Любе позвонила племянница из другого города, и попросила срочно приехать.
- Что случилось, Ирочка? – спросила обеспокоенно тётя.
- Маме плохо.
- Что значит – плохо? – испугалась Люба.
- Врачи нашли у неё онкологию. В начальной стадии. Но не это главное?
- Что значит – не это? А что главное?
- Мама в жуткой депрессии. Она твёрдо собралась умирать. Хочет с вами проститься.
- Да она, что там, с ума сошла?
- Почти... - всхлипнула племянница. - Приезжайте, пожалуйста...
- Господи. Ну, конечно, я скоро приеду. Ждите.
Вера, сестра Любы, была младше на два года, поэтому о смерти говорить в её возрасте было глупо. Ну, подумаешь, онкология, тем более в начальной стадии. Сейчас и запущенную лечат. Сестра, конечно, была всегда паникёршей, со странным, резким, вспыльчивым характером. Наверное, поэтому, она и не ужилась с первым мужем. Тот её бросил, когда она была беременная на шестом месяце. Так Вера, после того, как муж ушёл к другой, сама, не сказав ни слова, тайно уехала в другой город. Все родственники чуть с ума не сошла от такого поступка. А она там каким-то образом устроилась в общежитие, и родила дочку. Вдали от всех. Потом продала здесь квартиру, купила там малосемейку, и ведь, вырастила Ирочку, совершенно одна, даже без алиментов. Её дочке теперь уже было двадцать пять лет, а Вере даже пятьдесят ещё нет.
Через два дня Люба уже обнимала племянницу.
- Где мама Вера? – спросила она.
- В больнице. Её готовят к операции.
- Операция скоро?
- Не знаю. Но я боюсь, что операция маме не поможет.
- Ты что говоришь, девочка? - страшно удивилась Люба. - Почему не поможет?
- Потому что она не хочет жить. Давно уже. В последнее время мама постоянно думает о чём-то мрачном. Даже, когда ещё не было известно, что у неё такая болезнь, она уже была в таком странном состоянии. И постоянно бормочет про какую-то ненависть.
- Бормочет?
- Ага… Вздыхает, и чуть слышно говорит: «Как я его ненавижу»… Я спрашиваю – кого ты ненавидишь? А она не признаётся. Я хотела отвести её к психологу, так мама на меня так накричала. А потом я поговорила кое с кем, и мне сказали, что, скорее всего, мама свою болезнь спровоцировала сама. Говорят, что навязчивые нехорошие мысли, особенно – обиды, иногда неожиданно вызывают в организме болезни. – Ира заплакала. – Тётя Люба, попробуйте поговорить с ней. Я думаю, может она папу никак не может простить?
- Твоего отца, что ли?
- Ну, да.
- Детка, ты что? - удивилась Люба. - Столько лет уже прошло! Двадцать пять! Всё уже давно быльём поросло. А на работе у неё не было никаких проблем?
- Ну, как не было? Вы же знаете её характер. Она же молчать совсем не умеет. Всё, что думает о человеке, то и говорит. Прямо в глаза. Её уже с трех работ попросили. А теперь она о работе даже не думает. Говорит, пора умирать… - Ира заплакала ещё горше.
- Ну, всё, всё, детка. Хватит мокроту разводить. Поговорю я с ней. Попробую выудить из неё правду. А врачи у нас теперь стали хорошие, они её обязательно вылечат. Не сомневайся.
Когда Люба вошла к сестре в больничную палату, там было всего две пациентки. Одна женщина спала, а Вера лежала, и мрачно разглядывала потолок.
- Уууу… Вот и приехала… - как-то не очень радостно пробормотала она, когда увидела вошедшую сестру. – Вот и хорошо…
- А как тут не приедешь, – заулыбалась Люба, усаживаясь к ней прямо на кровать, и слегка обнимая, – когда моя Верунчик болеет. Ничего, скоро всё будет хорошо.
- Ну, да… Когда я умру, всё будет очень хорошо…
- Узнаю сестрёнку, - попыталась перевести реплику сестры в шутку Люба. – Всё ворчишь, и на жизнь смотришь хмуро. Ну-ка, хватит, милая. Давай, лучше, рассказывай, как у тебя дела? Когда у тебя операция?
- Скоро, - поджав губы, кивнула сестра. – Скоро я отмучаюсь. Умру прямо на операционном столе.
- Конечно, отмучаешься ты. Выпишешься здоровой, и начнёшь снова улыбаться. Ты мне лучше вот скажи, кого там всё ненавидишь? Мне Ирочка рассказал, что у тебя какие-то навязчивые мысли.
- Рассказала, всё-таки, - скривило лицо сестра. – Я так и думала. Любит молодёжь жаловаться… А я вот, все свои горести с собой ношу. Никому их не рассказываю.
- А может зря? Может, если расскажешь, тебе легче станет.
- Легче уже не станет. Я уже почти умерла, Люба. Со всем смирилась, всех простила. Почти всех... Всех, кроме одного.
- И кто же у тебя остался непрощённый?
- А разве ты сама не догадываешься?
- Ты про кого говоришь? Про своего бывшего?
- Угу. Про него.
- Так он же умер.
- И что?
- Как что? Всё давно прошло! Всё закончилось! Нет его больше. Значит, и обиды больше никакой не должно быть.
- Как бы не так! Я год назад в социальных сетях нашла страничку его жены. Ты бы видела, какую она там выложила фотографию. Все она там, на этой фотографии. Он, она, их детишки, все такие розовые, румяные, довольные, богатые. А мы с Иркой – несчастные, кое-как перебивались с рубля на рубль. А они…
- Вера, ты что говоришь?! – чуть не закричала Люба. – Видела и я эту страничку. Этой фотографии - в обед сто лет. Она её выложила аж пятнадцать лет назад. А потом – знаешь, как они жили?
- Как?
- Плохо они жили! Бедно!
- А ты откуда знаешь?
- Да встречала я твоего мужа случайно, Люба. Видела его собственными глазами. И поговорила. Он просил меня тебе передать, что он все эти года от совести мучился. Оттого, что тебя тогда бросил.
- Что? – Вера раскрыла широко удивлённые глаза. – Он? Мучился?
- Ещё как. Сказал, что хочет у тебя прощения просить. Поехать к тебе, и на коленях просить, чтобы, просто, простила. И всё. Но, видать, не успел...
- Как это – он хотел? Почему?
- Не знаю. Со временем у людей мозги по-другому начинают работать. Вот и он, видать, опомнился. И потом… Не всё у него сладко было с новой женой. Она его в такой оборот взяла, что он дышать не мог спокойно без её разрешения. Плохо он жил, Люба. Очень плохо.
- Это значит, я его зря ненавижу? – пробормотала Люба. – Значит, он жил не как в сказке?
- Господи, Вера, ну что ты за человек? – невольно вырвалось у сестры. – Увидела красивую фотографию, что-то себе напридумывала, и начала себя этими мыслями мучить. И так ведь у тебя всегда. Да, Верунчик? Значит, он там в могиле давно лежит, непрощённый, а ты здесь из-за этого умирать собралась?
- Выходит, зря? – испуганно спросила Вера. – Зря я себя сжигаю?
- Ой, милая… - Люба крепок обняла свою сестру. – Сама сошла с ума, и всех вокруг свела. Ты бы хоть о дочке подумала. Она ведь не замужем. Если тебя не станет, она одна останется.
- Ой, какая же я дура… - простонала Вера и пустилась в рёв. – Какая же я…
Операция у Веры прошла очень удачно, и очень скоро она приехала с дочкой в гости к Любе. И первым делом засобиралась на могилу к своему бывшему мужу.
- Хочу я и сама у него прощения попросить, - печально улыбаясь, объяснила она сестре. – Я ведь, тоже, немного виновата, в том, что у нас с ним всё так сложилась.
Всем моим дорогим читателям - радости и душевного тепла! Давайте вместе делать этот мир добрее!
Обнимаю. Ваш А. Анисимов