Наверное, все знают древнегреческий миф о Прометее — титане, похитившем огонь для человечества и наказанном за это богами. Реже задумываются о том, что этот миф нестандартен на фоне мифологических мотивов других народов, особенно — относящихся к индоевропейской общности (таких как, например, индоиранцы, германцы и кельты) или испытавших её влияние (как, например, финно-угры). Наоборот, он инвертирует эти мотивы.
Почему вообще боги-олимпийцы карают Прометея за похищение огня? Ведь, казалось бы, в рамках древнегреческой религиозной традиции огонь необходим ещё и для совершения жертвоприношений в честь богов — те «питаются» дымом жертв, приносимых людьми. Взять хотя бы комедию Аристофана «Птицы», где ловкий авантюрист Писфетер (кстати, друг Прометея), завладев властью среди птиц, строит в небе птичий город «Тучекукуевск» и «морит голодом» богов, лишив их дыма от жертвоприношений и затем шантажируя.
Правда, у Эсхила в «Прометее Прикованном» Прометей упоминает о том, что Зевс хотел извести нынешнее поколение людей, чтобы взрастить новый род, то есть, видимо, породить каких-то новых людей вместо не устраивающих его старых («Истребить людей // Хотел он даже, чтобы новый род растить»), но, так или иначе, персонификация Власти упрекает Прометея в том, что тот «права богов» отдал «букашкам однодневным». Для рассмотрения странностей мифа о Прометее полезно обратиться к мифологии других индоевропейских народов. Дело в том, что у многих из них есть мифы о похищении неких благ, но (за вычетом народов Кавказа, с которым связан образ Прометея — даже заточен он был, по легенде, именно на Кавказе; возможно, греки заимствовали миф у них), эти блага похищаются не в пользу смертных у богов, а богами небесного мира у богов хтонических.
Возьмём, например, мифологию ведийских ариев. В ней, как посредством анализа гимнов Ригведы (РВ) и Яджерведы (ЯВ) продемонстрировал нидерландский исследователь Ф. Б. Я. Кёйпер в своем исследовании «Труды по ведийской мифологии», необходимые для совершения священнодействий огонь и священный напиток сома (равно как и Солнце и Луна, а так же Заря-Ушас, необходимые в целом для нормального человеческого существования) были похищены богами-дэвами у хтонических асуров (во главе с неким Отцом Асурой), представляющих старшее поколение богов и мир хаоса. Прежний хаотический мир, из которого дэвы во главе с Индрой должны освободить скрывающиеся в нем блага, символизирует скала (запомним этот образ!), которую боги раскалывают; этот процесс связан с убийством Индрой чудовищного змея Вритры, опаснейшего асура, и другого асура, Валы:
«Хотя в гимнах часто упоминаются «сцлы сопротивления» вообще, все они олицетворены в мифологической фигуре дракона, который с такой полнотой воплощает эту силу, что обозначающее ее слово среднего рода vrtra становится его собственным именем. Сказано, что этот дракон лежит на горе (pârvata, parvata girf, adri, g ir f ). Следует подчеркнуть (вопреки Хщлебрандту) то обстоятельство, что в контексте этого мифа поэты (за двумя исключениями) всегда упоминают одну гору. Индра завоевывает блага, полезные для этого мира, цли, убив своей ваджрой дракона, который не дает их богам (дэвам), или же непосредственно пробивая гору. Людерс (Varuna. I . с. 170 и сд.) правильно расставляет акценты в этой ситуации в следующих словах: «Так; и в описании битвы с Вритрой об Индре снова и снова говорится, что он направил свои атаки против горы, как если бы она была настоящим врагом». Он отмечает, что поэт PB 1.54.10, по-видимому, представляет себе эту гору как своего рода каменный ларец, который .лежал в чреве у дракона (с. 172), а в специальном примечании на с. он пишет: «Небесный океан, в котором находятся воды. Сома и звезды, замкнут в скале, в каменном сосуде. Поэтому Индра в битве с Вритрой борется все время с "горой". Это каменный затвор небесных вод, который проглотил Вритра. Та же гора — это Вала, из которой освобождаются утренние зори» (сходный отрывок встречается на с. 332 ).
Дэвы побеждают асуров, отняв у них, в том числе, силы, необходимые для совершения жертвоприношений (огонь и сому). Если в одних ведийских гимнах этот сюжет может быть представлен как чисто военная победа (разрушение скалы, скрывающей блага), то в других делается акцент на дерзновенном похищении этих благ дэвов у асуров, что соотносится с другим гимном, где об Агни (Огне) и Соме говорят как о покидающих Отца Асуру. Как доказал Кёйпер, известный ведийский миф о Матаришване, похитившем огонь с небес, представляет из себя похищение огня не у богов, а для богов (и для подвластных им людей):
«Выше было высказано предположение, что, подобно тому как Сома был украден до убийства Вритры Индрой, также и похищение огня Матаришваном произошло в недифференцированном изначальном мире. Если это верно, то миф о Матаришване можно сравнить с тем, как Агни покинул Отца Асуру в момент создания дуалистического космоса. В РВ х.124.2 Агни тайно уходит прочь (guha yan... emi), а в ст. 4 он, Сома и Варуна выбирают Индру и покидают «Отца» fndram vrnanah pitaram jahami/agnrh somo varunas te cyavante Выбирая Индру, я покидаю Отца. Агни, Сома, Варуна — они уходят /от тебя/. Точно таким же образом сказано в 1.141.3-4, что Матаришван похищает Агни, который спрятан (guha santam), и что Агни увозят от Отца».
Сюжет мифа о Матаришване содержит ряд параллелей с сюжетами о похищении различных благ (Солнца, зорь) из представляющий хаотический мир асуров скалы: «В свое время обсуждался вопрос о том, что adri- в РВ является одним из обозначений подземного мира и изначального холма... На первый взгляд может показаться, что это противоречит divo... nidhlm в 1.130.3: « Он нашел сокровище неба, скрытое в тайном месте, как зародыш птицы, заключенное в скале, внутри бесконечной скалы», но Хиллебрандт был, возможно, прав, принимая это «сокровище неба» за обозначение солнца. Ср. 11.24.6: nidhfm panThfm paramam guhahl tarn (при упоминании мифа о Вале), Vll.88.2: svar y£d agman солнце в скале^ и Х.68.7 (цитировано Хиллебрандтом в примеч. 2), которое я перевожу следующим образом: «Он (а именно Брихаспати) сам выгнал наверх /зародышей/ горы, рыжих /коров/, как если бы /он выгонял/ зародышей птицы, разломав /т/ скорлупы» Н, Глагол ud ajati, хотя и переводится обычно как выгонять наверх, прогонять, выражает здесь то, что утренние зори выгоняются из нижнего мира, как из своего загона, в верхний мир <...> Гельднер правильно указывает на VII.6.4, где об Агни Вайшванаре говорится, что он принес зори, которые наслаждались в западной тьме, на восток. Итак, harmya- прочное жилище должно рассматриваться как экви- валент 4dri- утес, скала.».
Соотнесение похищаемых из «скалы» или «пещеры» благ с коровами важно потому, что коровы, наряду с сомой и огнем, употреблялись ведийскими ариями для принесения жертв (эта деталь позднее пригодится нам в контексте рассмотрения мифа о конфликте Зевса и Прометея). В сюжете о похищении сомы дэвы похищают их у неких стражей, являвших, в соответствии с реконструкцией Кёйпера, чудовищными змеями (ср. со змеем-Вритрой):
«В текстах ЯВ миф о Шьене представлен в более или менее ритуализованном виде. Три стихотворных размера летят на небо, третий из которых, а именно Гаятри (иногда в облике орла), похищает Сому у одного или нескольких стражей Сомы. Сопротивление, которое оказывают эти стражи, безусловно, является древней чертой мифа. Сами стражи — хотя иногда их путают с гандхарвами — были, несомненно, змеями <...> Ритуал покупки Сомы (somakrayanam) рассматривался, конечно, как воспроизведение мифического похищения Сомы у змей, которые были его стражами».
Итак, в мифологии ведийских ариев миф о похищении благ не связан с конфликтом богов и людей, как в античном мифе о Прометее — он связан с конфликтом небесных богов-дэвов, представляющий порядок, с хтоническими богами-асуров, представляющими хаос. Схожую картину мы видим в карело-финнской мифологии — что и неудивительно, если вспомнить, что предки финно-угров являлись соседями индоиранских народов и тесно взаимодействовали с ними, хотя далеко не всегда это взаимодействие было дружественным (см. тематическую работу В. Я. Петрухина про мифы финно-угров, где затрагивается, в том числе, связь финно-угорских народов с гипотетической прародиной ариев).
В знаменитом карело-финнском эпосе «Калевала» герои Калевалы во главе с Вяйнямейненом похищают из темного царства Похъёлы, связанного с потусторонним миром, сперва волшебную мельницу сампо — источник благополучия и процветания, причем сампо спрятано в горе (ср. со скалой, где асуры скрывали небесные светила, огонь и сому); похишение сампо связано с возникновением у людей земледелия:
«Похищение сампо из Похьелы — один из главных сюжетов финской и карельской мифологии и эпоса: Вяйнямёйнен отправляется в Похьелу в сопровождении Ильмаринена, Еукахайнена и других героев, усыпляет ее жителей сонными иглами или игрой на кантеле и добывает сампо из-под горы (из глубины в «девять саженей») <...>
Вяйнямёйнен бьет мечом по мельнице, так что сампо разбивается. Лоухи уносит крышку, обломки чудесной мельницы тонут в море (вот почему море стало соленым). Согласно народным верованиям, море гораздо богаче, чем суша (вспомним о богатствах Ахти). Лишь часть обломков достается Вяйнямёйнен. По другому варианту, часть обломков прибивает к земле: они превращаются в янтарь и способствуют обильному урожаю. В других рунах Вяйнямёйнен учреждает при помощи сохраненных им обломков земледелие — «быть здесь пашне, быть посеву» — и восстанавливает космический порядок: «быть здесь месяцу и солнцу, быть здесь звездочкам на небе»».
Что характерно, в некоторых версиях внутри сампо, помимо прочего, «оказываются скрытыми солнце и месяц». В классической версии «Калевалы» Лоухи похищает Солнце и Луну и прячет их в скале, после чего Вяйнямейнен, отправляясь возвращать светила, убивает стражей-змеев (ср. с аналогичным ведийским мотивом победы над змеями-стражами):
«Внутри скалы герой убил змеев, стерегущих запоры, но не смог открыть замки — у него не было ключей, а заклинания оказались бессильны. Тогда герой вернулся к своему помощнику — чудесному кузнецу Ильмаринену, и попросил его сковать ключи и отмычки. Тот принялся за работу. Лоухи, хозяйка Похьелы, почуяла недоброе и, обернувшись ястребом, полетела узнать, чем занят кузнец. Ильмаринен поведал «ястребу», что кует ошейник для Лоухи, чтобы приковать ее к подножию скалы. Испуганная хозяйка Похьелы сама вернула на небо месяц и солнце, и уже в облике голубки сообщила об этом героям».
В первоначальной версии, по-видимому, Солнце и Луна принадлежали исходно именно жителям Похъелы — как у ариев обладателями светил, огня и сомы исходно являлись асуры:
«Космогонические мифы прибалтийско-финских народов позволяют предположить, что хозяйка Похьелы не была первоначально похитительницей светил: ведь они изначально пребывали в ином мире — на дне Мирового океана, куда упало чудесное яйцо. Оттуда их добывают волшебная птица и герой-кузнец. В ижорских рунах сохранился миф о древних временах <...>
В те времена все происходит «наоборот»: «из реки дрова палили, суп из родника хлебали, заячью капусту ели». И кузнец Инкеройнен (то есть ижорец), дочь кузнеца, сам Юмала — Бог, дева Мария, «сын Божий» или какой-либо иной герой отправляется искать светила (в одной руне сам Вяйнямёйнен рассказывает герою о том, что они спрятаны на северной стороне моря). Герой находит их в Похьеле (или Хиитоле) — в ивовом кустарнике или березняке, под крышей гумна или в амбаре. Он усыпляет народ Похьелы или стражей, стерегущих светила, при помощи «сонного клубка», выносит светила, «держа месяц цветком в руке», а солнце ставит на голову».
В «Старшей Эдде», исландском сборнике скандинаво-германских мифов, содержится сюжет о похищении Одином-Вотаном — главой пантеона младшего поколения богов, асов, выступающих в качестве космоустроительной силы в противовёс ётунам — мёда поэзии у ётуна Гуттунга, то есть великана, представителя старшего, хтонического поколения богов. С функциональной точки зрения мёд поэзии соответствует соме из мифологии ариев.
В преданиях кельтов-валлийцев, вошедших в «Мабиноагион» (конкретно — «Ветвь Мата, сына Матонви») волшебник Гвидион похищает стадо свиней у Придери, короля Диведа, а затем убивает самого Придери, когда тот пытается отбить у врагов добычу, в колдовском поединке. Придери — сын короля Пуйла, в валлийских преданиях связанного с Арауном, владыкой Аннуна (загробного мира), и само его стадо свиней также происходит из Аннуна. В поэме «Добычи Аннуна» из валлийской «Книги Талиесина» фигурирует экспедиция короля Артура в Аннун с целью завладеть находящимся там волшебным котлом.
Итак, в классическом сюжете о похищении благ из потустороннего мира (диапазон которых весьма широк — от огня и иных жертвенных принадлежностей до небесных светил) у целого ряда народов речь идёт о противостоянии «нашего», упорядоченного мира, и представляющих его богов и героев, с хтоническим миром хаоса и представляющими его существами. С антагонизмом между богами и людьми подобные сюжеты в целом не связаны.
Отличие мифа о Прометее от всех этих сюжетов — в том, что в нем, напротив, блага от людей скрывают не хтонические силы, а боги неба. Более того, в трагедии Эсхила Прометей с сочувствием рассуждает о плачевной судьбе Атланта и Тифонга, хтоническил персонажей, к числу которых принадлежит и он сам как титан (хотя ранее и поддержавший Зевса):
О нет, меня и так уж вечно мучает
Судьба Атланта-брата, что опорный столб
Земли и неба, тяжесть непомерную,
В краю вечернем держит на плечах своих.
Еще мне больно думать, что дитя земли,
Стоглавый обитатель Киликийских гор,
Злосчастный великан, Тифон неистовый,
Побит и сломлен. Челюстями страшными
Он скрежетал, бунтуя против всех богов.
Глаза его сверкали диким пламенем,
Вот-вот, казалось, Зевсову низвергнет власть.
Но Зевс в него стрелу свою бессонную
Направил, громом и огнем разящую,
И вмиг с его бахвальством и надменностью
Покончил.
Но миф о Прометее не сводится к банальной инверсии; другие представители старшего поколения богов (титаны), в отличие от Прометея, ничего хорошего людям не дали, а Тимфон и вовсе представляет разрушительные силы, подобно тому же ведийскому дракону Вритре, побежденному Индрой. Бросается в глаза скорее то, что суть конфликта «похитителя благ» с «обворованными» перенесена из плоскости «небесные боги — подземные боги» в плоскость «боги — люди» (чьи интересы и представляет в этом сюжете Прометей). Парадоксальным образом Зевс — небесный бог, представляющий новый, упорядоченный мир, созданный после свержения власти хтонических титанов — с архетипической точки зрения выступает в качестве силы, скрывающей блага (аналогичной хтоническим силам в мифах иных народов).
И даже в переданном Гесиодом в «Теогонии» мифе о создании ритуала жертвы этот ритуал — у тех же ведийских ариев связанный с победой небесных богов над хтоническими через похищение у них благ, необходимых для ритуала (огонь, сома, коровы) — превращается в историю не торжества богов, а их обмана со стороны хитроумного Прометея. Прометей делает так, что Зевс в качестве жертвы богам выбирает не мяса и потрохи жертвенного быка, прикрытые его желудком, а их кости, покрытые сверкающим жиром. Интересно, что в версии Гесиода именно за этот проступок Зевс прогневался на людей и отобрал у них огонь.
На мой взгляд, миф о Прометее — инвертирующий классический индоевропейский мотив похищения жизненных благ из мира хаоса и связанный с ним сюжет о создании ритуала жертвы — отражает особенности древнегреческой цивилизации, которая из всех народов мира в наибольшей степени позволяла себе скепсис, насмешки и критику в отношении богов. Достаточно вспомнить, что автор «Прометея Прикованного», содержащего резкие упреки в адрес олимпийцев и самого Зевса, Эсхил, был глубоко набожным человеком, родившимся в Элевсине — центре посвященных богиням Деметре и Персефоне Элевсинских мистерий.
И всё же, конечно, богоборческий характер мифа о Прометее нельзя абсолютизировать. В аутентичной версии прометеевского мифа — в том числе и у Эсхила, где он нарисован как благородный страдалец, а не как хитроумный трикстер у Гесиода — конфликт Зевса и Прометея заканчивается примирением. Более того, спасши людей от уничтожения богами во время Потопа, Прометей оказывает богам двойную услугу (даже если не брать эсхиловскую версию о том, что он сообщил Зевсу, ребенок от какого брака может лишить его власти). Во-первых, без людей они не смогли бы получать жертвы. Во-вторых, без человеческого по матери героя Геракла (освободителя Прометея, также уничтожившего множество опасных для человечества чудовищ) олимпийцы не смогли бы победить гигантов, представителей хтонических сил, в «Гигантомахии», и Зевс утратил бы власть над миром.
Так что даже в мифе о Прометее, инвертирующем классическую версию рассматриваемого мною мифа о похищении благ из мира хаоса и создании ритуала жертвы, в ряде аспектов воспроизводится древний индоевропейский миф о победе над хтоническими силами.
Автор — Семён Фридман, «XX2 ВЕК».
Вам также может быть интересно: