В дневнике Корнея Чуковского от 1922 года есть запись: «Вчера было рождение Мурочки (дочки) – день для меня светлый, но загрязнённый гостями». Чуковский, как и весь Серебряный век существовал в парадигме, где искусство несомненно важнее жизни, где жизни людей должны быть принесены на алтарь искусства. Золотой век русской литературы считал иначе, и хотел прежде всего послужить если уж не Богу, так добру на Земле, и искусство воспринимал как один из вариантов служения, важный, но существующий для людской радости. Тогда считали, что искусство существует для жизни, а Серебряный век думал, что жизнь существует для искусства.
В дневнике Корнея Чуковского от 1922 года есть запись: «Вчера было рождение Мурочки (дочки) – день для меня светлый, но загрязнённый гостями».
Чуковский, как и весь Серебряный век существовал в парадигме, где искусство несомненно важнее жизни, где жизни людей должны быть принесены на алтарь искусства.
Золотой век русской литературы считал иначе, и хотел прежде всего послужить если уж не Богу, так добру на Земле, и искусство воспринимал как один из вариантов служения, важный, но существующий для людской радости. Тогда считали, что искусство существует для жизни, а Серебряный век думал, что жизнь существует для искусства.
