— Странный он какой-то, — сказал Юрий, когда гости ушли. — Почти всё время молчал. О себе толком ничего не рассказал.
— А если бы он всё время болтал и рассказал бы о себе всё, тебе бы это странным не показалось? — ответила Римма.
— Я не это имел в виду. Что ты сразу начинаешь-то?
— Да ничего я не начинаю. А только ты тогда выражайся конкретно. А то говоришь какими-то намёками. Странный! Всё время молчал! Ничего о себе не рассказал! Не рассказал — и слава богу. По мне так чем меньше я о нём знаю, тем лучше.
— Чем лучше-то?
— Да тем. Не люблю я таких людей, которые готовы при первом знакомстве выложить о себе всё.
— А я наоборот. Мне нравится, когда человек открытый, когда ничего не скрывает.
— Ну, теперь ты понимаешь, что все люди разные. Тебе нравится одно, мне — другое. Всем не угодишь. А значит что?
— Что?
— Что Максим Максимович — самый обыкновенный человек. Каких много. А что неразговорчивый, тем лучше. Не будет утомлять разговорами, как некоторые.
— Некоторые? — подозрительно произнёс Юрий. — Ты на кого это намекаешь?
— Да. Ты правильно понял. Я имела в виду твоего друга Степана. Как придёт, так начинает говорить всё подряд. Не остановить.
— А ты не слушай.
— Да ему без разницы, слушают его или нет. Вот можешь в следующий раз, когда он придёт, специально проверить.
— Что проверить?
— Когда он начнёт что-нибудь говорить, сделай вид, что не слушаешь. Не останавливай и ничего не отвечай ему, и увидишь.
— Что увижу?
— Увидишь, что ему всё равно. Он будет продолжать говорить.
— Ну не знаю.
— Ну вот он завтра придёт, посмотрим.
— Слушай, Римма, я чего, собственно, сказать-то хотел. Мне одна идея в голову пришла...
— Даже не начинай.
— Я же ещё ничего не сказал? А ты? Не начинай! Чего не начинать-то? Ведь не знаешь.
— Я знаю всё, что ты хочешь сказать. И сразу говорю тебе — нет!
— Да почему нет-то? Почему? Мы со Степаном всё продумали. Нам бы только денег для начала. Миллионов десять. Мы всё рассчитали. Дело верное. Уже через год мы не только вернули бы твоей маме деньги за дачу, которую она продаст, но и заработали бы вдвое больше. Поговори с мамой. Тебя она послушает.
— Не буду я с ней разговаривать.
— Почему? Разве тебе не надоела такая жизнь? Мне сорок лет! Сорок, Римма. Двое детей, и никаких перспектив. Вот так всю жизнь проработаю на заводе, и никакой радости.
— Меня моя жизнь устраивает.
— А меня — нет. Я хочу жить лучше. Хочу не эту маленькую трёшку, а огромную квартиру. А ещё лучше — дом.
Хочу несколько раз в год отдыхать в красивых местах. Как это делают другие. Не хочу каждый день ходить на завод. Хочу, чтобы наши дети учились в хорошей школе.
— Наши дети учатся в хорошей школе.
— Пусть так. Но у них могла бы быть ещё лучше школа. Неужели ты не хочешь, чтобы наша жизнь стала лучше? Чтобы тебе тоже не надо было ходить каждый день на работу. Неужели не хочешь?
— Хочу.
— Так вот, давай сделаем это. Тебе всего-навсего нужно поговорить с мамой и убедить её продать дачу. Этих денег нам со Степаном хватит, чтобы начать своё дело. И всё. И у нас начнётся другая жизнь. Неужели ты против?
— Не против. Начинай. Но только маму мою в свои дела не вмешивай.
— Но почему?
— Да потому что. Ты хочешь начать жить лучше за её счёт?
— Почему «за её»?
— Не прикидывайся. Ты всё понимаешь.
— Я ведь у неё не отбираю эту дачу. Я всё верну. Могу даже вернуть вдвое больше.
— Не надо. И если, как ты говоришь, твоё дело верное, то, наверное, оно не зависит от дачи моей мамы. Правильно? Дело верное — иди, куда обычно ходят с подобным планом, расскажи им об этом, своём верном деле, и они дадут тебе денег.
— Правильно. Дадут. Но тогда я им должен буду отдать вдвое больше.
— Ну вот и отдай им.
— Но я хочу, чтобы мои деньги достались не им, а твоей маме.
— А моей маме это не надо.
— Откуда ты знаешь? Ты ведь с ней даже не разговаривала?
— А зачем мне с ней разговаривать? Я это и так понимаю. Ставлю себя на её место и понимаю.
— Ты пойми, если она сейчас выйдет замуж за этого Максима Максимовича, то всё. Нам уже этой дачи не видать.
— Юра, когда же ты поймешь, что это не наша дача. Это дача моей мамы.
— Всё я понимаю. Но только и ты пойми, Римма, что успешные мужчины они ведь почему успешные?
— Ну... почему?
— Потому что им помогают в этом их жены. А ты?
— А что я?
— А ты мне не помогаешь.
— Ты хочешь, чтобы я помогла тебе отобрать у моей мамы дачу?
— Да! То есть... Я хотел сказать, не отобрать, а попросить продать. А деньги отдать мне. А я верну. Через год.
— Эту дачу строил ещё её дед. И эта дача дорога ей как воспоминание. Да что я тебе объясняю.
— Глупости. Предрассудки. Нужно жить настоящим, а не прошлым. Воспоминание! Это же просто смешно. Вот Степан говорит, что...
— Да отстань ты от меня со своим Степаном. Слушать уже о нём не хочу.
— Степан говорит, что...
— Я знаю всё, что говорит твой Степан. Могу повторить слово в слово всё, чему он тебя учит.
— Он меня не учит, он...
— Отвяжись. Я иду спать.
И Римма ушла. А Юрий пошёл в гостиную и полночи смотрел телевизор.
***
А утром пришёл Степан.
— Поговорил с женой? — сразу поинтересовался он, когда Юрий привёл его на кухню. — Дай чего-нибудь поесть. Что у тебя там готового есть?
— Суп есть.
— Давай суп. А ещё что есть?
— Жаркое есть.
— Давай и жаркое. А колбаса и сыр есть?
— Есть.
— Давай. И масло сливочное. А булка свежая?
— Римма вчера покупала.
— Ты с Риммой-то поговорил? Чай есть?
— Есть.
— Сахара четыре ложки. Ещё одну.
— Так я уже четыре.
— У тебя ложки маленькие, а кружка большая. Так ты с женой поговорил?
— Поговорил.
— И?
— Не согласилась.
— Ну не знаю, — обиженно произнёс Степан, уплетая суп, жаркое, колбасу, сыр, масло сливочное, булку и чай. — Если так, то к чему тогда были все наши мечты, планы. Там у тебя, я заметил, в холодильнике ветчина, что ли?
— Ветчина.
— Давай. Ты пойми, Юра, так не делается. Я уже с людьми договорился. Серьёзные люди. Что они обо мне подумают? Я ведь сказал, что деньги скоро будут. А теперь я что им скажу? Через месяц могли бы начать. Через год были бы уже богатыми людьми. А ты? Не знаю. Там это что? Консервы рыбные, я смотрю?
— Ставрида.
— А скумбрии нет?
— Нет.
— Жаль. Ну давай ставриду. Плохо ты со всеми нами поступаешь, Юрий. Несерьёзный ты человек. Так нельзя.
— Ну а что я могу, Стёпа? Римма не хочет говорить с мамой. А ещё у нас вчера в гостях был Максим Максимович.
— Это ещё кто? А ничего ставрида. Вполне... Рекомендую. Так кто такой этот Максим Максимович?
— Будущий муж тёщи.
— Что за человек? Богатый? У него под честное слово денег достать можно?
— Насчёт денег не знаю. Скрытный он какой-то. Не пьёт. За весь вечер сказал всего несколько слов. А когда я рассказывал весёлые истории, он даже не улыбнулся.
— Я же тебе сколько раз говорил, Юра. Не верь скрытным. И людям без чувства юмора тоже не верь. Что ты сказал? Он не пьёт?
— Нет. Не пьёт. Только кофе.
— Ещё и не пьёт.
— И мяса не ест.
— Это не наш человек, Юра. Точно тебе говорю. И денег он нам с тобой под честное слово не даст. Знаю я этих, которые не пьют, молчат и мяса не едят. Нельзя допустить, чтобы он женился на твоей тёще. Тогда мы о даче можем забыть.
— Да, я понимаю.
***
На кухню пришла Римма.
— Вы съели весь суп и жаркое? — воскликнула Римма, с возмущением глядя на мужа и его гостя. — У вас совесть есть? А я как же? А как же дети? И зачем вы съели всю колбасу и сыр? Ещё и ветчину всю умяли? И консервы слопали? Да вы совсем, что ли?
— Так гости у нас, Римма, — ответил Юрий.
— Я у вас, Римма, — сказал Степан. — Или не заметила? Кстати, здравствуй.
Римма бросила со злостью на стол полотенце и ушла из кухни, громко хлопнув дверью.
— И ты это терпишь? — сказал Степан. — Тряпка ты, Юра. Другой бы на твоём месте давно бы уже поставил жену на место. А ты?
— А что я могу?
— Разводись с ней. А квартиру дели. Эта квартира стоит как четыре дачи. Мы твою половину вложим в дело. Богатыми станем. А жену ты себе другую найдёшь.
От Риммы всё равно толку не будет. Я это сейчас понял. Жадная она. Гостю еды пожалела.
— А дети? Их ведь у меня двое.
— Дети никуда от тебя не денутся. Ты ведь не от них уйдёшь, а от ненавистной тебе жены. А детям будешь платить алименты. Им это даже выгоднее будет.
Сейчас они что имеют, когда их отец простой слесарь? Можно сказать, ничего! А через год твои алименты будут в десять раз больше, чем сейчас зарплата твоя. Понимаешь?
— Понимаю.
— Ну вот и уходи от жены.
— Страшно. Как я ей это скажу?
— Хочешь, я ей это скажу?
— Может, не надо.
— Надо! Я сейчас. Ты сиди здесь и жди. Я быстро. Там ещё ветчины кусочек остался. Так ты её не убирай. Вернусь, доем. Я сейчас. Я мигом.
***
Степан вышел из кухни и пошёл искать Римму. Он нашёл её в гостиной.
— Значит так, Римма, — сказал Степан. — Мы тут посовещались и решили, что тебе с Юрием нужно развестись. Квартиру эту вы поделите, детям он будет платить алименты. Всё. Вопросы есть?
— За что вы так со мной, Стёпа? — грустно произнесла Римма.
— Как за что? А за то, что ты не хочешь помочь своему мужу с колен подняться. Не хочешь видеть своего мужа успешным. Не хочешь поговорить с мамой насчёт дачи. Вот за что!
Я с серьёзными людьми уже договорился. Они денег ждут. А ты? Не хочешь с мамой поговорить.
— А ты знаешь, почему я не хочу?
— Почему?
— Потому что не люблю его.
— Ну, это мне было и так понятно.
— Что тебе понятно? Ничего тебе непонятно.
— Чего это мне непонятно?
— Непонятно тебе, почему я мужа своего не люблю.
— И почему ты его не любишь?
— Потому что я тебя люблю, Стёпа.
— Меня?
— С первого дня, как только тебя увидела, как только Юрий привёл тебя в наш дом, так сразу его разлюбила и полюбила тебя.
— Меня?
— Тебя, Стёпа. Теперь ты знаешь всё.
— Странно... Меня полюбила... Как только увидела... Впрочем, чего странного. Я женщинам нравлюсь. А за что ты меня полюбила?
— За всё. Мне всё в тебе нравится. И твоя внешность, и то, как ты одеваешься. Ботинки у тебя модные и рубашка интересная. А ещё, Стёпа, душа твоя мне нравится. И ум.
— Ум?
— Умный ты очень, Стёпа. Не то что мой Юрий.
— Это да. Твой Юрий, между нами говоря, это ещё то чудо.
— Да знаю я. Знаю. Как только он тебя к нам привёл, так сразу я и поняла, что мой Юрий — это ещё то чудо. Вот если бы ты был моим мужем...
— И что тогда?
— Да тогда я ради тебя не только дачу бы продала, но и квартиру эту. Я бы всё в тебя вложила. Потому что ты красивый, умный и душа у тебя широкая.
— Я понял, Римма. Понял. И мы с тобой вот что сделаем. Ты с Юрием разведёшься и выйдешь замуж за меня. А с серьёзными людьми я поговорю. Они подождут.
— Не получится.
— Почему?
— Юрий не даст развода.
— Даст.
— Потребует половину квартиры.
— Не потребует. Я ему лапши на уши навешаю, он от своей половины откажется.
— Ну, если откажется, тогда я согласна. Но только ты не обмани меня, Степа. Не хочу остаться одинокой и с двумя детьми после развода.
— Я не обману.
— Точно не обманешь? Женишься на мне, когда я разведусь с Юрием?
— Клянусь всем, что у меня есть.
— Ладно. Поверю твоему слову. А сейчас ступай. Ступай, Стёпа, иначе я... И так еле сдерживаюсь, чтобы прямо сейчас... Иди! Поговори с Юрием. Скажи, что я согласна на развод.
***
Степан ушёл из гостиной.
— Всё! — радостно воскликнул он, войдя на кухню. — С Риммой я договорился. Она согласилась на развод.
— Согласилась? Но как тебе удалось её уговорить?
— Было непросто. Но я сумел. Правда, есть одно «но». Квартиру эту ты должен оставить ей.
— Но...
— Так надо. Иначе она не даст развод.
— А на что же мы откроем наше дело?
— Какое ещё дело? Ах, это! Это уже не твоя забота. Сейчас тебе главное с Риммой развестись. А насчёт дела не сомневайся. Всё будет хорошо. Наше дело — не волк, в лес не убежит. Ты мне веришь?
— Тебе только и верю.
— Вот и правильно.
— Но только... Если я уйду от Риммы и всё ей оставлю, где же я жить буду?
Степан задумался.
— Поживёшь у меня, — сказал он. — Я тебя у себя зарегистрирую. У меня ведь комната есть приватизированная. У меня жить будешь. Согласен?
— Согласен, но если ты оформишь на меня половину своей комнаты.
— Зачем это ещё? Ты что, мне не веришь?
— Верю. Но... сам посуди. Получится, что после развода у меня вообще ничего нет. А где же мне иметь постоянную регистрацию? Я же должен быть где-то зарегистрирован.
— И то верно. Ладно. Чтобы только доказать, что ты мне друг. Получишь половину комнаты. Мне для тебя ничего не жаль.
— Спасибо, Стёпа.
— Пожалуйста.
И через месяц Юрий и Римма развелись. Юрий отказался от всего совместно нажитого имущества и переехал на свой новый адрес. ©Михаил Лекс