— Просто подпиши! — Геннадий швырнул документы на стол так, что чашка с остывшим чаем подпрыгнула и расплескалась по скатерти. — А потом можешь умереть... — добавил он тише, но Вера все равно услышала.
Она медленно подняла глаза от вязания и посмотрела на мужа. Тридцать два года совместной жизни научили ее распознавать его настроения по интонации, но такой злости в голосе она не слышала давно.
— Что случилось, Гена? — спросила она, откладывая спицы.
— Что случилось? — он нервно засмеялся. — Да ничего особенного! Просто моя драгоценная жена решила устроить мне головную боль на ровном месте!
Вера встала и подошла к столу, где лежали какие-то официальные бумаги с печатями и подписями.
— Я не понимаю, о чем ты говоришь, — сказала она, пытаясь разглядеть документы.
— Не понимаешь? — Геннадий схватил один из листов и потряс им перед ее носом. — А кто отказался подписывать согласие на продажу дачи? Кто сказал нотариусу, что ей нужно время подумать?
Вера вспомнила вчерашний поход в нотариальную контору. Геннадий молчал всю дорогу домой, а она думала, что он просто устал после работы.
— Я действительно хотела подумать, — ответила она. — Это же наша дача, где мы столько лет...
— Наша? — перебил он. — Наша была, пока ты не решила устроить мне проблемы! Знаешь, что мне сегодня Николай Петрович сказал?
Вера не знала, кто такой Николай Петрович, но молчала.
— Он сказал, что если сделка сорвется из-за твоих тараканов в голове, то я буду ему должен компенсацию! Сорок тысяч рублей неустойки! Понимаешь? За твои глупые сантименты!
— Но ведь мы с тобой не обсуждали продажу, — попыталась возразить Вера. — Ты просто сказал, что нужно съездить к нотариусу по какому-то вопросу...
— А зачем обсуждать? — Геннадий начал расхаживать по кухне. — Что тут обсуждать? Дача никому не нужна! Ездим туда от силы раз в месяц, денег на содержание тратим кучу, а толку никакого!
— Но там же могила мамы рядом...
— Вот! — он остановился и ткнул в нее пальцем. — Вот именно! Опять эти твои причитания! Могила никуда не денется, будешь ездить на автобусе, как все нормальные люди!
Вера почувствовала, как горло сдавило от обиды. Мать умерла два года назад, и они похоронили ее на сельском кладбище рядом с дачным участком. Каждые выходные Вера ездила туда, ухаживала за могилкой, разговаривала с мамой, рассказывала новости.
— А деньги нам сейчас ох как нужны! — продолжал Геннадий. — Кредит за машину гасить надо, за квартиру коммуналку плачу, как дурак! А тут такая возможность — раз, и полтора миллиона в кармане!
— Полтора миллиона? — удивилась Вера. — За нашу дачу?
— За нашу дачу, — кивнул он. — Николай Петрович разбирается в недвижимости, он сразу понял, какая это выгодная сделка. Участок хороший, в перспективном районе. Через пару лет там коттеджный поселок построят, цены взлетят.
Вера вспомнила их маленький домик, который Геннадий построил своими руками еще молодым. Тогда они только поженились, и он каждый выходной ездил туда с инструментами. Она помогала ему — подавала доски, готовила обед на костре. Это были счастливые времена.
— Ты помнишь, как мы яблони сажали? — тихо спросила она.
— Какие яблони? — он недоуменно посмотрел на жену.
— Как какие? Антоновку и белый налив. Ты говорил, что когда они вырастут, будем внукам варенье варить...
Геннадий махнул рукой.
— Это было сто лет назад! Какие внуки? Светка живет в другом городе, видимся раз в год. А Андрей вообще неизвестно где мотается.
— Но ведь дача — это же наша история...
— История? — он усмехнулся. — Какая история? Старый сарай, который каждую весну ремонтировать надо? Яблони, которые уже не плодоносят нормально? Да там одни расходы!
Вера села обратно на свое место и взяла в руки вязание. Спицы дрожали в пальцах.
— Я не хочу продавать дачу, — сказала она, не поднимая глаз.
— Не хочешь? — голос Геннадия стал опасно тихим. — А меня кто спрашивал, хочу ли я каждый месяц выкидывать деньги на ветер?
— Мы можем найти другой способ решить денежные проблемы...
— Какой способ? — он снова повысил голос. — Ты предлагаешь мне в пятьдесят пять лет идти на вторую работу? Или, может, ты устроишься куда-нибудь? Хотя кому ты нужна без образования и опыта?
Эти слова больно ударили по самолюбию. Вера всю жизнь была домохозяйкой, растила детей, вела хозяйство. Геннадий никогда не жаловался, более того, он сам не хотел, чтобы жена работала.
— Почему ты так со мной разговариваешь? — спросила она.
— А как я должен разговаривать? — он сел напротив и упер локти в стол. — Ты же видишь, в каком я положении! Николай Петрович уже деньги готовит, покупатель найден, все документы оформлены. Осталось только твоя подпись!
— А кто этот Николай Петрович? Откуда он взялся?
— Это... — Геннадий замялся. — Это мой знакомый по работе. Он риелтором подрабатывает. Хороший человек, честный.
— И давно ты с ним эту сделку готовишь?
— При чем тут давно? — он отвел взгляд. — Недавно. Он сам предложил, когда узнал, что у нас дача есть.
Вера почувствовала что-то неладное в интонации мужа, но решила не настаивать.
— Гена, но ведь мы можем попросить отсрочку? Объяснить, что мне нужно время...
— Какая отсрочка? — он вскочил. — Ты понимаешь, что такие покупатели на дороге не валяются? Полтора миллиона наличными! За наш сарай! Это же подарок судьбы!
— Но почему так срочно? Почему нельзя подождать хотя бы неделю?
Геннадий прошелся по кухне, потом резко обернулся к жене.
— Потому что покупатель уезжает в командировку! Потому что деньги у него сейчас есть, а через неделю может не быть! Потому что я уже дал слово!
— Кому дал слово?
— Николаю Петровичу! Я же сказал, что моя жена нормальный человек и не будет устраивать истерики из-за каждой ерунды!
Вера сжала губы. Слово "истерики" особенно задело.
— Значит, желание сохранить память о матери — это истерика?
— Вера, не передергивай! — он снова сел за стол. — Никто не мешает тебе сохранять память. Ездий на кладбище сколько хочешь. А дача тут ни при чем.
— При том, что мама любила наш сад. Помнишь, как она приезжала к нам и все восхищалась цветами?
— Память — это здесь, — он ткнул себя пальцем в грудь. — А не в каких-то досках и кирпичах.
Вера встала и подошла к окну. На улице моросил мелкий дождь, и капли стекали по стеклу, как слезы.
— А что, если я все-таки не подпишу? — спросила она, не оборачиваясь.
— Не подпишешь? — голос Геннадия звучал угрожающе. — Тогда мне придется объяснять Николаю Петровичу, почему моя жена решила разрушить выгодную для всех сделку.
— И что он скажет?
— Он скажет, что я не умею управлять своей семьей. Что дал слово, а выполнить не могу. Понимаешь, как это выглядит?
Вера обернулась и посмотрела на мужа. В его глазах она увидела что-то новое — не просто раздражение, а настоящий страх.
— Гена, а ты мне всю правду рассказываешь? — спросила она тихо.
— Какую правду? О чем ты?
— Об этом Николае Петровиче. О сделке. О том, почему все так срочно.
Геннадий отвернулся и начал собирать документы со стола.
— Все я тебе рассказал. Просто подпиши бумаги, и дело с концом. Завтра утром едем к нотариусу, оформляем все как положено, и забываем об этой истории.
— А если я скажу "нет"?
Он остановился, не поднимая головы.
— Тогда... — он медленно выпрямился и посмотрел на жену. — Тогда мне придется принимать решения без тебя. И не факт, что тебе это понравится.
В его голосе прозвучала такая холодная решимость, что Вера почувствовала, как по спине пробежал холодок.
— Что ты имеешь в виду?
— Я имею в виду, что у меня есть другие варианты решения наших проблем. Но они намного хуже для тебя, чем просто продажа дачи.
Вера села обратно за стол. Руки дрожали так сильно, что она сплела пальцы, чтобы это не было заметно.
— Какие варианты?
Геннадий долго молчал, потом вздохнул.
— Ладно, раз ты такая принципиальная, расскажу как есть. Николай Петрович — это не просто знакомый по работе. Это человек, которому я должен денег.
— Сколько?
— Много. Очень много.
— Откуда долги, Гена? Ты же никогда не жаловался на нехватку денег...
— Карты, — коротко ответил он. — Играл в карты. Сначала выигрывал, потом... В общем, теперь должен.
Вера почувствовала, как мир вокруг начал плыть. Она никогда не подозревала мужа в пристрастии к азартным играм.
— И давно это продолжается?
— Года полтора. Может, два. Сначала играл по мелочи, для развлечения. А потом втянулся.
— И сколько ты проиграл?
Геннадий отвернулся к окну.
— Два миллиона.
Цифра повисла в воздухе. Вера не сразу поняла, что услышала правильно.
— Два миллиона рублей?
— Ага. И Николай Петрович терпеливо ждал, пока я найду способ вернуть долг. А теперь его терпение закончилось.
— Но у нас таких денег нет...
— Вот именно! Поэтому дача — это единственное, что может спасти ситуацию. Продаем ее за полтора миллиона, отдаем долг, и остается еще пятьсот тысяч на жизнь.
— Но ты же говорил, что долг два миллиона...
Геннадий неловко кашлянул.
— Ну... Николай Петрович согласился принять полтора миллиона в счет полного погашения долга. Если мы закроем сделку быстро.
— А если не закроем?
— Тогда сумма будет расти. Каждый день просрочки — дополнительные проценты.
Вера закрыла лица руками. Все стало понятно — и спешка, и угрозы, и странное поведение мужа последние месяцы.
— Почему ты мне раньше ничего не говорил?
— А что говорить? — он пожал плечами. — Думал, сам справлюсь. Отыграюсь и все дела.
— И все проигрывал еще больше...
— Бывает. Такая полоса невезучая была.
Вера подняла голову и посмотрела на мужа. Этот человек, с которым она прожила больше половины жизни, вдруг показался ей совершенно чужим.
— А что будет, если я все-таки не подпишу согласие на продажу?
Геннадий сел рядом с ней и взял за руку.
— Веруня, ну зачем такие вопросы? Конечно, подпишешь. Ты же умная женщина, понимаешь, что другого выхода нет.
— Но дача — это все, что у нас есть. Кроме квартиры, конечно.
— Да какая разница? — он сжал ее ладонь. — Главное, что мы будем живы и здоровы. А остальное приложится.
— Живы и здоровы? — переспросила Вера. — А что, есть угроза нашему здоровью?
Геннадий быстро отпустил ее руку.
— Ну, в смысле... В общем, Николай Петрович человек серьезный. Он не любит, когда ему не возвращают долги в срок.
— И что он может сделать?
— Всякое может. У него связи есть, понимаешь?
Вера встала и прошлась по кухне. Мысли путались, но одно было ясно — жизнь, которую она знала, закончилась. Осталось только понять, что будет дальше.
— Хорошо, — сказала она наконец. — Я подпишу документы.
Геннадий облегченно выдохнул.
— Вот и умница! Завтра с утра едем к нотариусу, и все дела.
— Но при одном условии.
— Каком?
Вера остановилась и посмотрела мужу в глаза.
— После того, как дача будет продана, а долги погашены, мы разводимся.
Геннадий открыл рот, но ничего не сказал.
— Я подпишу документы, потому что не хочу, чтобы нам угрожали. Но жить с человеком, который тридцать лет врал мне и скрывал такие вещи, я больше не могу.
— Вера, ты что говоришь? — он вскочил. — Какой развод? Мы же семья!
— Были семьей, — спокойно ответила она. — А теперь я просто женщина, которая помогает бывшему мужу расплатиться с долгами.
Она взяла документы со стола и направилась к выходу из кухни.
— Завтра подпишу все, что нужно. А послезавтра начну собирать вещи.
— Постой! — крикнул Геннадий ей вслед. — Давай обсудим!
— А что обсуждать? — она обернулась. — Ты же сам сказал — просто подпиши, а потом можешь умереть. Вот я и подписываю. А дальше буду жить своей жизнью.
Дверь за ней тихо закрылась, а Геннадий остался стоять посреди кухни с растерянным видом. План сработал не совсем так, как он рассчитывал.
