— Алина, ты вообще в себе?! И где отец, этот старый бездельник? Вот напишу я зaявление в пoлицию, вы у меня попляшете!
— Мам, будешь разговаривать со мной таким тоном — я положу трубку. И пиши куда хочешь и сколько хочешь. И я, и отец — взрослые люди. Не нужно нас запугивать, — как можно спокойнее ответила Алина.
Мать молчала секунд пять, а затем бросила трубку. Чтобы перезвонить через десять минут. С очередным потоком ругательств, угроз и упрёков.
Но Алине было не до этого. Она, убедившись в том, что ничего нового не услышит, вернулась к отцу и мангалу.
— Опять бушует? — со вздохом спросил отец.
— А то, — подтвердила Алина.
...Началось всё с майских праздников.
Алина приехала в гости к родителям, как всегда. Мать встретила её не с хлебом и солью, а со шваброй и тряпкой.
— Так, сначала нужно дом в порядок привести. Тем более, что завтра к нам Наташка с детьми приедет. Не хочу краснеть перед ними, так что тряпку в зубы — и вперёд, — сообщила Валентина, едва дочь сняла обувь. — Начнём с балкона, потом протрём пыль по комнатам, ну и полы вымоем. Ванну я возьму на себя.
Алина удивлённо моргнула и вскинула брови. Вот так сразу? Она четыре часа тряслась в поездах, ещё час ждала на вокзале между пересадками. У неё отваливалась спина, а желудок исполнял серенады от голода. И мать предлагает ей мыть окна и драить полы? В восемь часов вечера...
— Мам, я с дороги, а ты на меня сразу со своей чистотой нападаешь. Я уставшая, голодная.
— Ой, господи! Ну давай щас накормлю, а потом — за уборку, — мать закатила глаза так, словно дочь требовала расстелить перед ней ковровую дорожку.
— Мама... — Алина тяжело вздохнула. — До завтра это не подождёт?
— Нет, не подождёт! К праздникам дом должен сиять. Завтра уже не до этого будет.
Алина нахмурилась. Внутри неё всё восстало против мысли о мытье полов поздней ночью. Она больше не хотела потакать капризам матери.
— Завтра, — коротко выдала дочь. — За ночь с пылью ничего не случится. А сейчас я хочу поесть, в душ и в кровать.
— В смысле завтра?! — Валентина драматично всплеснула руками. — Не поняла! Я тебя что, неряхой воспитала? Ну, тогда и ужин себе готовь сама!
После этого мать схватила ведро с водой и поплелась на балкон, попутно причитая, что она «всего лишь попросила помочь» и что «неужели так сложно взять тряпку в руки на полчаса».
Алина посмотрела на это шоу, обулась и отправилась назад, на улицу. Она уже не маленькая. Сама найдёт что поесть.
Однако этим дело не кончилось. Ночь оказалась беспокойной, но не из-за бессонницы. Алина постоянно просыпалась от лязга кастрюль, скрипа стёкол и шума воды. Мать демонстративно шуршала по дому до трёх часов ночи. А Алина в этот момент пыталась задушить смесь немого протеста и чувства вины в груди.
...Утро встретило её тишиной. Мать сидела на кухне, чистила яйца на салат, но молчала. Не здоровалась, не отвечала. Лицо у неё было таким, словно она овдовела пару минут назад.
Алину в этот момент накрыло. Да сколько можно играть с ней в молчанку? У неё пропал аппетит.
Зато появилась идея. Она не собиралась портить себе «каникулы» из-за капризов матери. Алина просто пошла к отцу в гостиную.
— Доброе утро, пап. Слушай, не хочешь отдохнуть от нашей молчуньи? — тихонько спросила она. — Давай махнём за город на пару дней? Я подыщу нам домик. Всё равно к маме тётя Наташа приезжает, она тут без нас не заскучает.
Отец сначала отпирался, но вяло. В конечном счёте он согласился на эту авантюру. Мать хотела было их окликнуть, однако обида оказалась сильнее. Она ведь и подумать не могла, что они бросят её одну, ещё и три дня не будут отвечать на её звонки.
Когда Валентина позвонила в первый раз, палец Алины завис над красной кнопкой. Она не могла решиться на это секунд десять. Она ведь знала, как это больно.
...Вспомнилось детство. Алину звали домой с детской площадки. Она задержалась на десять минут, прощаясь с подружкой. Итог — молчанка на весь вечер. Мать смилостивилась лишь на следующий день, и то — обида в голосе выветрилась далеко не сразу.
Потом она однажды отказалась делать домашнее задание. Ей было семь лет. И снова — молчанка. На следующий день Алина сама приползла к матери чуть ли не на коленях. Девочка была готова унижаться, просить прощения, сидеть за тетрадями весь день, мыть посуду и рисовать рисунки с мамочкой, лишь бы вернуть её благосклонность.
Больше всего в памяти отметился один из «больничных». Алине тогда было двенадцать, она подцепила какой-то вирус.
— Раз уж лежишь дома, приготовь ужин, — потребовала мать утром. — Картошка на балконе, курица в холодильнике, уже размороженная. Запекать ты умеешь.
Алина не возражала. Было проще кивнуть.
Но через пару часов температура поднялась так, что она лишь приняла таблетку, завернулась в одеяло и провалилась в сон. Проснулась поздним вечером под возмущения матери.
— Лентяйка! Весь день провалялась! Я, значит, пашу, кормлю её, а она даже духовку включить не в состоянии! Бессовестная! — ворчала Валентина.
Молчанка после этого продлилась неделю. Алине и без того было плохо, так ещё и поделиться этим было не с кем. Отец в тот момент был в командировке, а звать в гости друзей и заражать их не хотелось.
Отцу, к слову, тоже доставалось от матери, но он переносил это намного легче.
— Ой, ну не говорит со мной, и слава богу, — сказал он как-то тёте Наташе. — Всё лучше, чем выслушивать её предъявы. То в доме дышать нечем, потому что я все окна закрыл, то я сквозняк устроил, потому что окна расщерепил. Ну не угодить ей.
Он был взрослым человеком, общался на работе, с друзьями. Конечно, ему было проще. Для Алины же эти сеансы игнора были чем-то вроде конца света. Для ребёнка родители — весь мир. Когда мать замолкала, Алина явственно ощущала, как этот мир поворачивался к ней пятой точкой. Она оставалась в одиночестве. А быть в одиночестве, когда ты беспомощный ребёнок, зависящий от взрослых, очень страшно.
Позже Алина внезапно для себя узнала, что бывает по-другому. Хоть она и давно разошлась с первым мужем, она была очень благодарна ему. Его семья показала Алине, что конфликты можно решать, а проблемы — обсуждать.
Однажды она сожгла пирог. Они были в гостях у свекрови, но та отлучилась по делам и попросила Алину присмотреть за духовкой. Алина же села за работу и потеряла счёт времени. Она вспомнила о просьбе свекрови, только когда запахло горелым.
— Простите, пожалуйста. Я закрутилась и совсем забыла за пирог... — Алина нервно заламывала руки и прятала взгляд.
Она была готова расплакаться в тот момент. Девушка ожидала привычной тирады и игнорирования. Но...
— Ну, сгорел и сгорел. Просто будь в следующий раз повнимательнее, хорошо? Пирог ещё ладно, но можно ж так и самой сгореть, — отчитала её свекровь вроде бы строго, но с заботой, без крика и наказания тишиной.
И больше — ни слова об этом. Все вели себя так, словно ничего не произошло. Да, её больше не просили последить за плитой, но на том и всё.
В семье первого мужа Алина чувствовала себя намного безопаснее и комфортнее, чем в своей собственной. Это именно они помогли ей посмотреть на Валентину и её методы воспитания иначе. Вдобавок Алина к тридцати годам обросла друзьями и знакомыми, а потому уже не так нуждалась в одобрении и общении с матерью.
Зато нуждалась сама мать.
Своим склочным характером и молчанками она распугала всех подруг. На кого-то дулась за то, что «целую неделю не вспоминали обо мне». Кто-то напрягал её «нытьём», хотя на самом деле человек пытался поделиться наболевшим. Валентине казалось, что все вокруг пытаются унизить и использовать её.
Рядом остались только муж и дочь. Ну, как остались... Сейчас они отмечали майские праздники подальше от Валентины.
Но она не сдавалась.
— Быстро езжайте домой! Не то я за вами приеду! — грозилась мать по телефону.
— Ну приезжай. Ты хоть знаешь, куда? — хмыкнула Алина. — Мам, я уже не маленькая девочка, задержавшаяся на дискотеке. Я вообще не обязана отвечать на твои звонки.
— Да какая разница, сколько тебе лет? Ты моя дочь! А я мать!
— Разница большая. В пять лет я была вынуждена терпеть тебя. А сейчас — уже нет. Теперь молчать буду я, если ты будешь так себя вести. Мне твои молчанки до одного места, меньше эфир забиваешь.
После этого Алина положила трубку и замечательно провела с отцом выходные. Они ловили рыбу, пусть и без особого успеха, жарили шашлыки и смотрели «Гарри Поттера», прямо как в детстве.
— Спасибо тебе. Давно я так не отдыхал, — поблагодарил он дочь перед отъездом.
— И тебе спасибо, что набрался смелости. А ещё... удачи, пап. Она тебе пригодится.
Он только натянуто улыбнулся в ответ.
— Ты на мамку не обижайся. Просто она... ну вот такая.
— А я — не такая. Больше не такая. Так ей и передай.
Они обнялись на прощание, а потом отец отправился к обиженной Валентине, а Алина — на вокзал, в очередное мини-путешествие.
Как ни странно, после этого мать позвонила сама, первая. Общалась холодно, сдержанно и формально, но общалась же. После того случая она научилась останавливаться, а не продавливать свою позицию до последнего. Она так и не услышала дочь, зато прочувствовала на себе, каково это, когда от тебя отворачивается весь твой мир. И это стало хотя бы сдерживающим фактором.
***
P.S. Дорогие мои, вот ссылка на мой канал в тг. Смело проходите по ней и подписывайтесь! Так вы не потеряете меня и мой канал. Ваша Ксения.