедем. Дайте нам две недели на поиски жилья.
— Неделю, — отрезала Валентина Петровна. — Больше ждать не буду.
Каким-то чудом нам удалось найти небольшую комнату у пожилой женщины за пятнадцать тысяч в месяц. Условия были спартанские — старая мебель, общая кухня и ванная с хозяйкой, но зато без залога и с возможностью въехать сразу.
Когда мы собирали вещи, Андрей попытался в последний раз поговорить с матерью.
— Мам, может, не надо так? Мы ведь семья.
— Семья — это когда все несут ответственность, а не только один человек, — холодно ответила она.
Мы съехали в ту же неделю. Жить стало тяжелее — пространства мало, удобств меньше, но зато появилось ощущение свободы. Никто не контролировал каждый наш шаг, не требовал отчётов за каждую копейку.
Через месяц Андрей нашёл постоянную работу с неплохой зарплатой. Я тоже устроилась на более высокооплачиваемое место. Оказалось, что когда есть реальная необходимость, найти выход можно.
Валентина Петровна звонила пару раз, интересовалась, как дела, но о возвращении речи не заводила. Видимо, наконец получила то, чего хотела — полную свободу в собственной квартире.
Теперь, оглядываясь назад, я понимаю, что в чём-то свекровь была права. Взрослые люди должны сами себя обеспечивать. Но методы, которые она выбрала, и та жёсткость, с которой поставила вопрос, навсегда испортили наши отношения. Иногда лучше потерпеть временные неудобства, чем разрушить семейные связи.
