Серо-коричневый пустынный ландшафт навевал тоскливые мысли о предстоящем таком же однообразном ужине. Трое астронавтов, облачённых в громоздкие серебряные скафандры, неторопливо возвращались к кораблю по освещённой панорамными прожекторами равнине. Впереди процессии бодро перебирал лапами робопаук, навьюченный ёмкостями с пробами пород и инструментами. Грунт под ногами послушно и молчаливо проседал под тяжёлыми ботинками. Там, где отсутствует атмосфера, нет и никаких звуков. Четыре вереницы следов за спиной останутся нетронутыми до скончания веков.
Оба прожектора находились на высоких мачтах-треногах возле звездолёта, похожего на распухший шарик с новогодней ёлки. Первым, внимательная, заботливая Вайс, сидя в кресле пилота, обозначала идущим путь, а второй использовала, чтобы разглядеть окрестности. Длинные серые тени позади людей также уныло тянулись к самому горизонту.
До звездолёта предстояло преодолеть ещё немногим более километра.
– По крайней мере здесь приемлемая гравитация и твёрдая поверхность. Плюс большая равнина. Не самый худший вариант. Добыча ископаемых, если дойдёт дело, особых проблем доставить не должна. – рассуждал Носов – опытный космонавт с большим стажем работы в подобных экспедициях. Незаменимый в хорошем смысле специалист “в области всего”, как это часто водится у русских. – А в перспективе планета вполне сгодится и для создания транзитной станции.
– Ещё чего? – огрызнулся Ливер – самый молодой член экипажа. Ещё вчера протирал штаны перед тренажёрами. Светловолосый высокорослый мальчишка, до сих пор ничего стоящего в жизни не видевший. – Планета у чёрта в одном месте! Тут даже транзитная станция под куполом ни к чему. Пустошь…
– Оценка даётся по завершении геологических исследований. – холодно произнесла Вайс. Единственная девушка в экипаже – образец точности и пунктуальности. В отряде шутили, что Тая выучила все инструкции в многотомном Кодексе Астронавтики. А за глаза шептались о какой-то несчастной любви, в результате которой эффектная, пышногрудая красотка решила связать свою дальнейшую судьбу с космической разведкой. Что же, совместная жизнь с чересчур педантичной женщиной – нелёгкое испытание для большинства мужчин. – Если в сегодняшних пробах действительно содержится септруций, здесь скоро станет оживлённо. Или выяснится, что в горных породах залегают ценные минералы. Вот получим результаты анализов, и станет ясно.
Носов крепче сжал в руке небольшой контейнер с образцом породы, извлечённой со дна небольшого кратера. Характерные пурпурные кристаллы и правда похожи на септруций. А вот робопауку он не доверяет. Кое-что ценное приятно и самому дотащить до корабля.
– Золотые жилы там залегают, конечно! – выпендривался Ливер. – И септруций, и родий с фикрениумом вместе в придачу. Да на этой планете кроме базальта с железом искать нечего! Может быть организуем здесь выгодное предприятие по доставке железной руды на Землю?
Опытный капитан Вермонт наблюдал за всем через камеры бредущих снаружи. Вайс озвучивала регламенты. Так и следовало поступать.
– Больше дела, меньше слов. Пилот права – дождёмся результатов тестов. Всякая планета может преподнести любые неожиданности. Тем более, если она покинула свою звёздную систему. Хорошо ещё бы знать, когда и как это произошло.
Настоящий космический волк за долгую карьеру успел повидать всякое – от столкновений с метеоритами до полномасштабных колонизаций миров. Его авторитет не подвергался никаким сомнениям. Вермонт без устали твердил, что успех космических миссий при длительных перелётах держится на трёх китах: выдержке в экстремальных ситуациях, слаженной работе всей команды и отсутствии конфликтов между членами экипажа. А как раз с последним пунктом, после появления в коллективе вспыльчивого и невыдержанного тинейджера, то и дело стали возникать определённые трудности.
– Как-как? – продолжал умничать Ливер. – Планета небольшая, чуть больше Земли. Возможно, например, при столкновении галактик произошло редкое сближение звёзд. Чужая сблизилась с крохотной планетой и элементарно сорвала её с орбиты, увлекая за собой. Но звезда пронеслась так стремительно, что планета за ней не успела. Вот её и вырвало из родной системы в дальний космос. Ежу понятно!
Носова аж передёрнуло от эрудиции этого выскочки. И все это молча будут терпеть? Постоянно юнец Ливер портит всем настроение! Везде вставляет свои пять копеек. Третий полёт в жизни, а строит из себя спеца покруче Вермонта. Обычно космос быстро ставит таких на место.
– Хорошо теорию знаешь. Умница! – съязвил Носов. Ливер всё понял и заткнулся.
По левую руку от них километрах в трёх располагалась высокая гряда. Хребет тянулся сквозь умиротворяющую темноту вдоль всего горизонта. Контуры, прячущихся во мраке, остроконечных вершин можно было разглядеть только когда Вайс направляла прожектор в сторону гор. Массивные суровые стены и причудливых форм дикие, неприрученные скалы, не знавшие доселе уверенной поступи человека, приковывали взор и многообещающе манили, будто девы изголодавшегося с дороги странника. Профессор Чейзнер следовал взглядом за лучом света и задумчиво взирал на величавые пики. Самый возрастной и спокойный член команды. Удивительно, как геофизик за долгие годы службы не растерял здорового оптимизма и продолжал получать неизменное удовольствие от однообразной монотонной работы. Предвкушая грядущее близкое знакомство, учёный собирался хорошенько выспаться, а сразу после завтрака, отправиться изучать хребет. Ему предстоит не только исследовать состав и возраст пород и слоёв. Горы по-новому раскрывают характер планеты и всегда могут таить сюрпризы. Чейзнер удовлетворённо хмыкнул: пожалуй, день грядущий для него лично скучным не станет. Хотя, что такое здесь день?
* * *
На одной из вершин проснулся Нуллик. Спал он по привычке, зацепившись за один из утёсов. Младший из братьев проснулся позже всех. Остальные уже давно спустились к подножию гор. У самой поверхности они проводили время, когда-то считавшееся днём. А теперь нет разницы. День, ночь... Вечный холодный мрак, сменяющийся вечным холодным мраком. Вот и остаётся только спать, уцепившись за угрюмые, колючие вершины. Поближе к таким недоступным, далёким, насмешливым и еле ползущим по небу точкам. А, проснувшись, спускаться вниз. Вжиматься в промёрзшую до последней песчинки поверхность материнской планеты и пытаться согреться. Вся жизнь заключается в том, чтобы уловить крохи энергии и сохранить их.
Как же везёт тем, у чьих планет есть собственные звезды! Если бы всё было, как раньше, Нуллик точно не спал так много и смог вырасти огромным-преогромным! Какой вообще смысл в прозябании на этом лютом холоде? Как давно они с братьями мечтают, что у их планеты снова появится светило! Но тянутся века, и ничего не меняется. Жизнь на материнской планете сводится к томительному ожиданию единственного случая, который позволит наконец покинуть эту морозилку. Однажды все вместе они устремятся к спасительному свету какой-нибудь жаркой звезды. Века тянутся, принуждая братьев к терпению. Сотни, тысячи лет напрасных несбывшихся надежд. Но и сама вечность не поколебала веру в удачу, которая разом изменит их жалкое существование. Главное – не оплошать, когда настанет тот самый момент...
Уже и не припомнить, как братья появились на свет. Вероятно, рождение произошло в результате взаимодействия питательного излучения звезды и сладкого, палящего зноя едкой, плотной, наэлектризованной атмосферы планеты. Как же давно это было! Детские воспоминания обрывочны, счастье – мимолётно, а горе – безмерно! Когда одна из точек на небе стала ярче, начала увеличиваться и превратилась в ещё одну звезду, поначалу многочисленный народ планеты обрадовался: многие взмывали в гущу облаков, парили, играя с ветром, и праздновали. Энергия струилась повсюду.
Но затем начались катаклизмы: землетрясения, повсеместный огонь и ураганы. Новая звезда разрослась на треть неба и принесла гибель. Жар стоял такой, что плавились и текли камни, полыхал воздух, вскипели и испарились моря. Их привычный прекрасный мир превратился в кошмар. Пресыщение энергией обернулось трагедией. Большинство соплеменников Нуллика вместе с горящим воздухом навсегда унесло ввысь – туда, где безраздельно властвуют тьма, холод и смерть. Оставшаяся атмосфера выгорела полностью.
Среди выживших нашлись такие, кто продолжал жадно объедаться, как ни в чём не бывало. Видеть такое было невыносимо больно. Страдающий малыш прижался к скале, почернел и затих. Братья спустились к нему, подхватили и перенесли Нуллика в Глубокую Пещеру, подальше от этого ужаса. Там их и застал взрыв столкнувшихся звёзд, вход в укрытие завалило. Планету трясло и швыряло, как песчинку ураганом. Братья оказались замурованы в подземелье на долгие годы. Когда новое землетрясение позволило им наконец выбраться на поверхность, они не встретили больше ни одного сородича.
Взорвавшиеся звёзды стремительно умчались прочь, планета стремительно остыла, и наступила эра мрака и холода. Если бы не уникальная способность вбирать, впитывать в себя каждую кроху энергии, братья давно уже замёрзли в этих горах. Только питательные лучи, пронизывающие пространство, позволяют выживать и в таких условиях. Но как же их мало для нормального развития ребёнка! Ни о каком росте не может быть и речи! Наоборот, братья невероятно истощились. Когда пищи было в избытке, они переливались ярко и красочно, а теперь побледнели и стали полупрозрачными. Энергиине хватает даже, чтобы взлететь. Как передать отчаянье привыкших прежде парить, обречённых отныне ползать?
В обычных условиях невероятная приспособляемость обеспечивает практически вечное существование. Но на погибшей, остывшей планете как ни цепляйся за жизнь, трагичный финал неминуем. И первый претендент на скорый конец, разумеется, меньший.
Между прочим, по возрасту Нуллик ненамного младше оставшихся. Просто старший вымахал крупнее других. Размер в их мире имеет важное значение – собственно, потому он и старший. Вот и задаётся. Если бы не катастрофа, Нуллик почти не уступал в размерах остальным, а то и вовсе сам вырос старшим. Не виноват же он, что энергии вечно не хватает...
Его братья уже растеклись по равнине внизу. Так можно вобрать чуть больше живительного излучения – единственной скромной пищи в мёртвом мире. Нуллик вглядывался вниз и выбирал удобное место, чтобы было не слишком близко и не слишком далеко. Однажды он неосмотрительно приблизился к старшему брату. И тот неосторожным движением, а может и специально, ухватил от и без того мелкого младшего почти четверть. Чуть больше – и ему уже не выжить. После этого Нуллик предпочитал держаться от старшего на безопасном расстоянии. Хотя тот тоже бывает добрым. Как-то, проснувшись первым, Нуллик, по рассеянности, занял его обычную ложбинку. Старший покрутился вокруг немного – и занял другое место, уступив своё удобное лоно малышу.
Они всегда спускались на одну и ту же сторону от хребта. Таков уклад. Равнины одинаковы с обеих сторон от горного склона, но их место постоянно, всегда одно и то же. Нуллик как-то поинтересовался, почему. Братья ответили, что так полагается. Он принял это к сведению и больше не задавал лишних вопросов. В любом случае места там хватает всем.
За минувшие века у него было достаточно времени изучить и полюбить каждую песчинку родной вершины. Есть нечто магически прекрасное в завораживающем величии гор, таких же вечных, как и Нуллик с братьями. Они жили самодостаточно и никогда не интересовались, уцелел ли кто ещё на дальних скалах и пиках. Нуллик подолгу мечтал об изобилии пищи и тепла. О жизни, в которой всего в достатке, и полно ресурсов для роста. Но равно терзался страхами возможных ужасов. Порой Нуллику чудились дышащие жаром громадные, жуткие хищники, с упоением и аппетитом пожиравшие множество малышей. Он пугался, сжимался в комочек и коротал так время, пока тяжёлые мысли не сменялись более радостными. Возможно ли вновь обрести с братьями счастье и спокойствие?
Ему нравилось размышлять, глядя на ползущие по небу точки. Звёзды ли это или только когда-нибудь дорастут? Счастливы ли они, что ползут? Для него лично счастье – это вырасти огромным и стать старшим. Но правильное ли это счастье? Один из братьев как-то неожиданно, но осторожно коснулся его.
– Снова смотришь на точки?
– Ага, – согласился Нуллик. – Мечтаю вымахать старшим.
– Не в том счастье, – поучительно напутствовал брат.
– А в чём же тогда?
– Настоящее счастье, братишка, – танцевать всем вместе! Делить радость с другими. Это так весело и органично – кружиться в едином ритме! Правда плясать хочется, только когда энергии в изобилии.
Малыш уже и не помнил, каково это – изобилие энергии. Пока он смущался и сосредотачивался, пытаясь осмыслить, брат, удаляясь, посочувствовал.
– Жаль, что ты никогда этого не почувствуешь. И не поймёшь.
В словах брата Нуллик услышал сострадание к обречённому, чья участь – только вопрос времени. Маленький, хилый и полупрозрачный выглядел он, совершенно немощно. Танцевать действительно не хотелось. Чертовски хотелось насытиться и согреться…
Нуллик огляделся и на противоположной стороне, от растёкшихся по равнине братьев, увидел два источника. Два мощных луча, пышущих энергией. Потрясающее зрелище! А рядом с ними огромное светлое яйцо на могучих ножках. Не от мира сего. Громадное, блестящее, так же полное жизни, и ни на что не похожее. И даже братья ничего подобного не видели. Никогда! До сих пор их планету не посещало ни одно яйцо...
Массивный серебристый остов переливался разноцветными огнями и ярко освещал территорию вокруг себя. Источники щедро заливали пространство каменистой долины. Сколько же энергии! У Нуллика от этой мысли аж засосало под... У них с братьями тела в привычном людям понимании отсутствовали. Он и сам не мог точно понять, как именно почувствовал острое возбуждение. Настолько сильное, что не смог совладать с собой. Интуиция подсказывала, что блестящая громадина посреди равнины – заветный шанс для всех отправиться навстречу звёздам. Нуллик передал братьям, чтобы поспешили к нему. Что это важно и интересно! Но те уже разлились по равнине и никак не отреагировали на призыв младшего. Мало ли, что взбредёт на ум малышу? Нуллик с грустью взглянул напоследок в их сторону и осторожно заскользил со склона, впервые в противоположном направлении. Никто из братьев даже не обратил внимания, как он юркнул вниз и скрылся из виду.
К яйцу и источникам, не спеша, направлялись три яркие блестящие фигурки. Всё это – странное, новое, появилось одновременно, а, значит, наверняка связано между собой. Нуллик испугался, что пришельцы доберутся до цели и исчезнут вместе с источниками так же внезапно, как появились. Он ускорил движение, пытаясь впопыхах вспомнить, чему учили с незапамятных времён братья. Правильное поведение подразумевает дружелюбие и уважение. Но до сих пор никому не представлялось возможности воплотить теорию на практике. И надо же такому случиться, в самый важный момент Нуллик остался один, без помощи старших товарищей. Без их советов, подсказок, поддержки. Эх, они бы наверняка помогли сделать всё как следует! Но теперь придётся рассчитывать только на собственные силы и знания. Мысли его путались. Обрывки воспоминаний хаотично перемешивались с угнетающим чувством вечного голода. А всегда ли хорошие манеры позволяют добиться нужного результата? Малыш вспомнил, как старший брат ни за что ни про что задал ему трёпку. Ну и где здесь дружелюбное поведение? То-то и оно...
Первое впечатление можно произвести только один раз. Постараться продемонстрировать добрые намерения. Энергия – самая великая ценность в мире. Беречь и сохранять. Нуллику нужно очень много энергии! Делиться энергией – высшее благо. Двуногие могут поделиться, если произвести на них хорошее впечатление. Вон как хлещет из источников через всю равнину…
Астронавты продолжали свой путь к кораблю по безжизненной долине. До звездолёта оставалось ещё около восьмисот метров, когда со стороны горной гряды немного впереди и левее они заметили тусклый шар с размытыми контурами, быстро скользящий по поверхности равнины.
– Взгляните-ка туда. Что за странное явление? – удивлённо показал рукой Носов. Камера в шлеме не позволяла точно разглядеть очертания.
Вайс направила прожектор в сторону. Широкий луч света отыскал шар, и тот заиграл радужными переливами. Он достаточно быстро передвигался наперерез людям.
– Что там? – Спросил, ничего не понимая, задумавшийся о горах, Чейзнер.
– Шаровая молния? Это невозможно! – удивлённо выдохнул Ливер. – Здесь же нет атмосферы!
– Кажется вечер перестаёт быть томным, – напрягся Вермонт. – Парни, вам следует поторопиться.
– Он передвигается со скоростью автомобиля. Мы не успеем проскочить раньше, – оценил Носов. – Что за чертовщина?!
– Я закрываю люк. Простите, – объявила Вайс.
– Собираешься нас здесь бросить?! – заорал Ливер. – Какого чёрта, капитан?
– Первое предписание при контакте с объектом, свойства которого не изучены, – ответила пилот. – Доберётесь без эксцессов до корабля, открою.
Освещённый мощным источником Нуллик, заметил, как засуетилась группа двуногих, плетущихся по долине. Скорость у них всё равно была невелика. Зато теперь на него лился поток энергии, более мощный, чем от точек сверху. Он питал Нуллика и значительно улучшал настроение. Уже неплохо для начала. Там, где есть толика энергии, её может быть намного больше! Нуллик на ходу придумывал, как получить по максимуму. Он радостно ускорился и вскоре занял позицию между двуногими и яйцом. Теперь оба источника светили в одном направлении. В более плотном потоке энергии стало значительно больше. Это укрепило веру малыша в то, что он всё делает как надо. Наверное, существам с постоянной оболочкой приятнее для первого контакта видеть себе подобных созданий...
Шар запульсировал, стал ярче и принял форму астронавта. Со стороны звездолёта было хорошо видно, как неестественно играет неоновыми переливами на свету его скафандр.
– Это не что. Это – кто! Уверен, что он живой! – выдохнул Чейзнер. – Мимикрия. Осознанная деятельность. Интересно, насколько он разумен?
– Капитан, нужно готовить корабль к взлёту, – прошептала Вайс. – Безопасность миссии и корабля согласно...
– Подожди, дай им пару минут. Посмотрим, как будут развиваться события, – взял её за руку Вермонт. – Двигатели пока не запускай. Проверь работу остальных систем. Держи чётче всех в лучах прожекторов.
– Первый контакт человека… Кажется мы попадём в историю, – самодовольно хихикнул Ливер.
– Смотри, не вляпайся, – отреагировал Носов. – И не суй нос вперёд старших.
– Знать бы, что оно хочет? Если чужак не будет проявлять агрессии, постарайтесь обойти его стороной, – предложил Вермонт.
– Приплыли! – Ливер вдруг перепугался не на шутку и взвизгнул. – Он перекрыл нам путь!
– Можно разделиться, – предложил Носов. – Двое пойдут по одному лучу света, один по другому.
– Лучше пока оставайтесь вместе, – Вермонт лихорадочно искал выход. – Посмотрим, что он предпримет. Приготовьте на всякий случай оружие. Но без крайней необходимости не применять.
Нуллик легко пресёк попытку манёвра пришельцев. Не для того малыш занял позицию между яйцом и двуногими, чтобы позволить себя обойти. Расстояние между ним и людьми он мог преодолеть в два счёта.
– Сохраняйте спокойствие. Покажите партнёру ваши добрые намерения. Исключите резкие движения. Не выказывайте агрессии, проявляйте дружелюбие и улыбайтесь. Увеличьте дистанцию между собой. Не выпадайте из светового коридора… – вдруг стала цитировать Вайс.
– Молчать! – рявкнул Вермонт. – Не хватало сейчас ещё начать действовать по инструкциям Кодекса Астронавтики.
– Как вы можете, капитан? Это же…
– Это желание сохранить экипаж, – отрезал Вермонт.
Тем временем, невозмутимо шествовавший впереди процессии робопаук обернулся и вопросительно уставился на людей.
– Чего же оно хочет? Отправьте паука вперёд, – приказал капитан.
Незнакомец позволил аппарату приблизиться на расстояние нескольких шагов. Робопаук ощутил близость источника энергии, направил к нему антенны, подмигнул зелёным индикатором и переключился в режим подзарядки. В следующее мгновение он уныло кивнул антеннами вниз и замер: Нуллик и сам нуждался в энергии.
– Оно полностью разрядило аккумулятор паука, – констатировала Вайс. – Поразительно.
Нулликвсё ещё не определился, как именно добиться желаемого и дожидался пока двуногие существа приблизятся. Малыш пытался сообразить, каким способом сможет получить больше. Пожалуй, если не сообразят сами, что ему нужно, проще будет отбросить к чертям хорошие манеры, да и сожрать всех разом? Он радостно грелся в лучах сразу двух источников и набирал силу.
– Что будем делать дальше? Общаться? – поинтересовался Носов. Неприятные струйки холодного пота потекли по спине. Колоссальное напряжение отозвалось ноющей болью в позвоночнике.
– Оно вырубило паука. Акт агрессии против человечества! – Ливер схватился за бластер. Вообще им пользовались для взятия проб из твёрдых пород. Но…
– Какая к чертям агрессия! Оружие не применять! – заорал Вермонт.
Чейзнер поднял руку и показал оппоненту пустую ладонь. Если ты не знаешь, как себя вести, повторяй действия собеседника. Фигурка псевдоастронавта подняла руку в ответ. Контуры его руки ощутимо размывались в лучах света. Поддерживать форму чужаков оказалось совсем не просто.
– У вас кислорода хватит ещё минут на сорок, сорок пять, – Вайс обшарила одним из прожекторов долину и горы, пытаясь разглядеть, откуда мог взяться чужак, и есть ли у него соплеменники. Безрезультатно. – Вы можете рассмотреть его?
– Я не вижу ничего. Ничего, – повторял, находившийся ближе всех, Ливер. Пальцы нащупали курок. – Только чёрное зеркало шлема. Только зеркало.
– У меня вообще нет ощущения, что мы имеем дело с органикой. Больше того, уверен в обратном. Сомневаюсь, что в плазме в достаточных количествах наличествует углерод, – махнул рукой, переливающемуся цветами незнакомцу, Чейзнер. Тот помахал в ответ. Рука его имела невнятные очертания. Может быть так только показалось. Мощные прожекторы являлись по сути единственным источником света на этой равнине. Они били прямо в глаза и немного слепили даже несмотря на антибликовое покрытие на шлемах и внушительное расстояние.
– Интересно, он нас слышит? Мне надо пройти, – самоуверенности Ливеру добавляла рукоять бластера в правой руке. Он направился вперёд.
– Стой! И убери пушку, – попытался вразумить тинейджера Носов.
Чужак оживился и двинулся навстречу. Ливер встал, как вкопанный, и выругался. Остановился и незнакомец. Между ними осталось шагов двадцать не больше... Нуллик ощутил новую энергию. Она исходила от движений, копошащихся внутри скафандров существ. Не много, конечно, но хоть что-то. Изголодавшемуся малышу, было так сложно принять правильное решение. И рядом, как на зло, не было старших братьев, способных помочь верным советом. В конце концов он решил, что на счёт “три” сожрёт к чёртовой матери всех пришельцев разом вместе с их смешными блестящими нарядами. Один...
Всё произошло стремительно. Человек поднял бластер и направил его на фигуру напротив. Тот зеркально потянул левой, доставая подобие пушки. Лицом к лицу с Ливером так поступать не следовало. Тинейджер успел оценить, что звездолёт находится в стороне от линии огня. Нуллик отсчитал «два». Совсем немного энергии, но всё же...
– Ливер, я запре... – вновь крикнул Вермонт, но было уже поздно. Рядом попытался одёрнуть молодого парня Носов. Он что-то прокричал, но Ливер уже нажал на спуск.
Яркий луч вырвался из бластера и вошёл в тело невесть откуда взявшегося чужака. Тот в мгновение ока превратился в огненный плазменный шар, у которого из-за огня и жара не было видно чётких контуров.
– С ума сойти! – выкрикнула Вайс. – Что ты сделал?!
– Вот и решение проблемы, – хрипло хихикнул Ливер, самодовольно оценивая обстановку. – Путь свободен, можно возвращаться на корабль.
Самое ценное в мире – энергия! Основная забота любого живого существа – уметь собирать, хранить и беречь её. Когда двуногий обдал его мощнейшим потоком излучения, Нуллик сначала даже не понял, что произошло. Малыш пропустил какую-то часть луча сквозь себя, затем спохватился и начал ловить всё оставшееся. Он старался ухватить каждый фотон. Узкий, концентрированный поток жара и энергии лился на него несколько мгновений, обволакивал кругом, а Нуллик наслаждался в забытьи и с блаженством принимал его. Он даже испытал чувство гордости, ведь только что добился своего терпением и сообразительностью!
Ливер опустил оружие, вновь двинулся вперёд и с удивлением заметил, что астронавт в скафандре напротив всё ещё стоит на месте и переливается голубым неоновым свечением. По контурам его беспрестанно пробегали заряды статического электричества. Человеку даже показалось, что оппонент немного увеличился в размерах. Всё-таки Ливер определённо утомился, пока работал здесь целый день.
– У нас что, скафандры выдерживают заряд бластера?
– Придурок! – Заорал из динамика на весь космос Вермонт. – Убери пушку! Кто бы это ни был, он только выглядит как астронавт! Захотелось в войнушку поиграть, болван?
– Я думаю, что нам надо спешить на корабль. – Сквозь зубы процедил Ливер, сосредоточенно выставляя на лазере, дрожащей от напряжения рукой, максимальную мощность заряда.
– Не смей, Ливер, – прошептала изумлённая Вайс. – Ты не можешь оценить всех последствий. Кодекс Астронавтики запрещает…
Глаза Ливера налились кровью. Он повторно поднял оружие и выстрелил в фигуру напротив. Чужак взорвался десятком молний, брызнувших разом во все стороны, и, едва не накрывших Ливера. Человек отпрянул назад, укрываясь левой рукой от слепящего жара. Несколько секунд он сжимал курок прежде, чем опустил оружие.
Нуллик не мог совладать с таким мощным зарядом энергии. Он вообще никогда прежде не сталкивался с таким интенсивным потоком. Вот бы обзавидовались братья! Малыш ловил каждую частичку тепла. Даже от усердия покрылся всеми оттенками радуги, но всё равно не мог справиться с мощью обрушившейся на него энергии. Вспышками разряды непроизвольно брызгали от него во все стороны. Так вот оказывается, как это бывает – когда тянет танцевать.
С чем сравнить то, что сделал для него двуногий? Высшее существо! Едва встретив малыша, разобралось, что от него хотят. И сколько же в нём щедрости! Как же Нуллик благодарен этим великодушным пришельцам! А ведь минуту назад едва всех не сожрал. Вдруг двуногие эти его низкие намерения распознали? Стыдно то как! Ужас!
Тем временем люди бросились врассыпную, чтобы их не накрыло разлетающимся фейерверком из огня и плазмы, и ринулись в направлении корабля. Нуллик в сладком экстазе оставался какое-то время в забытьи прежде, чем пришёл в себя. Он пытался поглотить энергию по максимуму. В какой-то момент малыш осознал, что не может даже удерживать заранее выбранную форму, похожую на пришельцев. Но теперь это стало уже не так важно. Он набрал силы и заметно увеличился. Как же здорово быть огромным! Теперь даже старшему брату придётся с ним считаться!
Тогда, возможно, и случился самый быстрый забег в истории освоения космоса. Вечно медлительные и неуклюжие в громоздких доспехах, трое астронавтов вмиг стали ловкими и стремительными. Многокилограммовая тяжесть скафандров вдруг разом перестала давить, и люди бежали по каменистой местности так, будто всю жизнь только этим и занимались. Нуллик видел, как их радостно подпрыгивающие фигурки живо перемещались по кратчайшему пути к яйцу. Вайс с трудом управлялась с обоими прожекторами так, чтобы постоянно достаточно освещать путь всем троим. До цели оставалось ещё метров четыреста.
– Быстрее, быстрее! Ну давай, Чейзнер, поднажми! – Вермонт не находил себе места и готов был сам броситься с бластером наружу. – Плазмоид уже перестал менять цвета. Спешите же!.. Чёрт! Он снова перемещается!
Двуногие преодолели уже большую часть пути, а Нуллик не мог их так отпустить. У них наверняка есть ещё запасы энергии. Действовать нужно быстро и решительно. А Нуллик был не просто смелым малышом. Теперь он стал огромным и храбрым. И он обязательно покажет своё воспитание и отблагодарит пришельцев. Тогда они точно дадут ему ещё.
Нуллик с лёгкостью догнал неторопливых двуногих и вновь занял позицию прямо перед ними. Он принял наиболее удобный в предельно обожравшемся состоянии вид. На этот раз путь людям к звездолёту перекрыл ярко переливающийся радужными цветами огромный шар. И пока астронавты оценивали ситуацию, малыш мгновенно и беспардонно растёкся в ширину метров на двадцать в каждую сторону. Нуллик наслаждался новыми размерами, играя всеми возможными красками. Вот он задаст старшему брату при встрече!
– Ну что, ковбой? Пострелял? – зло процедил Носов.
Ливер ничего не ответил. Его трясло, как осиновый лист на ветру. Сердце бешено колотилось. По спине, по груди и по лицу текли капельки предательского пота. Пальцы его, скрючившись, всё ещё продолжали сжимать бластер. Ливер готовился сражаться до конца. Вот только правая рука, будто у алкоголика со стажем, дрожала от пережитого стресса. Сзади их догонял запыхавшийся Чейзнер. Во время спринта он заметно отстал от более молодых спутников.
– Не стреляйте в него. Это не органика, мы ничего о нём не знаем, оно даже боли может не чувствовать. Наше оружие ему не повредит, только разозлит.
– В прошлый раз мощный заряд остановил его на какое-то время, – вдруг решительно выдал Ливер. – Если повторить, у нас будет шанс заскочить на борт.
– Наш ковбой собирается с плазмоидами бластерами воевать, – мрачно съязвил Носов. – Если парень сдохнет сегодня на этой планете, памятник ему нужно будет установить в виде вращающейся руки, сжимающей пушку, и регулярно бахающей во все стороны.
– Типун тебе на язык! Ещё не хватало потерять здесь кого-нибудь из экипажа – громко выругался Вермонт.
А про себя подумал, что слишком велик риск, побрал бы чёрт, для всех троих. Если уцелеют, отпразднуем за ужином с ирландским виски из личной коллекции. Если же что-то пойдёт не так… Капитан снова выругался – всё уже пошло совсем не так!
Ошалевший Нуллик пребывал в состоянии эйфории. Он попытался припомнить что-нибудь из уроков, полученных от старших. Но сейчас это уже совсем плохо получалось. Ему нужна их энергия! Нуллик снова собрался в пылающий шар и попытался изобразить пришельца. Пусть двуногим будет приятно. Правда чужак выходил плохо даже по меркам самого Нуллика. То руки вырастали прямо из... К тому же астронавт, едва поднимаясь выше колен, каждый раз плавился и, к ужасу взирающих на это шокирующее зрелище землян, заново проваливался в огненный шар. Полученный от двуногого колоссальный заряд энергии пьянил малыша, а новые огромные размеры мешали сосредоточиться... Ему захотелось ещё, ещё. Как же объяснить двуногим, что от них нужно? Ох, ему ведь ещё нужно как-то их отблагодарить!
В это время Ливер в третий раз поднял бластер, но сделать очередной выстрел не успел. Боровшийся с жадностью и опьянением Нуллик, передал двуногому небольшой ответный заряд, символизирующий признательность, добрые намерения и дружелюбие. Часть плазмы отделилась от шара и в мгновение ока вошла в бластер Ливера. Тот взорвался в руке астронавта. Ливера отбросило на несколько метров назад и повалило на спину. Вайс завизжала, Вермонт крякнул, Носов подпрыгнул. Конечности Ливера судорожно дёргались на песке.
– Вот это да! – восхищённо выкрикнул Чейзнер. – Потрясающая реакция!
Прозвучало непонятно, чем восхищался геофизик – ответным ударом плазмоида или конвульсиями Ливера.
– Идиот, что с ним?! – заорал Вермонт. – Он ещё жив?!
– Получил электрический удар, бог знает какой величины, – склонился над товарищем профессор. – Ему повезло, что заряд пришёлся в бластер... Скафандр, вроде, целый. Видимо сейчас и вправду прочные стали делать... Светится сам весь под скафандром ярче плазмоида... Шучу. В сознании.
– Вот сволочь! – открыл глаза Ливер. – Чуть не убил.
– Ну вот. Нашего мистера Динамо никакая зараза не берёт. Ливер, ты слышишь меня? Встать сможешь? Сейчас я тебе помогу... А ты помирать-то вперёд нас с Носовым не торопись. Теперь будешь на борту электричество раздавать.
– Слава богу, живой! – выдохнул Вермонт. – Дострелялся паразит... Не давайте ему больше пушек и даже не показывайте. Чтобы никогда впредь, сатана, к оружию не приближался!
Нуллик тем временем с удивлением наблюдал жизнерадостные конвульсии валявшегося на песке двуногого. Он не сразу сообразил, что переборщил с дозой энергии, переданной гуманоиду. Существо в блестящем наряде тщетно пыталось самостоятельно принять вертикальное положение. Завидующие ему друзья заботливо склонились над дрыгавшимся. Малыш, удивляясь, размышлял, насколько хлипкими оказались пришельцы на самом деле – не могут освоить даже крохи энергии. Зачем они вообще покидают свой мир, если настолько нежизнеспособны? Плазмоид с интересом созерцал, как товарищи помогают счастливчику подняться. Нуллик на несколько мгновений замер и задумался, что предпринять дальше. Со стороны могло показаться, что он потемнел и даже немного уменьшился в размерах. Люди увидели свободный путь и ринулись вперёд.
Нуллика мутило от поглощённой энергии. Но он одновременно лихорадочно соображал. Через несколько минут двуногие доковыляют до яйца. Вдруг они исчезнут так же странно, как появились, и больше он их никогда не увидит. И снова, прозябая на морозе, коротать века вместе с братьями – на вершину горы и вниз. Ну разве что теперь пусть старший-задавака попробует приблизиться к малышу-гиганту! А может проникнуть в яйцо двуногих и исчезнуть с этой планеты куда подальше. Ясно же, что они направляются туда, где полно всякой энергии. Там наверняка достаточно ресурсов для постоянного роста. И никогда больше не придётся испытывать лишений и голода. Но там не будет братьев. Всё-таки с ними бывает здорово лежать, растекаясь по равнине. Такой выбор может быть один раз в жизни. И важно не пожалеть о нём в будущем. Пара минут на всё.
– Запускай двигатели, Вайс. Делаем отсюда ноги, пока есть возможность убраться живыми. Открой люк, когда парни будут на трапе, – распорядился капитан.
Двигатели негромко загудели, и корабль задрожал, набираясь мощи. Нуллик уловил в непосредственной близости сильную вибрацию и тепло. Пока двуногие заботились о товарище, малыш добрался до яйца и незаметно забился под днище, поближе к соплам двигателей. Вот оно изобилие! Энергия лилась на него колоссальным напором. Плазмоид снова стремился вобрать максимум жара, могучим потоком идущего сверху. Он вновь рос и наслаждался всё большими и большими размерами. По мере того, как Вайс наращивала мощь двигателей, гул становился всё громче, корабль дрожал пуще, готовясь сорваться с места. Поток энергии, обволакивающей Нуллика, постоянно увеличивался. Это ощущение пьянило плазмоида сильнее и сильнее. Всё кругом давно плыло в огненном, сладостном тумане. Малыш буквально прильнул к соплам, обхватывал их и блаженствовал в нарастающем потоке жара и огня. Постепенно увеличиваясь в размерах, он поглощал всё больше пищи. Нуллик сливался с энергией воедино, и вбирал, вбирал, с наслаждением пропуская её сквозь себя. А тут ещё эти мысли...
Пришельцы всё ближе к яйцу. Принимать решение. Сейчас. Сжаться в комок, проникнуть в яйцо, затаиться до поры до времени и отправиться с двуногими туда, где энергии через край. Он сможет вырасти там огромным! А уж если получится добраться до какой-нибудь звезды! Он размечтался, как пышущая жаром гигантская раскалённая звезда постоянно наполняет его безграничными запасами энергии и силы, и огненная плазма светила постепенно сливается воедино с его собственной. Тогда Нуллик станет бесконечно, невероятно, немыслимо громадным! Возбуждённый малыш тщетно пытался сосредоточиться. Вот он – уникальный шанс, которого они с братьями ждали тысячелетиями! Путь к вечному счастью открыт...
– Я потеряла плазмоида из виду, – обратилась Вайс к капитану. – Не знаю, где он. Согласно регламенту, в создавшейся ситуации, открывать люк запрещено, чтобы исключить проникновение чужака на корабль.
– Делай, что я говорю! – выругался Вермонт. Конечно, пилот тысячу раз права, но разве он оставит здесь сразу троих членов команды? – Твои регламенты написаны клерками, которые даже не подозревают о существовании плазмоидов. И ничего о них не знают.
– Вы то много о них знаете, – огрызнулась Вайс, выполняя приказ капитана. – Эти инструкции написаны кровью астронавтов.
Капитан не ответил. Понимать бы, что вообще происходит, и чего ждать от чужака дальше? Трое мужчин наконец-то добрели до трапа. Носов с Чейзнером с трудом дотащили, едва передвигающего ноги Ливера, перевели дух и осмотрелись по сторонам. Шириной трап явно не был рассчитан на троих сразу. Они начали медленно подниматься.
– Тяжёлый ёлки-палки... Давай, давай, ковбой, шевелись. Немного осталось, скоро будешь отдыхать, – по-отечески уговаривал Чейзнер.
Тот совершенно выбился из сил и пробормотал в ответ что-то несвязное. Ноги его подкосились, стали мягкими и ватными. Ливер потерял сознание и безмятежно повис на плечах, поддерживающих его с обеих сторон товарищей. Теперь они отчаянно пытались затолкать Ливера вовнутрь. Носову пришлось водрузить обмякшего тинейджера на себя. Каждый шаг давался с трудом, он отчаянно старался не свалиться кубарем с трапа вместе со своей ношей. На Земле Носов и без скафандров не решился бы подняться по трапу с долговязым Ливером на спине…
– Я приготовлю реанимацию, – предупредила Вайс. – Только как он выдержит взлёт?
– Как-нибудь выдержит, – со злостью ответил Вермонт. – Посвети-ка прожектором по горам – посмотри, что там... Ещё правее... Ещё чуть-чуть... Ниже... Вот!
Вайс выкрутила прожектор, согласно указаниям Вермонта. Со склона вниз сползало шесть бледных, голубоватых шаров – братья Нуллика зашевелились, уловив вибрацию и энергию от работающих двигателей звездолёта.
– У нас минуты три есть максимум, – оценила Вайс скорость спускавшихся с гор плазмоидов.
Тем временем Чейзнер и Носов смогли затащить Ливера внутрь звездолёта и Вайс, нажатием кнопки, затворила люк. Носов спустил молодого на пол и, тяжело дыша, навалился на поручень. К горлу подступала тошнота.
– Посадить бы парня на диету. Удивляюсь, как он меня не раздавил.
– Бегом в свои кресла! Надо взлетать! – заорал Вермонт.
– Бежим, – отозвался Чейзнер. – Ливер без сознания. Ему без разницы в каком положении взлетать. Просто будь аккуратнее, чтобы не повредить им ничего внутри шлюзового отсека... У тебя есть ещё силы передвигаться?
Носов, пытаясь отдышаться, что-то пробубнил в ответ.
– Капитан, вы уверены, что на звездолёте нет чужака? Сидит пока себе тихонько где-нибудь в укромном уголке. А потом вылезет в самый неподходящий момент? – на бегу к своему креслу крикнул Чейзнер.
– Если мы через минуту не взлетим, прихватим с собой сразу несколько его товарищей, – пробубнил Вермонт, вытаращив округлившиеся глаза на приближающиеся плазменные шары. Те уже преодолели половину расстояния между горным хребтом и, готовящемуся к старту звездолётом, двигатели которого с каждой секундой набирали всё больше тяги. По равнине братья Нуллика скользили всё быстрее и быстрее. Они проглатывали расстояние с жадностью, будто голодное дитя мамкино молоко. – Обратного отсчёта не будет. Вайс, как только появится возможность, проведи необходимые реанимационные процедуры нашему человеку-молнии. А остальным задача прочесать весь звездолёт. Каждый закуточек в каждом отсеке в поисках плазмоида. Я не знаю, что мы будем с ним делать, когда найдём... Или, что он с нами сделает... Но лучше, если это случится на корабле, чем когда долетим до любой из колонизированных планет...
Едва Носов с Чейзнером плюхнулись в свои кресла, и электромагнитные замки намертво зафиксировали астронавтов, Вермонт отдал команду на взлёт. Тяжёлый звездолёт вздрогнул и начал подъём. Группа плазмоидов опоздала на пару мгновений. Им достались только брызги, уносящегося прочь счастья, и, оседающее облако из раскалённого, плавящегося песка. Корабль подарил им напоследок толику сладкой обжигающей струи, вырвавшейся из сопел двигателей, и стремительно взмыл ввысь. За несколько секунд он превратился в маленькую огненную точку на чёрном в серебряную горошину холсте неба, и вскоре, растворившись в сумраке, навсегда покинул негостеприимную планету.
Вместе с последней порцией огня и жара, из чрева двигателей на обожжённые, истрескавшиеся камни изверглось нечто огромное и зловещее. Старший из братьев больно ужалился об этого монстра, невольно отпрянул и в испуге посторонился. С удивлением и ужасом взирал он на гиганта, чья бурлящая плазма широким пятном разливалась по равнине. Нуллик сделал собственный правильный выбор. Будут в их с братьями вечности и другие пришельцы. А семья – это высшая ценность! Общение братьев – величайший дар, данный им свыше. Радость, которую невозможно променять на всю энергию мира! Малыш исхитри… Вряд ли кто-нибудь отныне его так назовёт. Адекватно мыслить и трезво соображать в его нынешнем состоянии не представлялось возможным – Нуллик ещё даже не осознавал своих новых размеров. Но всё-таки силился обнаружить под бушующим покровом собственной плазмы братьев, чтобы случайно никого не поранить и не поглотить…
Долгое время он отрешённо разглядывал ползущие по небу точки, удивляясь, что они намного бледнее, чем прежде. И лишь возвратившись к действительности, Нуллик понял: щедрые пришельцы оставили здесь два мощных источника, обильно заливающих долину. А в интенсивном потоке энергии он с изумлением увидел паривших братьев! Они ликовали и торжествовали, восторженно наслаждались полётом, стайкой поднимались и смешно кувыркались, забавно растягивались и сжимались назад, переливались яркими красками, устроив настоящую круговерть!
Нуллик собрался в огромный плотный сгусток. Затем разогнался, с удивительной лёгкостью оторвался от земли, разбрызгивая вокруг случайные искры, влетел, под общий хохот в эту кучу, дал волю чувствам, сгрёб нежно всех в единый ком, снова выпустил и сам, заливаясь смехом, пустился в залихватский пляс! И теперь уже шесть его братьев облепили со всех сторон седьмого – нового старшего – и закружили в радостном танце…
* * *
Ливер быстро шёл на поправку и через пару дней капитан закатил банкет, не жалея запасов виски. Молодой пил будто в последний раз и, разумеется, надрался быстрее всех. Поначалу он отчаянно старался застрелить каждого грязным, нестриженным ногтем указательного пальца правой руки. Затем чуть не сломал корабельного друида, пытаясь зарядить его одной левой. Ну а когда Ливер всерьёз вознамерился извлечь плазмоида из пышного, роскошного бюста Вайс, капитан не выдержал и выдворил тинейджера спать, пообещав новый бластер к следующему полёту, и одновременно, пригрозив списать на Землю в случае неповиновения. Ливер тут же сделался паинькой, осушил последний стакан «за мир во всём мире», расцеловал, слабо сопротивлявшегося Чейзнера, и с ангельской улыбкой направился в свою каюту.
– Как же мало нужно человеку для счастья! – всплеснул руками Вермонт. – Ничего парня не волнует! У меня голова кругом от того, сколько аппаратуры осталось на планете. Новые анализаторы, зонды, техника… Одни экстраспектральные прожекторы на атомной энергии чего стоят. Новейшая разработка. Они же могут сканировать состав пород на любом расстоянии и работать до скончания веков. Я за них столько денег отдал! Сердце кровью обливается!
– Я их в спешке даже выключить не успела. Так и будут теперь светить целую вечность, – с сочувствием кивнула Вайс. – Не переживай, согласно Кодексу Астронавтики, страховка частично…
– Выпей лучше, – перебил Вермонт. – Давай уже без Кодекса.
– Нет уж, – смутилась Вайс. – Мне на сегодня хватит. А то вот-вот начну, как Ливер, из кого-нибудь плазмоида доставать… Я прослежу, чтобы он мирно добрался до собственной койки. А там уже и моя каюта неподалёку. Счастья всем!
Вайс послала мужчинам воздушный поцелуй и удалилась.
– Ах какая великолепная женщина! – проводил её Чейзнер. – Это я почти старик. А ты то, капитан, чего время зря теряешь?
– В смысле? – вытаращил захмелевшие глаза и напрягся Вермонт.
– Ты мужик или нет? Вообще не замечаешь, как она на тебя смотрит? Как добреет при тебе. Это с нас она семь шкур готова спустить за нарушения регламентов. А тебе всё прощает.
– Не. Ну не… – растерялся вдруг Вермонт и покраснел. – Она, конечно, ого… Но я то, что… Вот отлетаю своё, да и поеду… В Тайланд…
– В какой Тайланд? – хором выдохнули Чейзнер с Носовым.
– Да мне ещё в молодости нагадали, что тайку нужно искать, – капитан, разоткровенничавшись, покрылся пунцом и отхлебнул большой глоток.
– Кто? – ошеломлённо выдавил Чейзнер.
– Ну была у меня история по юности. С цыганкой одной. Но как замуж позвал, она наотрез отказалась. Не будет, говорит, у нас с тобой благодати. Судьба твоя такая. Будешь скитаться по всему свету, а счастье обретёшь только рядом с тайкой… Вот… Ну а пока космос…
– И это всё? – изумился Чейзнер.
– А я верю! – встрепенулся Вермонт. – Знаю, что правду говорила. Как тебе объяснить?
– Ну дела, – Чейзннер пил неторопливо, растягивая удовольствие. – Вот от кого, капитан, а от тебя никак не ожидал.
Вермонт угрюмо залпом осушил стакан.
– Вот ты, капитан, умный-умный. А такой дурак, – медленно произнёс Носов.
– Это с чего? – Вермонт нервно вертел в руках бутылку.
– А с того. Мы с Вайс на параллельных курсах в косморазведке учились. Одногодки, – твёрдо и трезво сказал Носов.
– И что с того?
– А ничего. Зовут её как? Тая. А весь курс её по жизни тайкой называл. Сам умножь два на два.
– Так ведь… – побледнел Вермонт.
– Возьми себя в руки, капитан, – скомандовал Носов. – Бери бутылку, и направляйся к Вайс Тайланд изучать да плазмоидов извлекать.
– Что прямо сейчас что ли? Ну как-то это…
– Нет блин! Через тридцать лет! – Носов с грохотом вытащил Вермонта из-за стола, тот едва не выронил виски. – Не тупи!
– Ты же – гордость космического флота! Давай! – подбодрил Чейзнер.
– К чертям! – заорал Вермонт и пулей вылетел навстречу судьбе.
– Жизненные ценности и счастье у каждого свои, – подытожил Носов. – Моё – в службе на благо человечества. Кто мог подумать, что паук не доберётся до корабля? А вот чуйка сработала. Как знал, что в образце кристаллы септруция. И ведь даже когда Ливера по трапу тащил, решил, что контейнер не брошу. А теперь получается, мы большое дело сделали! Правда не знаю, кто и как планету с плазмоидами осваивать станет…
– Уже не наше дело. Освоят, – рассудил Чейзнер. – А я вообще решил завязать. Это мой последний полёт.
– Как последний? Ты же ещё собирался летать несколько лет.
– Передумал. Пора на покой.
– Не пожалеешь?
– Я и так достаточно задержался в разведке. Сколько ещё мне осталось прыгать по далёким мирам? Года два-три, вряд ли больше. Эта работа – удел молодых. А когда жизнь перевалила через экватор, звёзды уже не будоражат сознание, как в юности, и на первое место выходят иные ценности. Пора отправляться на отдых – писать научные труды да мемуары. Но прежде разыщу, вдовствующую нынче миссис Джеррард, делано покаюсь, сожалея, что не мог приехать раньше, пущу перед ней в рукав скупую мужскую слезу и обязательно уговорю провести оставшиеся годы вместе. А мудрая миссис Джеррард наверняка изобразит, что верит в искренность моих раскаяний и согласится.
Всё в жизни происходит не просто так. Вот и минувшие события заставили переосмыслить, что для меня важнее. В молодости я сам был такой же пылкий, как вы с Ливером. А сейчас просыпаться и видеть глаза любимого человека, куда приятнее, чем носиться с плазмоидами по вселенной. Не удивляйся. Однажды настанет момент, когда и ты поймёшь меня…
Автор: Андрей Полищук
Источник: https://litclubbs.ru/writers/8937-vysshaja-cennost.html
Понравилось? У вас есть возможность поддержать клуб. Подписывайтесь, ставьте лайк и комментируйте!
Оформите Премиум-подписку и помогите развитию Бумажного Слона.
Публикуйте свое творчество на сайте Бумажного слона. Самые лучшие публикации попадают на этот канал.
Читайте также: