Криминальная сага с детективным окончанием
Глава 34. А ты кто такая? Или сцена в стиле «Золотого теленка»
Корней торжественно провозгласил: «Прошу остаться членов совета!». Остались Корней, два мужчины, две женщины и местный «Толкач» (присвоенное ему звание обязывало писать с заглавной буквы). Остальной народ, как по команде, дернул из зала.
Поскольку ни в каком совете я числиться не помнила, тоже попыталась сделать ноги.
Но Толкач поймал меня за полу безрукавки. «Вы тоже оставайтесь!»
Меж тем Корней провел перекличку членов совета и обратился ко мне: «Как ваше имя-фамилия?» Я честно ответила. Он просмотрел список. «Но вас нет в списке!»
«Зато я вот она, во плоти. И не сама сюда вползла, и не через забор перелезла. Меня привезли», – парировала я.
Толкач смотрел на меня уже с явной настороженностью.
«Вас нет в списках», – талдычил Корней, словно заевшая пластинка.
Один из членов совета, мужичок с ноготок, но с седой эспаньолкой, вдруг выдал: «А может, она шпионка?!»
Члены совета уставились на меня с подозрением. Толкач на мгновение испарился.
«А ты вообще кто такая?!» – уже на грани хамства взвизгнула эспаньолка. – «Ишь чего удумала! Салют, фейерверк... Может, дом собралась взорвать, когда гости соберутся?»
Обладая изрядной долей наглости, выуженной в бильярдных и прочих сомнительных местах, я парировала: «А ты сам-то, кто такой?»
Он побагровел и надулся, как индюк. «Я – академик!» – и гордо назвал фамилию.
«Неужели... кислых щей?» – ехидно уточнила я.
Тут же поняла, что переборщила. Эспаньолка стал цвета спелой свеклы и начал раздуваться так, что я мысленно молилась: «Чур меня, чур! Только не кондрашка!»
«Хватит!» – сработал как рефлекс Толкач. – «Впишите ее в общий список и в список совета».
Так меня, сомнительным, но эффективным способом, легализовали.
Все члены совета были, несомненно, специалистами в своих областях. Эспаньолка – из Академии живописи (видимо, рисовал исключительно свои усы). Мария Аркадьевна (МА) – балетмейстер. Сергей Степанович (СС) – сценарист. Татьяна Дементьевна (ТД) – театральный режиссер. Вот только к организации массовых предприятий (особенно таких масштабов) и светских тусовок они имели отношение примерно, как балерина к ковке подков.
Корней – председатель совета – был человеком явно бестолковым, толку от него – как от козла молока. Он даже объяснить толком не мог: когда прилетают, куда прилетают, сколько человек. Сколько будет гостей местных? Будут ли гости «наши» оставаться ночевать или уедут восвояси? Ответы витали в эфире, уносясь прочь от его сознания.
В конце концов, сошлись на том, что Эспаньолка, МА и ТД набросают предложения по мероприятиям своего профиля (видимо, балет на фоне салюта и театрализованное шествие с картинами). А я с Сергеем Степановичем попытаемся составить хоть какой-то внятный общий план.
Собственно, после этого можно было разбегаться. Но Корней начал нести какую-то околесицу. Я заметила, что Толкача снова нет. Проторчали еще минут сорок в атмосфере полного бессмыслия.
Потом появилась какая-то местная важная дама и пригласила всех на «файф-о-клок» (звучало так же нелепо, как и выглядело).
По дороге Толкач меня умыкнул: «С вами хотят поговорить».
Он провел меня по лабиринту коридоров, постучал в дверь. После лаконичного «Войдите!» мы вошли. За солидным столом сидел крепкий еще мужчина, явно не первой молодости, о чем красноречиво свидетельствовали седые, коротко подстриженные волосы. Весь его вид кричал: «Я тут главный по тарелочкам... и не только».
Он указал мне на кресло напротив. Толкач пристроился на стуле у письменного стола.
«Тебя привезла машина от Карла... Его стиль. Ничего никому не сказал». Помолчал, усмехнулся. «Карл талантом был уже тогда. Кабы не Горбач – генералом бы ходил. А так... сам себя в бригаденфюреры произвел. Под моим началом служил в ГДР. Молодой был, но его лично Вольф знал. А тот, с кем попало дела не водил». Он на миг ушел в воспоминания.
«Ладно, хватит лирики. Федор говорит, – он кивнул на Толкача, – девка вроде с головой. Да и Карл бы тебя иначе не прислал. Зови меня Петром Сидоровичем».
Он продолжил, переходя к делу:
«Куда они прилетят и как ехать будут – не твое дело. Ваша задача – встретить у ворот. Про салют – ловко придумала. А вот сколько их будет...» – он помолчал с недовольной гримасой. – «Илона девка шальная. Может одна прикатить, а может и толпу с собой приволочь, благо самолет – отцовская личная игрушка».
«Ну а дальше... кумекайте. Там тоже головы есть. Если что – приходи посоветоваться. Или... если кто мешать станет».
Еще пара секунд молчания. «Учится она в Сорбонне. Во Франции. Это...»
Я его перебила: «Петр Сидорович, я Францию и Сорбонну знаю неплохо».
«Откуда?» – бровь поползла вверх.
«Училась в МГУ, специализация – Франция. Позже старалась отслеживать, что там творится. Если только что-то конкретное по объекту, интересует...»
Он повернулся к Федору: «Федя, погуляй».
Тот вышел. Петр Сидорович внимательно, как сканером, меня прошелся взглядом. «Если знаешь, то должна догадываться. И травку покуривает, может, и чего покрепче... но в меру. Трахается...» – он поискал более нейтральное слово, но не нашел, – «...с мужиками, да и с девками лижется. Девка с головой, в отца пошла, но ветер в башке. Денег у нее … – страус не склюет!»
«Ладно. Может, что уже углядела? Или позже... расскажешь».
Он встал, достал из шкафа бутылку виски, два стакана, мясную нарезку. Уловив мою легкую усмешку, сам хмыкнул. «Мы, люди военные, раньше водочку уважали. Нынче в основном на вискарь переключились. Говорят, не так печень рвет. Хотя...» – он многозначительно посмотрел на бутылку, – «...все от качества зависит. Слава богу, пока на приличный хватает». Налил по стандарту – треть стакана. «Тебе лед? Или запивка?»
Я отрицательно мотнула головой. Чокнулись. Выпили. Горит знатно.
«Знаете, Петр Сидорович, – начала я осторожно, – я бы на вашем месте подтянула или зарезервировала пару-тройку переводчиков. Лучше морально подвижных. И, возможно, хотя бы одного... ну, из категории нестандартной ориентации. Их, говорят, в таких кругах хватает».
«Точно! – кивнул он. – И среди них толковые попадаются. Вот хоть наш Ян...»
У меня мелькнула мысль: «Дура! Их же общее поведение! И прозвище "Василек"...» Чуть не ляпнула.
«Петр Сидорович, мне бы взглянуть на въезд в усадьбу, да и подъезды. Мало ли что в голову стукнет».
«Хорошо. Завтра с утра человека пришлю. Часов в 8 устроит?»
«Нормально».
Выбралась. «Файф-о-клок» все еще продолжался. Видимо, обсуждали, шпионка я или просто наглая особа, втершаяся в доверие.
