Анне, которой недавно исполнилось двадцать четыре года, пришлось сделать непростой выбор после развода родителей.
Её отец, страдающий эпилепсией и диабетом, оказался в уязвимом положении. Мать, не выдержав сложностей, два месяца назад ушла жить к подруге и оставила семью.
Хотя Анна жила отдельно, она решила вернуться в трехкомнатную родительскую квартиру, чтобы ухаживать за отцом и обеспечивать ему необходимую помощь. Однако вскоре она пожалела о своем решение...
*****
– Куда собралась? Ужин стынет! – раздраженно выкрикнул Виктор Иванович, едва дочь подошла к входной двери.
Анна остановилась, крепко прижимая к груди свою сумочку. Она прекрасно знала, что каждый такой вечер завершится очередным конфликтом.
Однако свежий воздух и возможность побыть наедине с собой были важнее страха нового скандала.
– Папа, я всего на полчаса! Просто пройдусь немного, проветрюсь… – раздраженно проговорила девушка.
– Проветриться она решила! – перебил отец, нервно перебирая свои таблетки. — Или ты забыла, кто я такой? Инвалид, больной человек... Я без твоей помощи даже лекарства принять не смогу...
Анна закрыла глаза, почувствовав знакомое чувство вины. Она решила остаться с Виктором Ивановичем, чтобы облегчить его боль и показать свою любовь, но вскоре поняла, насколько тяжким окажется этот долг.
Первые месяцы жизни с отцом оказались настоящим испытанием. Мужчина установил жесткие правила: возвращаться домой строго к шести вечера, готовить ужин, следить за приемом лекарств.
Любое отклонение от графика приводило к бурным ссорам и обвинениям в черствости и эгоизме дочери.
– Ты думаешь только о себе! – закричал отец, хватаясь за сердце всякий раз, когда Анна попыталась объяснить необходимость личной жизни. – Пока я жив, твоя обязанность – заботиться обо мне!
Девушка терпела, убеждая себя в том, что это болезнь отца делает его таким требовательным и вспыльчивым.
Однако постепенно терпение иссякло. Каждое воскресенье превращалось в битву за свободу: отец настаивал на семейном досуге, категорически отказываясь отпускать дочь гулять с подругами или посещать культурные мероприятия.
– Молодость пройдет, а семья останется! – твердил он, не замечая страданий Анны.
Прошло полгода, и отношения стали накаляться еще сильнее. Виктор Иванович начал вмешиваться в личную жизнь девушки, критикуя её друзей, одежду и увлечения. Особенно остро реагировал он на её стремление носить платья и юбки.
– Посмотри на себя! – возмущался он, увидев дочь в новом наряде. – Разве приличная девушка позволит себе такую короткую юбку? Люди подумают невесть что!
Вскоре Анна заметила странные пропажи вещей из гардероба. Несколько любимых платьев и юбок таинственным образом исчезли из шкафа.
Она спрашивала отца – тот лишь пожимал плечами, делая вид, будто ничего не произошло.
Но однажды вечером, вернувшись с работы раньше обычного, девушка увидела, как он выбрасывает её новую блузку в мусорное ведро.
– Зачем ты это делаешь?! – воскликнула она, поражённая увиденным.
– Чтобы ты выглядела достойно! – отрезал мужчина, не поднимая глаз. — Хорошая дочь не станет выставлять себя напоказ!
Эти слова больно ранили девушку. Она почувствовала себя загнанной в угол, лишённой права выбора и собственного мнения.
Время шло, напряжение усиливалось. Вскоре начались нападки на внешность и макияж Анны.
Виктор Иванович утверждал ее в том, что настоящая женщина не нуждается в красках, чтобы понравиться окружающим.
Однажды, вернувшись домой после работы, Анна застала отца за странным занятием: он методично выкидывал её косметические принадлежности в мусорное ведро.
– Что ты творишь?! – сердито проговорила она, не поверив своим глазам.
– Всё это вредно для здоровья! – заявил отец, выпрямившись во весь рост. – Настоящие женщины так себя не разукрашивают!
Анна вспыхнула от ярости и отчаяния. Все накопившиеся эмоции вырвались наружу:
– Ты не имеешь права распоряжаться моими вещами! Это моя жизнь, мой выбор!
Виктор Иванович побледнел, схватился за грудь и рухнул в кресло.
– Сердечный приступ! – прохрипел он. – Ты хочешь моей смерти!
Испуганная дочь метнулась к телефону, собираясь позвонить в "Скорую помощь".
Но отец внезапно очнулся, взял трубку и позвонил старшему сыну Антону.
– Приезжай срочно! – злобно прошептал он. – Твоя сестра пытается отравить меня! Она явно хочет завладеть квартирой!
Анна стояла посреди комнаты, потрясённая происходящим. Слезы покатились по щекам, смешиваясь с обидой и гневом.
Наконец-то она поняла, почему мать ушла от отца много лет назад. Жизнь рядом с человеком, контролирующим каждое движение и слово, стала невыносимой пыткой.
Утром следующего дня Анна собрала вещи и навсегда покинула родительский дом.
На столе осталась записка: "Папа, прости, но я больше не могу так жить. Заботься о себе сам".
*****
Неделя на съемной квартире прошла в нервном ожидании. Девушка почувствовала вину, но одновременно – непривычную, почти головокружительную легкость.
Сон без криков, возможность надеть то, что нравится, выйти на улицу без отчета – это была свобода.
Звонок Антона прервал спокойствие младшей сестры. Голос брата был холодным, обвинительным:
– Ну что, довольна? Бросила отца одного, больного! Мать сбежала, а теперь и ты! Совести у тебя нет, Аня! Он чуть не умер от сердечного приступа из-за твоих истерик!
Михаил, второй брат девушки, присоединившийся к разговору по громкой связи, поддакивал:
– Да, как ты могла? Мы все обязаны ему! Он же отец! Ты должна немедленно вернуться и извиниться.
Годы терпения, подавленная злость и обида вскипели в Анне. Голос ее задрожал, но все равно прозвучал твердо:
– Обязаны? Мы? А где были вы все эти полгода? Где вы были, когда он кричал на меня за опоздание на пять минут? Когда выбрасывал мои вещи? Когда контролировал каждый мой шаг и называл распутной девкой за юбку выше колена? Теперь вы звоните мне, чтобы пристыдить?
На другом конце провода повисло тяжелое, красноречивое молчание. Девушка сделала глубокий вдох, собираясь с силами.
– Вы так переживаете за отца? Отлично. Вот вам мое предложение: давайте по очереди ухаживать за ним. Месяц ты, Антон, заботишься, месяц Михаил, а потом я, – неожиданно предложила она. – Я уже полгода отдала ему. Теперь ваша очередь показать, какие вы заботливые сыновья. Берите отца к себе. Или переезжайте к нему в родительскую квартиру, раз она так всех волнует.
– Ты что, с ума сошла? У меня же семья! Дети маленькие! Квартира однокомнатная! Как я могу его взять? – проворчал Антон.
– А у меня командировки постоянные! Жена одна не справится! Да и он не захочет к нам, ему в своей квартире привычнее. Ты же там жила одна, тебе было проще, – поспешил оправдаться Михаил.
Анна горько рассмеялась. Этот ответ она предчувствовала.
– Проще? Это вам проще надавить на меня, чем самим взять за него ответственность, – укоризненно проговорила сестра. – И знаете что? Я прекрасно понимаю, почему вы не хотите его брать. Вы знаете, какой у нас отец. Знаете его характер, его капризы, его манипуляции. Вы знаете, почему мама ушла, но вам удобнее обвинять меня – молодую, бездетную, вечно всем должную. Потому что тогда вам не придется брать на себя этот невыносимый груз. Вы его боитесь так же, как боялась я. Только честности признаться в этом у вас нет.
Молчание после ее высказывания затянулось, теперь оно было неловким и стыдливым.
– Ну, мы поможем деньгами на сиделку... – неуверенно пробормотал Михаил.
– Решайте сами, – холодно оборвала его Анна. – Я выслушала ваши упреки, а теперь выслушайте мой ответ: я ушла, чтобы жить нормально. И не вернусь. Договоритесь с отцом сами. Или найдите ему сиделку, или сами с ним живите. Меня это больше не касается.
Она положила трубку, отрезав поток оправданий и новых упреков. Руки задрожали, но на душе было пусто и странно спокойно. Она сделала свой выбор.
Виктор Иванович, оставшись один, завалил сыновей жалобами на "неблагодарную дочь".
Антон и Михаил поддерживали его, ругая Анну в разговорах и требуя, чтобы она одумалась.
Они скидывались на продукты, изредка звонили пожилому мужчине, но ни один так и не рискнул приехать пожить с отцом или взять его к себе надолго.