Советские войска поддерживали только несколько неполных отдельных танковых бригад непосредственной поддержки.
Крупных самостоятельных подвижных соединений здесь не задействовали.
Это было оправдано, так как немецкая группировка под Витебском была самая слабая на белорусском направлении.
У немцев здесь тоже не было никаких танковых частей, а вся бронетехника была представлена двумя бригадами штурмовых орудий в полсотни исправных самоходок.
Так что в целом пехота здесь должна была окружать пехоту.
Предыдущая часть
К тому же советским армиям, чтобы соединиться друг с другом, необходимо было пройти всего 40 км.
На таких расстояниях операции по окружению можно проводить и без участия танковых корпусов или тем более танковых армий, особенно когда у противника здесь тоже нет подвижных резервов.
Начало операции
22 июня, ровно через 3 года после начала своего белорусского разгрома, Красная Армия возвестила о своём возвращении.
В тот день на Витебском направлении была произведена масштабная разведка боем, в ходе которой были выявлены немецкие артиллерийские позиции, и часть из них в ходе контрбатарейной борьбы была в тот же день подавлена.
Разведроты на некоторых участках даже смогли вклиниться в немецкую оборону в первой полосе.
А утром 23 июня, после мощного артналёта, советские войска перешли в решительное наступление.
43-я армия ожидаемо прорвала слабую немецкую оборону западнее Витебска в первый же день на всю тактическую глубину и продвинулась за день на 9 км.
С востока 39-я армия прорвалась на такую же глубину.
То есть за первый день армии прошли половину расстояния для соединения друг с другом и замыкания кольца окружения.
Факторы успеха
Важнейшим фактором успеха стала эффективная контрбатарейная работа.
Немецкая артиллерия, которая была опорой немецкой обороны в зимних боях, была подавлена.
Части 39-й армии в первый день захватили 23 орудия, в том числе 18 гаубиц.
Нерешительность немецкого командования
Вечером того же дня для командующего 3-й танковой армии генерала Рейнгардта стало очевидно, что его 53-й корпус уже находится в полуокружении и нужно срочно отходить из выступа, оставив город Витебск.
Рейнгардт обратился за соответствующей санкцией к командующему группой армий "Центр" фельдмаршалу Бушу, но Буш не обладал решительностью, которой обладал в своё время генерал Павлов, приняв немедленное решение на отход из белостокского выступа.
У командования уходили длительные часы на цепочку согласований.
Однако Гитлер требовал удержания "крепости" Витебск. Командование 3-й танковой армии, которая знала, что Витебск к роли крепости не подготовлен и отход в эту "крепость" обрекает войска на уничтожение или плен, не оставило попыток убедить своих начальников оставить Витебск. Не добившись понимания у Буша, который боялся принимать самостоятельные решения, они весь день 24 июня убеждали напрямую начальника генштаба Курта Цейтцлера уговорить Гитлера дать добро на отход.
В итоге Гитлер в конце дня пошёл на половинчатое решение: он приказал удерживать Витебск, но выделить для этого только одну дивизию, остальным трём дивизиям разрешил отход из выступа.
Но было уже поздно - в 23 часа того же дня 24 июня советские войска соединились южнее Витебска.
Весь выступ в районе Витебска оказался в окружении в полном составе: 53-й армейский корпус в составе четырёх дивизий и часть ещё одной дивизии соседнего корпуса, всего около 40 000 человек.
Попытки прорыва из окружения
25 июня немцы начали прорываться из окружения.
Единый концентрированный удар командир 53-го корпуса генерал Гольвитцер организовать не смог - окруженные уже были изолированы на три отдельные группировки, а советская авиация утюжила, парализуя сосредоточение и крупные перемещения войск.
Роль советской авиации
Советской ударной авиации в операции "Багратион" отводилась важнейшая роль.
Для этого здесь была сосредоточена крупнейшая группировка советских ВВС и проведена большая работа по повышению их эффективности.
Зимой ВВС полностью провалились: погода не всегда давала работать, но когда это происходило, авиация запомнилась разве что несколькими чувствительными ударами по своим войскам.
Уровень авиаразведки и взаимодействия с наземными войсками был отвратительный.
Поэтому лётчики усиленно вели воздушную разведку как в интересах своих войск, так и для определения системы базирования Люфтваффе.
Самолёты-разведчики на базе самолёта Пе-2 стали основной рабочей лошадкой разведывательной авиации.
Росло количество разведывательных авиаполков, в которых ковались коллективы крепких и опытных профессионалов.
Да, разведчиков было не так много, как в Люфтваффе, они были не так развиты технологически, но по сравнению с состоянием сорок первого года это был огромный шаг вперёд.
Также советская авиация ушла от убогой (по-другому не назовёшь) формы организации в виде придатка сухопутных войск в виде ВВС какого-либо фронта.
Как и в Люфтваффе, были созданы воздушные армии - самостоятельные объединения, позволявшие управлять и применять авиацию более эффективно.
Это был ещё один шаг вперёд своей организацией по сравнению с началом войны.
В условиях прорыва немецкой обороны в Беларуси, когда ограничения труднопроходимой местности на первом этапе не позволяли артиллерии поспевать за наступающими войсками, именно на ударную авиацию возлагалась задача стать пробивной кувалдой Красной армии в наступлении, перемалывании котлов.
К этой задаче усиленно готовились.
Улучшение взаимодействия авиации и наземных войск
В штабы сухопутных объединений обычно включались заместители командующих соответствующих ударных воздушных соединений.
На командных пунктах в порядках наземных войск эти представители ВВС обустраивали пункты управления, где по радио оперативно управляли и нацеливали находящиеся в воздухе самолёты по заявкам наземных войск.
Всего было сосредоточено более 6 300 самолётов в четырёх воздушных армиях, в том числе более 1 700 штурмовиков и 2 000 бомбардировщиков.
Им противостоял 6-й немецкий воздушный флот, который был блеклой тенью той группировки, что воевала здесь летом сорок первого. На бумаге он насчитывал 920 самолётов - не так уж и мало, но структурно видно, что более 100 из них - это разведчики, важнейший компонент немецкой авиации, который, однако, мало оказывает непосредственное влияние на поле боя.
Второй момент - это огромное число двухмоторных бомбардировщиков - 434 машины.
Это было связано с тем, что в этот момент немецкая бомбардировочная авиация проводила операцию "Королевский забор" - серию систематических бомбардировок железнодорожных узлов в советском тылу, пытаясь воздействовать на советскую логистику.
Некоторые такие удары приводили к серьёзному ущербу и жертвам.
Ввиду того, что Белоруссия была ближе всего к Брянску и Смоленску, которые были одними из главных целей бомбардировок, все бомбардировщики были сосредоточены здесь в 6-м флоте.
Но суть в том, что бомбардировщики были заняты своей стратегической операцией и в боях в Белоруссии их как компонент можно не учитывать.
К тому же они по своим функциям не являлись инструментом непосредственной поддержки войск.
Немецкая штурмовая авиация
Больше всего на эту роль подходила, конечно, немецкая штурмовая авиация.
Помимо остающихся на фронте, но сходящих с арены пикировщиков Ju-87, немецкие ударные части всё больше оснащались новыми истребителями-бомбардировщиками Focke-Wulf 190.
Однако 6-й флот насчитывал всего 115 штурмовиков. Для такого огромного театра это было ничтожно мало - советских штурмовиков, к примеру, в Белоруссии было в 16 раз больше.
Причины дисбаланса
Ответ на такой дисбаланс прост: пока советская авиация скрытно перебрасывала в Белоруссию основные ударные части, Люфтваффе в это время находились в полосе группы армий "Северная Украина".
Ну а с истребителями у немцев уже давно на Восточном фронте был полный провал.
К тому моменту 80% всей немецкой истребительной авиации находилось на западе, где вовсю уже шли такие воздушные схватки против налётов союзной авиации, которые на Восточном фронте никому никогда не снились.
В сорок четвертом встретить в небе немецкий истребитель в принципе было сложно.
Применительно к операции "Багратион", встреча с немецкими перехватчиками происходила лишь у одной из семи советских ударных групп.
6-й флот располагал всего сотней истребителей, советских истребителей было 2 300.
Остальные немецкие машины - это различные виды ночных машин, то есть для активного противодействия советскому наступлению немцы могли реально выставить пару сотен подходящих самолётов.
Несмотря на это, советские авиаторы очень серьёзно отнеслись к потенциалу Люфтваффе.
Проводили комплексное воздействие на аэродромную сеть противника.
Да, те самые удары по аэродромам, о которых обычно вспоминают только в контексте 22 июня сорок первого, на самом деле являлись (да и остаются сегодня) одним из действенных способов воздействовать на ВВС противника.
Всю Вторую Мировую до конца войны все стороны практиковали подобные операции.
Здесь даже был вопрос не в уничтожении самих самолётов, сколько в снижении эффективности вражеской авиации за счёт воздействия на её систему базирования.
Продолжение следует...