— Лена, ты куда мусор выносишь? — крикнула я подруге, которая возилась на кухне с посудой после нашего чаепития.
— Да вон там контейнеры стоят, рядом с подъездом. Только пакет покрепче завяжи, а то вчера весь двор в бумажках был, — отозвалась она, не поднимая головы от раковины.
Я взяла пакет с мусором и спустилась вниз. Было уже темновато, фонари только начинали загораться. Подходя к контейнерам, заметила, что один из них переполнен, и мусор валялся вокруг. Бросила свой пакет и машинально начала подбирать разбросанные бумажки. Мама с детства приучила убирать за собой, да и соседи потом ругаются.
Среди мусора попались какие-то фотографии. Наверное, кто-то старые снимки выбрасывал. Любопытство взяло верх — подняла одну посмотреть. И тут сердце остановилось. На фото был мой муж Андрей. Он обнимал женщину с младенцем на руках. И эта женщина была моя лучшая подруга Вика.
Руки задрожали так сильно, что фотография чуть не выпала. Присела на корточки прямо там, возле мусорных баков, и стала рассматривать снимок при тусклом свете фонаря. Андрей улыбался во весь рот, Вика тоже счастливо смеялась, прижимая к себе крошечного малыша. Они выглядели как настоящая семья.
— Не может быть, — прошептала я, чувствуя, как земля уходит из-под ног.
Подняла ещё несколько фотографий. На всех — они трое. То Андрей держит ребёнка, то Вика кормит его из бутылочки, то все вместе на фоне роддома. Дата на обороте одного снимка показывала, что сделан он был три месяца назад.
Три месяца назад Андрей ездил в командировку. Целый месяц его не было дома. Говорил, что проект сложный, времени совсем нет, даже позвонить толком не может. А Вика тогда куда-то пропала, не отвечала на звонки, на сообщения отписывалась односложно. Я тогда подумала, что она просто занята, у неё работа нервная — в больнице медсестрой трудится.
Сунула фотографии в карман и поднялась домой. Лена уже собиралась уходить.
— Ты чего такая бледная? — спросила она, надевая куртку. — Как будто привидение увидела.
— Да нет, всё нормально. Просто устала сегодня, — соврала я, стараясь говорить ровным голосом.
После ухода Лены достала фотографии и разложила на столе. При ярком свете всё стало ещё очевиднее. Ребёнок был совсем маленький, новорождённый. И очень похож на Андрея — те же тёмные волосы, тот же разрез глаз.
Телефон зазвонил. Звонил муж.
— Привет, дорогая. Как дела? Я сегодня задержусь, у нас тут авральчик на работе. Не жди меня к ужину.
— Хорошо, — ответила я механически.
— Ты чего такая грустная? Что-то случилось?
— Нет, всё в порядке. Просто голова болит немного.
— Тогда ложись пораньше, отдохни. Я постараюсь не очень поздно приехать.
Положила трубку и снова уставилась на фотографии. Значит, пока я ждала мужа из командировки, считала дни до его возвращения, он жил с другой женщиной. С моей подругой. И у них родился ребёнок.
Вспомнила, как Вика последнее время странно себя вела. Когда мы встречались, она была какая-то рассеянная, нервная. На вопросы о личной жизни отвечала уклончиво. А я думала, что у неё просто проблемы на работе или с родителями.
Набрала её номер. Долгие гудки, потом сбросила.
Попробовала ещё раз.
— Алло, — наконец ответила Вика.
— Вик, это я. Мне нужно с тобой поговорить.
— Сейчас не очень удобно. Может, завтра?
— Нет, сейчас. Это важно.
— А что случилось-то?
— Лично хочу поговорить. Приезжай ко мне или я к тебе.
— Ира, я не могу сейчас. У меня... дела.
— Какие дела в десять вечера?
Пауза. Слышно было, как на заднем плане кто-то плачет. Детский плач.
— У тебя ребёнок плачет, — сказала я.
— Что? Нет, это... это телевизор.
— Вика, хватит врать. Я всё знаю.
Ещё одна долгая пауза.
— Что ты знаешь? — голос у неё стал совсем тихим.
— Приезжай. Или я сама приеду.
— Хорошо. Буду через полчаса.
Эти полчаса тянулись вечность. Я металась по квартире, не находя себе места. То подходила к окну, то снова рассматривала фотографии, то пыталась придумать, что скажу Вике. В голове был полный хаос.
Когда раздался звонок в дверь, я резко дёрнула ручку. Вика стояла на пороге с опущенной головой. Выглядела она ужасно — бледная, с красными глазами, волосы растрёпаны.
— Проходи, — сказала я сухо.
Она прошла в комнату и остановилась, увидев разложенные на столе фотографии.
— Садись, — указала я на стул.
Вика села, не поднимая глаз.
— Объясняй, — бросила я.
— Ира, я... я не хотела, чтобы ты узнала.
— Очевидно. Иначе зачем фотографии выбрасывать?
— Это не я выбрасывала. Это Андрей. Он сказал, что нужно всё уничтожить, чтобы ты ничего не узнала.
— Значит, он в курсе, что я могу узнать?
— Мы не планировали это, Ира. Всё получилось само собой.
— Само собой? У вас ребёнок родился, а это само собой получилось?
Вика наконец подняла глаза. Они были полны слёз.
— Мы встретились случайно в больнице. Я работала, он пришёл медкомиссию проходить для командировки. Потом стали созваниваться, встречаться. Он говорил, что у вас с ним всё плохо, что вы уже давно чужие люди.
— Врёт он всё, — перебила я. — У нас всё было нормально до этого.
— Я влюбилась, Ира. Не смогла остановиться.
— А ребёнок?
— Случайно получился. Андрей сначала предлагал... избавиться. Но я не смогла. Решила рожать.
— И где сейчас этот ребёнок?
— Дома. С няней.
— А Андрей знает, что ты приехала ко мне?
— Нет. Он бы не разрешил.
Я встала и прошлась по комнате. Информации было слишком много, нужно было всё переварить.
— Сколько это продолжается?
— Около года.
— Целый год вы меня обманывали. Я считала тебя лучшей подругой, а ты спала с моим мужем.
— Прости меня, Ира. Я понимаю, что поступила ужасно.
— Понимаешь? Если бы понимала, не стала бы это делать.
Вика заплакала. Сидела и плакала, утирая слёзы рукавом.
— А что теперь? — спросила я. — Вы собираетесь быть вместе?
— Не знаю. Андрей говорит, что ему нужно время подумать. Что он не готов разрушать семью.
— То есть он использует и тебя, и меня?
— Не знаю, Ира. Я запуталась. Я люблю его, но понимаю, что всё это неправильно.
— А ребёнок? Он признаёт отцовство?
— Материально помогает. Иногда приходит.
— Иногда? Какой заботливый отец.
Входная дверь щёлкнула. Вернулся Андрей. Я услышала, как он вешает куртку в прихожей.
— Ира, ты дома? — крикнул он.
— Да, — ответила я.
Он зашёл в комнату и замер, увидев Вику и фотографии на столе.
— Что здесь происходит? — спросил он, побледнев.
— А ты как думаешь? — ответила я холодно.
Андрей посмотрел на Вику с явным недовольством.
— Зачем ты приехала? Мы же договаривались.
— Она узнала, — тихо сказала Вика. — Нашла фотографии.
— Чёрт, — выругался Андрей. — Я же говорил их сжечь, а не выбрасывать.
— Значит, всё-таки планировали скрывать? — посмотрела я на мужа.
— Ира, давай спокойно поговорим. Вика, уезжай домой.
— Нет, — сказала я резко. — Пусть остаётся. Хочу услышать правду от вас обоих.
Андрей тяжело вздохнул и сел в кресло.
— Хорошо. Что ты хочешь знать?
— Всё. Как это началось, как долго продолжается, что вы планируете делать дальше.
— Это просто случилось, Ира. Мы не хотели тебя обманывать.
— Но обманывали. Целый год.
— Я не знал, что делать. Не хотел разрушать нашу семью.
— А создавать параллельную семью хотел?
— У меня есть сын, — тихо сказал Андрей.
— Сын? — не поверила я. — У нас с тобой детей нет, а у вас с ней есть сын?
— Мы пытались завести детей семь лет, — напомнила я. — Обследовались, лечились. А тут на тебе — пожалуйста, сын.
— Ира, я не планировал...
— Что не планировал? Изменять? Или заводить детей на стороне?
Повисла тишина. Вика плакала, Андрей смотрел в пол, я пыталась совладать с эмоциями.
— Как его зовут? — спросила я.
— Кого? — не понял Андрей.
— Сына.
— Максим, — ответила Вика.
— Максим. Красивое имя. А фамилия у него какая?
— Пока моя, — сказала Вика. — Андрей ещё не признал отцовство официально.
— Понятно. Значит, живёшь на две семьи. Здесь жена, там любовница с ребёнком.
— Всё не так просто, — начал Андрей.
— А как? Объясни мне, как это просто.
— Я люблю вас обеих.
Я засмеялась. Горько, зло.
— Любишь обеих. Удобная позиция. И что, так всю жизнь будешь метаться между нами?
— Не знаю. Мне нужно время разобраться.
— Времени у тебя было полтора года. Ещё сколько нужно?
Андрей молчал.
— А ты что молчишь? — обратилась я к Вике. — Тебя такое положение устраивает?
— Нет, не устраивает. Но я люблю его.
— И ради этой любви согласна быть второй?
— У меня есть его ребёнок.
— Это не ответ на мой вопрос.
Встала и подошла к окну. На улице была обычная жизнь — горели фонари, ехали машины, шли люди. А у меня в квартире рушился мир.
— Знаешь что, — повернулась я к ним. — Мне надоели эти игры. Андрей, собирай вещи.
— Ира, не торопись с решениями. Давай обсудим всё спокойно.
— Обсуждать нечего. Ты сделал выбор полтора года назад. Живи с ним.
— А если я выберу тебя?
— Поздно. Доверие разрушено. Я не смогу жить с человеком, который так легко меня предал.
— Но мы столько лет вместе...
— Именно. Столько лет, а ты променял их на интрижку.
Подошла к столу и собрала фотографии.
— Вот, забирайте свои семейные снимки. И больше мне на глаза не попадайтесь.
Вика встала.
— Ира, прости меня. Я понимаю, что загубила нашу дружбу.
— Дружбу? Мы с тобой больше не друзья. Друзья так не поступают.
— Может, со временем ты простишь...
— Не надейся. Уходи.
Вика направилась к выходу. В дверях обернулась.
— Если что-то понадобится...
— Ничего от вас не понадобится, — отрезала я.
После её ухода мы с Андреем ещё долго разговаривали. Он просил прощения, обещал порвать с Викой, клялся, что больше такого не повторится. Но слова звучали пусто. Как можно поверить человеку, который больше года врал в глаза?
— У тебя есть сын, — сказала я. — Ты должен нести за него ответственность.
— Я буду помогать материально, но жить хочу с тобой.
— А он? Ребёнок будет расти без отца?
— Не без отца. Я буду его навещать.
— По выходным? Как разведённый папаша?
— Ира, ну что ты хочешь от меня? Я не могу изменить то, что произошло.
— Ничего не хочу. Просто иди к своей семье.
— Моя семья здесь, с тобой.
— Нет. Твоя семья там, где твой ребёнок.
Утром Андрей собрал вещи и ушёл. Сказал, что поживёт пока у матери, подумает, что делать дальше. Я не стала его отговаривать.
Осталась одна в квартире, которая ещё вчера была нашим домом, а сейчас казалась чужой. Всё напоминало о прежней жизни — его книги на полке, наши общие фотографии, подарки, которые мы дарили друг другу.
Через неделю Андрей позвонил. Сказал, что всё обдумал и хочет вернуться. Что готов забыть про Вику и начать всё сначала.
— А ребёнок? — спросила я.
— Буду помогать деньгами. Но жить хочу с тобой.
— Не получится, Андрей. Я подала на развод.
— Ира, не делай этого. Мы можем всё исправить.
— Нет, не можем. Некоторые вещи исправить невозможно.
Развод прошёл быстро и спокойно. Мы ничего не делили, претензий друг к другу не предъявляли. Просто подписали бумаги и разошлись.
Сейчас прошло уже полгода. Я привыкла жить одна, устроилась на новую работу, завела новых знакомых. Стараюсь не думать о прошлом, хотя иногда всё-таки вспоминается.
Недавно случайно встретила Андрея в магазине. Он выглядел усталым, постаревшим. Поздоровались, немного поговорили ни о чём. Он рассказал, что живёт с Викой, помогает воспитывать сына. Сказал, что скучает по нашей прежней жизни.
Я ответила, что тоже иногда скучаю. Но вернуть ничего нельзя. Доверие — как хрустальная ваза. Разбив её, можно склеить осколки, но трещины всё равно останутся видны.
Уходя, он ещё раз попросил прощения. Я сказала, что давно его простила. Простила, но не забыла. И не смогу забыть никогда.
Те фотографии я сожгла в тот же день, когда нашла их в мусорке. Но память не сожжёшь. Она остаётся с тобой навсегда, напоминая о том, что люди могут быть не теми, за кого мы их принимаем. И что даже самые близкие способны на предательство.
