Предыдущая часть:
Машина Григория подъехала к месту трагедии. От дома осталось чёрное пепелище, где дымились головешки. Стены обрушились, обнажив пустоту внутри. Пожарные, разгребавшие завалы, пожимали плечами — следов девочки не было. Ирина, сжав руку Григория, обошла соседние дворы, стучась в каждую калитку, расспрашивая сонных жителей. Григорий заглядывал в сараи и заросли, надеясь найти малышку. До утра они искали, пока соседка не вспомнила, что видела ребёнка на своём крыльце. Там, скорчившись в углу, сидела Любочка, дрожа от холода и страха.
Приехавшие полицейские решили забрать девочку в больницу, а затем в детский дом. Ирина, услышав это, бросилась к их машине.
— Какой ещё детдом? — возмутилась она, загораживая дверь. — У Любочки есть родня! Я её тётя, не отдам чужим людям!
— Небось такая же, как мать с бабкой, — буркнул полицейский, намекая на пьянство семьи. — Хотите забрать — езжайте в опеку. Завтра утром разберётесь. Возьмите документы, что вы родственница, а не просто болтаете.
Ирина кивнула, но руки дрожали от негодования. Григорий завёл её обратно к машине, успокаивая взглядом. На следующий день они собрали все бумаги, какие нашлись, и поехали в райцентр. В отделе опеки выдали длинный список документов, предупредив, что процесс небыстрый. В детдоме Любочка, сидевшая в игровой комнате, узнала Ирину и бросилась к ней, захлёбываясь слезами.
— Тётя Ира, забери меня к маме! — умоляла она, цепляясь за её руку.
Ирина опустилась на колени, сглотнув ком в горле. Девочка не знала о смерти родных. Мягко начала:
— Любочка, дом, где ты жила, сгорел. Мамы там больше нет. Мы собираем бумаги, чтобы забрать тебя к нам в деревню. Потерпи пару дней, хорошо?
Любочка, вытирая слёзы рукавом, кивнула, пообещав ждать. Ирина не могла допустить, чтобы сиротка осталась в казённых стенах. Вернувшись в машину, она собралась с духом и посмотрела на Григория, который вёл машину.
— Гриша, ты не против, если Любочка будет жить с нами? — спросила она, теребя ремень безопасности. — У неё никого на свете нет. Мы с Валентином — единственная родня после смерти бабушки и родителей.
— Ира, как ты могла подумать, что я против? — укоризненно ответил Григорий, притормозив у обочины. — Мне жалко девчушку. Конечно, заберём, удочерим. Неужели не найдётся тарелки супа и доброго слова для ребёнка?
Ирина обняла его, уткнувшись в плечо.
— До сих пор не верю в две вещи, — сказала она, отстранившись, её глаза блестели от чувств.
— В какие? — насмешливо спросил Григорий, заводя мотор.
— Не верю, что бывают такие мужчины, как ты, — улыбнулась Ирина, её голос дрожал. — Кажется, это сон. Проснусь — и тебя нет, будто мираж.
— Как видишь, я настоящий, из плоти и крови, — возразил он, усмехнувшись. — А вторая вещь?
— Не верю, что ты выбрал меня среди множества женщин, — продолжила она, опустив глаза. — Я обычная, ничем не примечательная. Ты достоин лучшей.
Григорий замечал её низкую самооценку, взращённую бывшим мужем. Старался исправить.
— Ира, напрасно так думаешь, — вздохнул он, сворачивая на деревенскую дорогу. — Не каждая женщина решится приютить сироту. Нужно большое сердце. У большинства с этим напряжёнка. Ты добрая, великодушная — за это ценю.
Ирина улыбнулась, щёки порозовели. Его слова помогали поверить в себя. Каждый день она ездила к Любочке. Та похудела, побледнела, но ждала, сжимая старую куклу. Наконец, документы собраны, разрешение получено.
Встретили девочку тепло: обустроили комнатку с кроваткой, шкафчиком, плюшевым зайцем и куклой в коляске. Валентин, давно называвший Григория батей, сделал для Любочки сюрприз. Утром Ирина объявила:
— Сегодня едем за Любочкой. К обеду вернёмся.
Валентин установил качели, яркие, радужные. Когда машина подъехала, Ирина ввела Любочку во двор. Девочка замерла, увидев качели.
— Какая красота! — ахнула Ирина, всплеснув руками. — Кто у нас мастер?
Валентин стоял в стороне, скромно улыбаясь. Григорий хлопнул его по плечу.
— Ничего себе, сын! — восхитился он. — Любочка, садись, покатаем.
Девочку усадили, начали раскачивать. Все смеялись, а Григорий добавил:
— Отличная работа, Валя. Молодец.
Валентина распирало от гордости. Любочка влилась легко, но ежедневно просила к маме. Ирина решилась объяснить.
— Любочка, помнишь пожар в бабушкином доме? — начала она, присев на кроватку. — Ты тогда испугалась, убежала к соседям.
— Конечно, — кивнула девочка, сжимая зайца. — Было страшно, спряталась на крыльце у бабы Лены.
— Умница, правильно сделала, — ласково сказала Ирина, погладив её. — Некоторые выбежали, но мама, папа и бабушка спали крепко. Они не проснулись, задохнулись в дыму.
— Как задохнулись? — недоверчиво спросила Любочка. — Почему не проснулись, тётя Ира?
— Дом наполнился дымом, они не смогли дышать, — тихо объяснила Ирина. — Теперь мама на кладбище, в могилке. Завтра сходим, отнесём цветы и конфеты, хорошо?
Любочка кивнула, но Ирина знала, что придётся объяснять ещё не раз. В семье девочку окружили заботой: читали сказки, играли, научили пользоваться телефоном. Скоро она перестала часто вспоминать родных — в доме Марины ей не доставалось столько тепла.
Прошёл год. Стройка коттеджа кипела — двухэтажный дом рос на глазах. Валентин заканчивал шестой класс с пятёрками, лишь четвёрка по истории. Ирина не узнавала сына: в городе учителя жаловались на лень, теперь он расцвёл. Она думала, что без Григория её сын мог пойти по стопам отца. Любочка звала Ирину мамой, Григория — папой, слушалась Валентина как брата. Ирину тревожило одно: Григорий скучал по детям и внукам, но не говорил. Она боялась вмешиваться, опасаясь навредить — Арина и Борис были непредсказуемы.
Лето в разгаре. Григорий с Валентином поехали за орехами, с ночёвкой. Ирина с Любочкой варили варенье на костре, поглядывая на строителей. У калитки остановилась машина. Ирина подошла, вытирая руки о фартук. С пассажирского места вышла девушка лет 17–18, поздоровалась.
— Григорий Петрович здесь живёт? — спросила она, поправляя рюкзак.
— Здесь, — ответила Ирина, заметив, как машина отъезжает. — Но он с сыном в лесу, вернутся завтра. Что хотели?
— Я к нему в гости, — смущённо улыбнулась девушка. — Можно подождать?
— Конечно, проходи во двор, — пригласила Ирина. — Мне ещё минут пятнадцать с вареньем, потом в дом.
Она догадалась, что девушка приехала на такси. Пока помешивала варенье, не спрашивала. Закончив, накрыла кастрюлю и повела гостью в старый дом.
— Это новый коттедж, — указала Ирина на кирпичное здание. — Но там строители, ночуешь в старом.
Девушка молчала, оглядывая двор. Ирина рассказала о жизни в деревне, о планах достроить дом. Видя, что гостья не говорит, спросила:
— Ты к мужу по делу или личному?
— По личному, — улыбнулась девушка, её глаза заблестели. — Я Галина, дочь Арины, его старшей дочери. Давно хотела к дедушке, но мама не разрешала. Твердила, глухомань, добираться сложно.
Ирина ахнула, вспомнив рассказы Григория о Галине — болела с трёх лет, операции за границей, они с Людмилой работали на износ.
— Галинка! Почему не сказала, что внучка? — воскликнула Ирина. — Дедушка тебя любит, часто вспоминает. Сокрушается, что семья не общается.
— Это мама, — опустила глаза Галина, её голос стал тише. — Стыдно за неё. Узнала, что она делает, ушла из дома. Хочу жить с дедушкой, если вы не против.
— Все будут за, — улыбнулась Ирина, коснувшись её плеча. — Дедушке тяжело без связи с вами. Расскажи, что случилось.
Галина, помявшись, начала. В тринадцать лет, уже здоровая, мать просила позвонить деду, притвориться больной, выманить деньги.
— Знала, дедушка и бабушка спасли меня, — с негодованием сказала Галина, сжимая кулаки. — Без их денег на операции меня бы не было. Благодарна, думала, мама тоже. Но когда она велела обмануть, рассердилась. Отказалась.
— Правильно, — кивнула Ирина. — Ты честная, как дед. Расскажи ему, он будет горд.
— Два месяца назад узнала хуже, — продолжила Галина, её глаза заблестели от слёз. — Мамина подруга сказала, не все деньги на лечение шли в больницу. Мама половину забирала — покупала украшения, отдыхала с подругами. Ушла из дома. Не хочу жить во лжи.
— Верно сделала, Галя, — приободрила Ирина. — Про деньги не говори — огорчишь деда. Скажи, хочешь жить с нами.
Галина обняла Ирину, щёки были мокрыми.
— Спасибо, что выслушали и поддержали, — прошептала она. — Хочу, чтобы вокруг были честные люди.
На следующий день вернулись Григорий и Валентин, с мешками орехов. Григорий, увидев Галину, замер, затем расплылся в улыбке. Она напоминала молодую Людмилу — те же светлые волосы, открытый взгляд.
— Галинка, внучка моя! — воскликнул он, обнимая её крепко. — Как же рад, что ты здесь!
Наедине Ирина объяснила, что Галина хочет остаться в деревне для здоровья. Григорий был счастлив, глаза светились. Всё встало на места. Пусть не вся семья, но лучшая часть — Ирина, Валентин, Любочка и Галина — была рядом.