Солнце красным шаром садилось за речку, начали свой концерт, выспавшиеся за день лягушки.
Заухала, задудела выпь, со стороны степи потянуло сладковатым дымком костра.
Лето...
- Дедуня...
-Ойя.
-А расскажешь сказку?
Ребятня, помытые, накормленные, сидят на лавках "под крышкой", это такой навес, крыша на деревянных столбах ,там стоит стол, семья там ест летом.
Бабушка даже иногда прикемарит на лавке, а потом соскочит и побежит по своим крестьянским бабушковым делам.
-Так, ить, не зима чай, Андрюша...
-Ну и что...дедуня, расскажи?
- Расскажи, дедуня...расскажи...
Ну в хату, что ли тогда айда, Глаша, ты што тама?
-Да иду Ваня, с Нюрой последними новостями перекинулись.
-Сплетни плели?
-Да какой сплетни, Кузьмин Петька -то, слышь, машину себе купил.
-А чё ему не покупать, куркуль, он и есть куркуль...Кажну копейку складыват, слышь, ни детям ни жене, а всё в мошну...но зато на машинке будет ездить.
Ну идём, Глаша, ребятёшки уже носами клюют.
-Мы не клюём, деда мы сказку хотим...
- Сказку...
-Да...
А можа ну его...
-Нет, нет, нет, - шумят ребятишки.
-Ну...слухайте...Сказка - побаска, синяя завязка, воробей -дрист...
-Да деда, не надо нам такую...
-Не надо?
-Нет.
-Ну, а какую вам?
- Интересную.
- Интерееесную...Ладно, идёмте...
Зашли домой расположились по местам, малые кто с дедой, кто с бабой, а старшие на диван и на кровать.
-Сказку знать, а какую?
-Про петуфка, деда, - просит самый маленький внучик Ванюшка.
-Про петууушкааа? Ну что же, слухайте.
У моей бабушки Дуни, старушки умной, доброй, справедливой, вся живность была умная, вот хоть корову возьми.
Такая умница, молоко домой всегда несла, нигде, слышь, не оставляла, сама всегда приходила, не надо за ней было, как за другими коровами, ходить вот это, гнать с табуна, нет уж, сама, придёт, калитку откроет, в стойло уйдёт, только что, сама себя не подоит.
Вот такая умная животина была.
Овцы, скажем, те тоже, никогда дальше огорода не уходили, а уж про собак с кошками то и говорить нечего, до того умные...
Был у бабушки петух, она его Прохором звала.
Красный такой, а в хвосте, слышь-ка, пёрья, красные, чёрные, зелёные, белые, разноцветные.
А горластыыыый, жуть.
От только солнце ещё не встало, только чуть- чуть окропило лучами начало неба, а он уже на заборе уже орёт, такой был.
Как заведёт свою песню.
- Ку-ка-ре-куууу! Просыпайтесь, лодыри! Работать пора!
Вот такой был петух, вся деревня его слыхала.
Вот однажды сидит знать Прохор на заборе и орёт по своему обыкновению прислушался, а бабушка Дуня бормочет.
- Ох, не было б у меня этих хлопот, жил бы у меня, предположим, не петух, а человек — помог бы в огороде, дрова поколол бы…
Дюже Прохор, на мужика моего, Иннокентия Фадеича похож, такой жа крикливый был, гоношистый, так жа...пёрья распустит и ходит...Эх...хоть какой ба был, а дрова бы поколол...
Прохор призадумался.
А чего это я? Бабушка меня кормит, поит, курятник вон, наняла дядю Васю, он отремонтировал, а я что? Бесполезными делами занимаюсь токма.
И решил Прохор, быть ему человеком.
Сначала он стал учиться ходить по-людски.
Идёт, слышь по двору, выставит лапу вперёд, крылья вот так, в боки уставит, палочку какую-то в клюв взял, будто он курит, ну как дядя Вася.
Все куры шарахались, а утка Дуня от смеха упала в бочку с дождевой водой.
Но, Прохор не сдавался, нет, не тот он человек, то есть петух, чтобы просто так сдаваться.
Когда он понял, что всё, умеет ходить как человек, пошёл в сарай, взять топор и наколоть бабушке дров.
Тащил, тащил тот топор...Не поддаётся...Закричал сердито и пошёл бабушке помогать, суп решил сварить.
Картошку поклевал, огурцы там, помидоры раскидал, бабушка его и шуганула, забыл Прохор, что он таперича человек, взлетел на столб и закукарекал от обиды.
А бабушка пообещала из него суп сварить и велела петухом опять стать, а не человеком казаться.
Прохор и послушал бабушку...Но иногда, нет-нет, да и пойдёт по двору, будто он человек.
Сопят малыши.
Похохатывает бабушка.
-Ну ты , дед и сказочник...
-А, что...Сами просили...Андрюша, а ты что не спишь? Маша? Гена, Зоя?- спрашивает у старших внучат дедушка.
-Так мы сказку хотели, деда.
-Ну, так я рассказал.
-Не такую, эта для малышей, а мы свою хотели, ну для нас...
-Для вааас.
Ну что же, слухайте...
Идёт как -то мужичок с поля, завернул немножко сенца в тряпицу какую и тащит на себе. А лошадки у него не было, бедный был, к одному, к другому соседу сунулся, никто не даёт, ну на себе и таскал.
Дети -то, мал мала меньше, коровёшка у них, её знать, кормить надо ну, чтобы молочко там, сметанка, детям -то было, простокиша, опять же.
Так вот, идёт себе, тащит на горбушке сенце-то, смотрит, у дороги человек лежит.
Грязный, весь, в лохмотьях, в коростах каких-то.
-Ты чего тут?
-Проходи мимо, -шипит нищий - проходи...
-Да как же я пройду, ежели тебе помощь надо?
-Тебе самому бы, помощь бы не помешала, - нищий -то говорит.
-А мне на что? Руки -ноги есть, голова тоже на плечах, постой-ка, - положил увязанный тючок сенца на дорогу, сам покопошился в узелке, нашёл чего.
-На- ко съешь. Да молочком запей.
-Что это?
-Лепёшка, Марья моя пекла с утра, как я пошёл за сеном, ешь, свежая ещё.
-Так ты же себе поди оставил.
-Ешь давай...На вот, молочком запей. Ох, ты ж, а что это у тебя? Кровь? Ноги сбил до крови...Поди по святым местам пошёл?
-По местам... да, - закашлялся человек, поперхнулся...Отстал...от своих.
-Вот и ешь, слухай...а идём к нам, здесь недалеко.
-Зачем?
-В баньке помоешься, жена моя тебе вещей каких чистых найдёт и это, самое главное...лекарица она у меня, раны вмиг залечит, отдохнёшь дня три, да пойдёшь своей дорогой, да не боись...денег за постой не возьму.
-Денег...
-Ну.
Блеснул глазами нищий, встал опираясь о мужика, ноги совсем не идут.
-Ох, Герасим, не дойдём мы с тобой, брось меня...на что тебе такая ноша?
Чудное дело, подивился мужик, навроде я ему не говорил, как меня кличут, а может и сказал, ну да ладно.
-Ты слышь-ка чего, ты это...держись крепче, я от так, сено закину за спину, а ты за тючок держись и ежели чего волокись следом, ничё...дойдём.
Не боись.
Я мужик крепкий, идём...
И потащил, идёт, будто то пудов несёт, ноги не идут, а он идёт, да ещё и сотоварища невольного своего подначивает.
Как налетел ветер, небо потемнело, тучи изко- низко над головой, большие, полные дождя, чёрные...
-Ох, не дойдём, Герасим, брось, оставь меня.
-Да что ты...нечто же я живое существо брошу в непогоду такую, держись крепче, дойдём, здесь уже рукой подать...
Вмиг просветлело небо, будто и не было ничего, солнышко, погода хорошая опять, вроде и идти легче стало, мужик даже этот быстрее, вроде как пошёл.
Вот и деревня, вот и дом.
-Заходи...заходи...Маша, Марья, проводи гостя в дом.
Вышла женщина — жена Герасима, улыбается и слышь- ка, не брезговает. Детишки высыпали, мал мала меньше, что горох.
-А что, Герасим, нечто все твои.
-Мои, - говорит с гордостью.
-Тятя, а это кто?
-Гость, дети...гость...Машенька, а банька у нас тёплая?
-Тёплая, милай, - жена отвечает - а ежели остыла, так вмиг подтоплю, вы проходите в дом.
-Да я здесь...
В баню гостя сводили, в чистое переодели, накормили нехитрым ужином, что сами ели то и гостю давали...смотрит Герасим, вроде и не старый мужик, голова чёрная, кудрявая, борода окладистая, а глаза, словно угольки горят...
Жена мази принесла, велела ступни мазать, да и сама показала как, слышь- ка...не погребовала.
-А что это ты сено на себе таскаешь, вон вокруг у соседей лошади есть...
Мужик -то, у Герасима спрашивает.
-Так -то у соседей, мил человек, а у нас -то нет, вот Вася с Мишей подрастут, я тачанку склочу и будем возить на тачанке.
-Странный ты...
-Отчего же?
-Ну так ты им идёшь и помогаешь...а они тебе просто...с...с...спа-си-бо, говорят, а коняшку не дают, тоже сено перевести, а?
-Да, Бог с ними...
Пришелец помрачнел.
-Бог -то с ними...а с тобой кто?
-И со мной Бог, он с нами со всеми...
-Только у тех-то видно, другой Бог?
-Нет, он един, ты человече, по святым местам ходишь, должен знать, что Бог у всех един...
-Един...говоришь. А что же это твой Бог, тебе не помогает?
-А с чего это ты взял?
Вот у соседа дети болеют часто, а мои тьфу- тьфу, Господь сберегает, коровка молочка хорошо даёт, жена -красавица, да умница, всё у меня хорошо...С Божьей помощью...
Счастье у меня есть, понимаешь?
Ладно, давайте спать укладываться, так за разговорами и ночь пройдёт. Ты точно решил в летнике спать?
-Точно...Спите.
Встаёт утром Герасим, что за чудеса, ажно глаза потёр, во дворе стоит скирда сена, не копёшка...скирда. Это же кто-то за ночь перевёз, сметал и завершил, это же сколько лошадок задействовали? Это как же?
А кто это? А как это?
-Ты куда, Герасим?
-Да как же, гость дорогой, кто-то ошибся, своё сено у меня сложил, оёёёй...Побегу по соседям, кто же это так...
-Да стой ты...дурень никто не ошибся, твоё это, ну...
-Нет, так не бывает, мне чужого не надо...
-Да твоё это...я перевёз...
-Ты? - недоверчиво смотрит Герасим на мужика.
-Я...
-А зачем?
-Как зачем? Тебе помочь. Эка ты , неблагодарный какой.
-Да я благодарен, мил человек...Да только много-то столько, это зачем? Для чего?
-Послушай, Герасим, коровку кормить будешь, лошадку...
-Какую лошадку? Чего ты? В своём ли уме?
Нет у меня лошадки.
- Теперь есть...
И правда, смотрит Герасим, а у дома на колышек привязанный, буланый конёк пасётся. Что за дела...
-У меня и денег -то нет, отблагодарить тебя, мил человек.
-Да что же ты заладил деньги, да деньги...
Сколько человек мимо прошли, кто-то и не глянул, кто-то отпихнул, а ты...не просто руки протянул помощи, на себя взвалил, домой к себе привёл, ужин разделил, раны обмыли с Марией...
Герасим смотрел растерянно.
-Да кто же ты будешь? Мил человек? Нечто...волшебник? Или...Бог? Уж прости меня грешного, тоже возомнил о себе, чтобы ко мне, да Бог пришёл...
А гость только посмотрел, глаза у него в тот миг засветились так, что Герасим, здоровый мужик, вдруг будто малым себя почувствовал — как тогда, когда первый раз грозу услышал, да под печкой прятался. Но не страшно было — а как-то светло и хорошо.
Что же ты...Герасим, не считаешь себя дотойным, чтобы Бог к тебе пришёл?
Я — тот, кого люди по-разному зовут,- мягко сказал гость.
Много у людей для меня имён...
Да не в том дело, как зовут.
Дело в том, зачем приходишь.
А я, Герасим, по людям хожу — ищу, где сердце живое, где тепло, где слово доброе ещё не изжито.
-Так ты… правда?
Гость не ответил. Только подошёл к Маше, положил руку ей на плечо, та и замерла на миг, будто весна по ней пробежала, будто она снова девчонка, босиком по росе бегущая.
Потом к детям обернулся, каждого ладонью по макушке погладил.
Улыбнулся, чисто так, ясно.
-Ну всё, дорогие мои...Пойду я, здесь я радость с вами обрёл,надежду, что не всё потеряно, что есть ещё светлые души.
- Да ты постой! - вскрикнул Герасим. -Хлеба возьми, Маша, собери скорее постой, ноги твои...они же в ранах...
Но гость уже шагал к дороге. И с каждым шагом будто таял в воздухе — не в тумане, не в свете, а в чем-то таком, чего не описать.
-Маш, - прошептал Герасим. -Он ведь… не человек, правда?
-Человек...милый, ещё какой человек, хоть и...Бог...
Сопят и старшие внуки, только Андрюша не спит.
-Деда.
-Ойя.
Какая сказака интересная, а вдруг, так оно и было?
-Может и было, Андрюша.
-Деда...
-Ну.
-А значит, он всё же есть? Бог?
-Есть конечно...
-А он только к добрым людям приходит? Таким как Герасим?
-Отчего же...Может и к недобрым прийти, как знать, что он захочет? Помочь или проучить?..
-Ааа, вон оно, как...Но лучше добрым быть, да, деда?
-Да, Андрюша...да.
Добрый день, мои хорошие.
Почитайте сказочку и ни о чём не думайте.
Обнимаю вас, шлю лучики своего добра и позитива.
Всегда ваша
Мавридика д.