«В Люблине, у господина Дурасова, живет один французский генерал и пользуется найденными там припасами, вином. Три приятеля у него обедали. Как скоро узнали в Москве, что в Люблине хорош стол, то все стали туда ездить обедать, и 29-го числа было за столом человек с 40 одних генералов». Это цитата из архивного документа, повествующего о положении дел в Москве во время французской оккупации осенью 1812 года. Хозяин усадьбы Николай Алексеевич Дурасов, знаменитый на всю Москву хлебосол, конечно, не предполагал, что все запасы продуктов в его усадьбе достанутся французам. Впрочем, впоследствии он говорил, что это и спасло Люблино от разорения. Дурасов приобрел усадьбу в начале 19 века, когда мало кто помнил, что в документах XVI века при Годуновых у нее было совсем иное название — Юркино… Холостяк и большой оригинал, Дурасов своими выходками заставлял говорить о себе всю Москву. Легенды ходили о его обедах, подобных лукулловым пирам. Вероятно, даже в Париже об этом прознали. Современники говорили, что Дурасов «жил в своем Люблине как сатрап, имел в садках всегда готовых стерлядей, в оранжереях — огромные ананасы».
Ананасы — не редкость в Москве 19 столетия, а вот дворец Дурасова необычен. Он выстроен в так называемом палладианском стиле, сочетая в планировке фигуры креста и круга. Вот откуда взялось предположение, что в соответствии с причудой богатого заказчика его дворец должен был напоминать сверху очертания ордена святой Анны. Да, от Дурасова можно было ожидать чего угодно — это был человек без комплексов. Архитектурный ансамбль был в целом выстроен в 1801–1806 годах, включая крепостной театр, театральную школу, оранжереи. А главный дом увенчали статуей Аполлона, символизируя, как того хотел Дурасов, его покровительство искусствам и музам, а также крепостным актрисам. В 1818 году после смерти Дурасова усадьба перешла его сестре Аграфене. Через полвека Люблино получило известность как главное дачное место Москвы. Ныне в музее Люблино вновь царствуют музы.