Утром следующего дня Галина проснулась с твёрдым намерением идти к юристу. Но едва она допила кофе, как в дверь настойчиво зазвонили. На пороге стояла Света с заплаканными глазами.
— Галина Сергеевна, можно войти? — всхлипнула невестка. — Мне очень нужно с вами поговорить.
Галина молча пропустила её в квартиру. Света прошла в гостиную и опустилась на диван, не снимая пальто.
— Вы знаете, что Дима вчера даже не ужинал? — начала она, вытирая глаза платком. — Всю ночь ходил по квартире, говорил, что вы его больше не любите.
— Света, при чём тут любовь? — устало спросила Галина. — Речь идёт о моём праве распоряжаться собственной жизнью.
— Но мы же семья! — воскликнула невестка. — А в семье не должно быть секретов и недоверия!
Галина едва не рассмеялась. Недоверия? После того, как они тайно планировали продать её квартиру?
— Светочка, ты сама понимаешь, что говоришь? — мягко сказала она. — Кто первый нарушил доверие?
Света замялась, потом вдруг схватила Галину за руку:
— Хорошо, мы были неправы! Признаём! Но поймите — мы действительно думали о вашем благе. У Димы же только одна мать, он вас боготворит!
— Странное боготворение, — заметила Галина. — Продать мою квартиру без моего согласия.
— Он просто боялся, что вы откажетесь! — залепетала Света. — Знал, как вы привязаны к этому месту. Хотел поставить перед фактом, чтобы вы не мучились выбором.
— Не мучились выбором? — Галина высвободила руку. — Света, ты понимаешь, что говоришь? Он хотел лишить меня права выбора!
— Ну почему лишить? — Света вскочила с дивана. — Он хотел выбрать за вас лучший вариант! Как любящий сын!
Галина посмотрела на невестку и вдруг поняла — та искренне не видит разницы между заботой и принуждением. Для неё любовь и контроль — одно и то же.
— Светочка, — осторожно сказала она, — а если бы Дима решил за тебя, где тебе работать, с кем дружить, что носить — ты была бы благодарна?
— Это другое дело, — быстро ответила Света. — Я молодая, у меня свои планы. А вы... ну, в вашем возрасте...
— В моём возрасте я уже не человек? — тихо спросила Галина.
— Конечно, человек! — испугалась Света. — Просто... пожилой человек. Мудрый. Который должен доверять близким.
— Доверять — да. Но не становиться марионеткой.
Света заплакала по-настоящему:
— Галина Сергеевна, я вас очень прошу! Дима говорит, что если вы не простите, он... он не знает, как дальше жить. Вы же его единственная семья, отец рано умер...
Галина почувствовала знакомый укол вины. Так всегда было — стоило ей попытаться отстоять свои интересы, как близкие тут же начинали страдать. И она отступала, жертвуя собой ради их спокойствия.
— А как же Максим? — невольно спросила она. — Он что, не семья?
— Ну, Максим — это другое, — смутилась Света. — Он маленький ещё. А вы — мать. Мать же всегда поймёт и простит.
— Почему всегда? — Галина села напротив невестки. — А если мать устала понимать и прощать?
— Не говорите так! — ужаснулась Света. — Материнская любовь — это святое!
— Святое — да. Но не безграничное, — спокойно ответила Галина. — Даже святое имеет пределы.
Света вытерла глаза и вдруг сменила тактику:
— Галина Сергеевна, а вы подумали о Максиме? — хитро спросила она. — Мальчик так привык к бабушке. Если вы поссоритесь с папой...
— Ты мне угрожаешь? — холодно спросила Галина.
— Что вы! — замахала руками Света. — Просто констатирую факт. Дима расстроен, может, не захочет приводить сына...
Галина встала и подошла к окну. Вот оно — главное оружие семьи. Внук. Её слабость и радость. Они прекрасно это знали.
— Понятно, — тихо сказала она. — Значит, если я не подчинюсь, то лишусь внука?
— Ну зачем так категорично? — засуетилась Света. — Просто... отношения могут испортиться. А зачем нам это?
— Зачем, — эхом повторила Галина. Она развернулась к невестке: — А зачем вам моя квартира? Говори честно.
Света растерянно заморгала:
— Как зачем? Мы же объяснили — для вашего комфорта...
— Света, не ври. Зачем вам именно моя квартира?
Невестка помолчала, потом вдруг сломалась:
— У нас долги, — прошептала она. — Дима кредит брал на машину, потом ещё один — на ремонт. Теперь платить нечем. А если продать вашу квартиру и купить что-то подешевле...
— То разница пойдёт на ваши долги, — закончила за неё Галина.
— Ну да, — кивнула Света, не поднимая глаз. — Но ведь это тоже для семьи! Мы же не на себя тратили!
— А спросить меня о помощи не пробовали?
— Как можно! — возмутилась Света. — Вы же на пенсии, сами еле сводите концы с концами. Мы не хотели вас обременять.
— Зато хотели обмануть и выставить на улицу.
— Не на улицу! — запротестовала невестка. — В хорошую квартиру, просто поменьше!
Галина рассмеялась. Впервые за много дней — искренне рассмеялась.
— Светочка, ты понимаешь, что ты сейчас говоришь? Вы хотели продать мою квартиру, чтобы расплатиться с долгами, и при этом убеждаете меня, что это для моего блага?
— Но так оно и есть! — упрямо сказала Света. — Долги — это стресс для всей семьи. А семья должна быть крепкой!
— За мой счёт?
— За счёт взаимопомощи! Вы же мать, должны помогать детям!
— Должна, — согласилась Галина. — Но добровольно. А не под принуждением.
Света поднялась с дивана:
— Значит, вы нам не поможете? Дадите сыну под суд попасть из-за долгов?
— Под суд? — насторожилась Галина.
— А как вы думаете? — Света почувствовала, что нащупала болевую точку. — Долги большие, просрочки уже есть. Если не расплатимся в ближайшие месяцы...
— Сколько? — хрипло спросила Галина.
— Два с половиной миллиона, — тихо ответила невестка.
Галина почувствовала, как у неё подкосились ноги. Два с половиной миллиона! Её квартира стоила около четырёх миллионов, значит...
— Вы хотели продать мою квартиру за четыре миллиона, купить за полтора что-то в Подмосковье, а разницу потратить на долги? — медленно проговорила она.
— Ну... в принципе, да, — кивнула Света. — Но ведь вам тоже квартира достанется!
— В чужом месте, среди чужих людей, вдали от всего, что мне дорого.
— Зато без долгов! — воскликнула Света. — Зато с чистой совестью!
— С чьей чистой совестью? — Галина подошла к двери. — С вашей? После обмана и принуждения?
— Галина Сергеевна, вы же не дадите сыну пропасть? — взмолилась Света. — Подумайте о внуке! Если папу посадят...
— Если папу посадят, то только из-за его собственной безответственности, — твёрдо сказала Галина. — Я тридцать пять лет платила за его ошибки. Хватит.
— Но вы же мать!
— Именно поэтому и хватит. — Галина открыла дверь. — Мать не должна всю жизнь расхлёбывать последствия детских глупостей. Даже если эти дети уже взрослые.
Света вышла, громко всхлипывая. А Галина долго стояла у закрытой двери, пытаясь унять дрожь в руках.
Вечером позвонил Дмитрий:
— Мам, Света рассказала о разговоре, — глухо сказал он. — Значит, решила окончательно?
— Решила, — коротко ответила Галина.
— И плевать тебе на сына?
— Не плевать. Поэтому и не позволю тебе дальше жить как безответственный ребёнок.
— Мам, я могу попасть под суд!
— Мог бы подумать об этом раньше, когда кредиты брал.
— Но ты же можешь помочь! У тебя есть возможность!
— Есть, — согласилась Галина. — Но это будет моё решение, а не ваша афёра.
— Какая афёра? — возмутился Дмитрий. — Мы же не украсть хотели!
— А как это называется, когда без согласия владельца продаёшь недвижимость?
Дмитрий помолчал:
— Мам, ну что ты как чужая? Мы же семья!
— Именно поэтому ты и должен был честно попросить о помощи, а не обманывать меня.
— Хорошо, прошу! — воскликнул сын. — Мам, помоги! Продай квартиру, купи себе что-то поменьше, а нам помоги с долгами!
— Нет, — спокойно ответила Галина.
— Как нет?!
— А так. Я не буду продавать свой дом ради ваших долгов.
— Но я же попал в беду!
— Ты попал в беду из-за собственной безответственности. И выбираться будешь сам.
— Мама! — взмолился Дмитрий. — Ну нельзя же быть такой жестокой!
— Жестокость — это обманывать старую мать, — ответила Галина. — А то, что я делаю, называется воспитанием. С опозданием на тридцать лет, но лучше поздно, чем никогда.
— Значит, плевать тебе на внука?
— Не смей Максима в это втягивать, — сердито сказала Галина. — Решай свои проблемы сам, как взрослый мужчина.
— А если я действительно попаду в тюрьму?
— То Максим будет жить со мной. Официально оформим опекунство.
— Ты... ты это серьёзно?
— Абсолютно. И в отличие от тебя, я не буду принимать решения за него без его согласия.
Дмитрий положил трубку. А Галина впервые за долгие годы легла спать спокойно. Завтра она пойдёт к юристу отзывать доверенность. И будет жить так, как считает нужным. Даже если это будет стоить ей отношений с сыном.
Свобода оказалась дороже семейного «счастья» по принуждению.