Вечером 7 сентября 1891 года, Апраксин рынок был встревожен вестью об убийстве одного из старейших книготорговцев Елисея Ивановича Екшурского.
Так это событие описывалось в Петербургском листке.
На металлической линии в собравшейся вокруг лавки толпе слышались разговоры.
-Уж не сынок ли ухлопал, что-то больно хмурый проходил в отцовскую лавку.
-Так и есть, сынок Сергей Елисеевич, он уж и сознался, отозвался сосед покойного. Эх, для кого копил деньги.
-Да больно скупенек был.
По общим отзывам соседей и других торговцев, знавших Елисея Ивановича Екшурского, старик (ему перевалило за 60 лет) имел деньгу не малую, тысяч двести, если не больше, но был скуп и не только не баловал свою многочисленную семью, но и денег в доме не держал. Сохранял он их поблизости от себя в своей лавке. Старик был крутого нрава, деспотичен, сыновей держал в черном теле. Хотя внешне содержал семью прилично, нанимал хорошую квартиру в Ново- Ямской улице (Разъезжая ул.) д. №25. Дальше внешнего приличия не шел. Не дозволял сыновьям заниматься делом, денег не давал.
Такие семейные отношения отразились на характере детей. Нервные, раздражительные, болезненные. Особенно нервностью отличался сын Сергей (22 лет). Отношения с отцом были настолько сильно натянуты, что он переселился в отдельную квартиру.
По словам Сергея, он пришел к отцу, дабы убедить его дать денег на открытие своего дела или хотя бы на жизнь, но все уговоры были тщетны. Дело дошло до крайности. Сергей дважды выстрелил в отца из карманного револьвера Лефоше.
Через четверть часа, Екшурский младший явился с повинной в участок.
Случай достойный пера Федора Михайловича.
Как уже было сказано в начале, Елисей Иванович Екшурский был одним из старейших книготорговцев Апраксина рынка.
О книжной торговле в Апраксином рынке, довольно интересно написано в воспоминаниях Николя Ивановича Свешникова, который знал всю местную «кухню» книготорговли не понаслышке. Он сам торговал и был знаком со многими книготорговцами.
Свешников пишет, что в Апраксином рынке, в старину, торговля книгами в основном производилась только на развале и с рук.
Там существовала даже особая книжная линия. Эта линия, как и большинство прочих торговых линий Апраксина рынка, состояла из небольших деревянных лавок, построенных не корпусами, а каждая особо, но тесно сплоченных, между собою. Примыкали эти лавки к каменному корпусу называвшемуся Металлическим (по продаваемому товару). У каждой из лавок, снаружи, понаделаны были прилавки и столы, на которых торговцы выкладывали кипы разных старых и новых книг и журналов.
Всех книгопродавцев или, как их просто звали, книжников в Апраксином рынке до пожара, бывшего там в 1862 году, находилось человек до двадцати.
Из общего числа более прочих выделялись, как состоятельностью, так и деловитостью - Яков Васильевич Матюшин, Иов Герасимович Герасимов, Семен Васильевич Ваганов, Василий Васильевич Холмушин и Дмитрий Федорович Федоров. У каждого из этих торговцев была своя специализация.
Так, Яков Матюшин торговал в основном старыми книгами, русскими и иностранными. Он был большой знаток книжного дела, обладал замечательною памятью и кроме того имел профессиональное чутье на книжный спрос. Мог определить, какие книги будут продаваться, а какие нет.
Хотя Матюшин продавал свой товар дорого, библиофилы охотно посещали его. У него был действительно хороший выбор книг по всем отраслям знаний. Ни у кого нельзя было найти такого выбора редких брошюр, оттисков и журнальных статей, как у Матюшина. Много редкостей было доставлено им в Императорскую Публичную библиотеку и в другие подобные казенные организации.
Иов Герасимов начинавший с торговли лубочными картинками в двадцатых годах 19 века, стал самостоятельным и дельным книжником. Торговля его пошла в гору после случая с выгодной покупкой промокших в наводнение 1824 года книг Синодальной типографии.
К сороковым годам у Иова Герасимова было уже несколько книжных лавок. Несмотря на свою малограмотность, Герасимов обладал замечательною памятью, что если он раз видел какую-нибудь книгу, то непременно запоминал ее так хорошо, что знал, кто ее автор, сколько должно быть томов или частей, сколько раз, где и в каких годах она издавалась. Особенно он был большой знаток в старинных церковных книгах. Он лучше других знал этот товар и по печати мог определить, из какой типографии книга вышла, при каком патриархе и императоре издана. Писатель Н.С. Лесков был частым покупателем старинных книг у Иова Герасимовича.
Василий Холмушин занимался торговлей, преимущественно народного товара. Он торговал духовными книгами, житиями святых, оракулами, письмовниками, песенниками, народными романами. Его покупателями в большинстве были торговцы на ларях и на столиках, разносчики по Петербургу, а также провинциальные торговцы и офени. Были у Холмушина и свои издания, также в основе своей народные. Известность Холмушина была такова, что в популярной народной пьесе «Путешествие апраксинского купца в ад», шедшей с большим успехом в Александринском театре, его образ был выведен в персонаже под фамилией Халмин.
Семен Васильевич Ваганов, торговал русскими и иностранными книгами. Больше всего любит духовную литературу и журналы и скупая этот товар в издательствах большими партиями. А.А. Краевский и Н.А. Некрасов всегда предпочитали его другим книгопродавцам, и остатки «Отечественных записок» и «Современника» по истечении года поступали в лавку Ваганова.
Родственник Холмушина Дмитрий Федоров любил торговать книгами, имевшими спрос у образованной публики. Дмитрий Федорович придерживался учебного товара и книг по разным отраслям знаний. Приобретал Федоров и книги беллетристического содержания, но только известные сочинения известных авторов. То есть то, что ценилось в продаже.
Есть у Свешникова и воспоминания о Елисее Ивановиче Екшурском.
Елисей Екшурский, первоначально был букинистом-мешочником, книгоношей т.е. торговал книгами в разнос.
Букинисты-мешочники, особый тип книжников. Они носили книги к своим клиентам в перекидных мешках, называемых «сорочками». Этакие ИП-шники службы доставки, только без спецтранспорта. Эти букинисты разносили свой товар по преимуществу интеллигенции, как-то: академикам, профессорам и прочим любителям, библиоманам, а самыми лучшими их покупателями были богатые офицеры военной академии и кавалерийских полков гвардии. Услуги мешочников-букинистов пользовались большим спросом, т.к. они являлись поставщиками больших редкостей, зачастую запрещенного товара. Одним они поставляли «клубничку», другим политическую литературу. Часто выменивали свой товар на прочитанные, уже малоинтересные владельцам, книги.
Все эти мешочники-букинисты были «ребята разбитные», ловкие, за словом в карман не лезли. Настоящие менеджеры своего дела. Умели показать товар и правильно сторговаться.
Умели они и фальсифицировать книги. В хорошие книги, оказывавшиеся неполными, вкладывали листы из других книг, подходящих по формату и по печати. На титулах подчищали численность томов и из какой-нибудь нестоящей и рваной книги вклеивали конец и затем отдавали в переплет. Все это делалось настолько аккуратно, что только опытный человек мог заметить такую фальшь. Но все же мешочники-букинисты были вполне полезными, потому что без них довольно трудно было бы найти нужную книгу, а они хорошо знали, у кого из книгопродавцев какие имелись редкости.
Елисей Екшурский в свою бытность мешочником-букинистом уже имел определенный достаток и пользовался доверием состоятельных книжников.
Сметливый и достаточно развитый человек, он во время своей молодости не прочь был погулять с компанией товарищей.
Вот такой случай рассказывал Елисей Екшурский Николаю Свешникову.
«Я, - рассказывал Екшурский,… повадился с одной компанией погуливать. Как бывало наступает вечер, так мы и заберемся в трактир „Стамбул“ у Пяти Углов, и пойдет у нас попойка. Вот однажды сидим мы тут у окошка, - пируем; на столе у нас бутылочки, рюмочки, закуска и все такое. Сидим, попиваем. Случайно мимо этого окна проходит Семен Васильевич (Ваганов) и увидал меня. Я, конечно, его не заметил, а он остановился, посмотрел на меня, посмотрел с кем сижу и что у нас на столе. Наутро выхожу я в лавку и, немного погодя, вижу - подходит ко мне Семен Васильевич.
- Пойдем, говорит, Елеся, чай пить (Екшурского до старости в глаза и за глаза товарищи-книжники называли Елеся).
Мы пошли. Привел он меня в отдельный кабинетец. Подали чаю. Налили по чашке и выпили. Потом он и спрашивает меня:
- А что, Елеся, ты когда-нибудь читал псалтирь?
- Читал, говорю. Хоть не всю, а читал, ведь я торгую же Псалтирями.
- А ну-ка, скажи мне, как начинается первый псалом.
- Блажен муж, иже не иде на совет нечестивых…- начал я.
- Довольно,- говорит Семен Васильевич, - я только к тому тебя спросил, что я знаю, что ты читал это, может быть, сотни раз, а слова царя-пророка послушать не хочешь. Ты вчера вечером, где был? С кем сидел, угощался? Ведь это все матушкины сынки да приказчики. Ведь у них у всех деньги-то краденые: у одних из отцовской выручки, а у других из хозяйской. А ты сам хозяин, сам работаешь, сам и деньгу наживаешь. Так след ли тебе связываться с такой компанией? Тебя теперь зовут Елеся, будут величать и Елисей Иванович, а повадишься с этими людьми, так достукаешься до того, что будут звать Елеськой.
И вот,- продолжал Екшурский, до того он меня усовестил, что я по вечерам… больше не ходил мимо этого трактира… ».
Беседа Екшурского с Вагановым не прошла даром.
В начале шестидесятых годов Елисей Николаевич открыл в Апраксином рынке небольшую лавку. Первоначально торговал чем придется, а затем, познакомившись с московскими издателями народных книг, начал выписывать от них разную мелочь и продавать торговцам-разносчикам, ходившим по трактирным заведениям, и торговцам на ларях. И вскоре сделался и сам издателем разной мелочи. Малоизвестные авторы составляли для Екшурского песенники, сонники, разные гадальные книжки и небольшие повести и рассказы с интересными заглавиями. Цены на такие издания были вполне доступными и не превышали 6 копеек (на 1870г.).
Как хороший маркетолог, для большего продвижения товара и привлечения потенциальных покупателей, Елисей Иванович не скупился на угощения. Каждое утро он собирал ватагу мальчишек-спичечников, которые в то время торговали и книжками, и водил их в трактир поить чаем. Покупателей посостоятельнее, он водил в более приличное место, где вместе с чаем делал и другое угощение. Также он обходил старых своих приятелей-букинистов и собирал их в знаменитый тогда трактир Михайловский.
Шестидесятые годы 19 века, были самыми благоприятными для книжной торговли. В те времена была определенная цензурная свобода. Периодических изданий в большом количестве еще не было, а спрос на книги во всех классах общества возрастал. Да и книгопродавцев, как крупных, так и мелких, было сравнительно не много.
Екшурский в те времена торговал очень хорошо. Помимо книжной торговли он занимался ростовщичеством, что приносило ему хороший доход.
Успехи по торговле развили в нем до некоторой степени страсть к наживе и скупость.
При встрече с приятелями он никогда не осведомлялся ни о здоровье, ни о чем другом. Первый вопрос его был постоянно таков: ну, как наживаешь деньги?
«Так через излишнюю стяжательность и скупость Екшурский погубил сам себя»-заключал рассказ о апраксинском книжнике, Николай Свешников.
По мнению общественности, трагедия произошедшая в 1891 году, в Апраксином рынке стала печальным итогом крайней алчности Елисея Екшурского и беспринципного отношения к близким людям.
Но были и люди, хорошо знавшие Екшурского, говорившие о том, что рассказы о его скупости были сильно преувеличены.
Да, Екшурский был расчетлив, но далеко не скуп. Он нанимал для своего семейства приличную дачу в Териоках. Детям старался дать хорошее образование. Дочери воспитывались в пансионе, а сыновья в дерптском реальном училище. А сам отцеубийца Сергей учился в 1-й С.-Петербургской гимназии, но по неспособности был вынужден оставить ее. Отец хотел, что бы сын торговал в лавке, но Сергей просил отца отпустить его жить на отдельную квартиру, где он хотел заниматься поэзией. Незадолго до трагедии Елисей Екшурский, не смотря на скупость, снабдил сына Сергея деньгами (выделил 400 рублей) для лечения в Старой Руссе.
При вскрытии завещания составленного Екшурским за год до трагедии, выяснилось, что он оставлял сыну Сергею приличную сумму.
Похоронили Елисея Ивановича Екшурского на кладбище Новодевичьего монастыря.
После долгого разбирательства Сергей Екшурский был помещен в один из домов для умалишенных. А через два года Сергей Елисеевич был похоронен рядом с отцом.
«Книжное дело» Екшурских было окончено.
В адресной книге Петербурга 1914 года можно найти информацию о живших на 8-й Рождественской улице в доме 46: вдове купеческой Прасковье Парфентьевне Екшурской и ее сыновьях- Владимире, Константине и живущем в Левашово Павле Елисеевиче.
В Петербургском листке за 1904 год, попалась заметка с упоминанием доклада Константина Елисеевича Екшурского прочитанного им в СПб духовной академии на тему – «Учение Эпикура об удовольствии». К.Е. Екшурский в 1905-м году окончил СПб духовную академию со степенью кандидата богословия и до 1917 года служил в канцелярии Святейшего Синода.
В адресной книге 1924 года К.Е. Екшурский записан как преподаватель. Проживал с Екатериной Михайловной Екшурской по 2-му Муринскому проспекту д. 51.
В интернете можно найти сведения о Владимире Елисеевиче Екшурском, работавшем в советское время учителем 209 школы и репрессированном в 1937 году.
В 1929 году братья Константин и Владимир Екшурские проживали в Ленинграде на Лесном пр. д. 62.
Источники:
Свешников Н.И.- Воспоминания пропащего человека. М. Новое литературное обозрение, 1996г.
Материалы для истории русской книжной торговли, Спб. 1879
Семейная драма//Петербургский листок, 8 сентября 1891г.;
Петербургский листок- 25 сентября; 27 сентября; 15 декабря 1891г.
Весь Петербург, 1892-1917г.
Арсеньев А. В.- Первая книжная лавочка в Петербурге при Петре Великом, Санкт-Петербург : Д.Ф. Федоров (сын), 1887г.
Неугасшие искры. Альбом карикатур и поучительных рисунков (на память многим) / рис. Н. Степанова и др. (в 12 вып.) Вып. 1-4. СПб.: Издание книгопродавца Елисея Иванова; Тип. В. Спиридонова, 1864.
РГИА:
Ф. 796 Оп. 150 Д. 628 По определению Святейшего Синода, о "Православном молитвеннике" статского советника Лаврентьева и "Толковом" - издателя Екшурского
Ф. 796 Оп. 166 Д. 2244
По прошению Санкт-Петербургского книгопродавца Екшурского о разрешении ему печатать "Толковый молитвенник".
Ф. 801 Оп. 1 Д. 1316
Контроль при Синоде. Об определении на службу в Контроль при Синоде кандидата богословия Константина Екшурского.