Тюремная больница с окнами, забранными решётками, пропиталась болезнями и горем. В одной из палат на кровати сидела растрёпанная женщина. Её взгляд был затуманен — казалось, мысли уносили её далеко от этого места. Руки и ноги женщины туго забинтованы, но, несмотря на свежие повязки, сквозь них уже проступали кровавые пятна.
Врачи косились на странную пациентку, медсёстры шарахались, а сокамерницы откровенно её боялись.
— К ней ночью кто-то приходит, — шёпотом сообщила врачу соседка по палате. — Они разговаривают. То ругаются… Вернее, она кричит, а гостья молчит. А потом — новые раны.
— Вам приснилось, — отмахнулся врач. — К ней никто не ходит, тем более ночью. Да и на камерах никого нет.
— Я только потом поняла, в чём дело, — тихо проговорила другая женщина. На вид ей было лет пятьдесят, а репутация на зоне — железная. Возможно, поэтому врач всё же прислушался.
— И в чём?
— Не человек это. Я полжизни по таким местам — навидалась всякого. Она хоть и твердит, что невиновна… Да все тут «ангелы», все «по ошибке»! — Хриплый смешок вырвался из её горла. — Видать, душа той, которую она отправила на тот свет, не ушла. Либо не успела… либо её привязали.
— Вы серьёзно так думаете? — врач не скрывал изумления.
— А вы поспрашивайте про неё… Тогда поймёте.
***
Две девочки жались друг к другу в холодном сарае, прячась за штабелем дров. Лютый мороз пробирал до костей, но дети предпочитали эту ледяную темноту тому, что творилось в доме. Сквозь стены доносились дикие крики, звон разбитой посуды и отборный мат — обычная вечерняя программа в их семье.
Марина и Анна были погодками, родившимися в большом южном селе. Хотя поселок насчитывал не одну сотню дворов, все здесь знали друг друга в лицо. Их мать Юля выскочила замуж в шестнадцать — беременность от жениха стала удобным предлогом сбежать из родительского дома, где пьяные драки были ежедневным ритуалом.
Муж Олег славился на всё село буйным нравом и пристрастием к выпивке. Жили они в покосившемся доме, доставшемся от бабки Олега. Сначала родилась Марина, через год — Аня. Первые годы Юля пыталась быть образцовой матерью: устроилась почтальоном, когда девочки пошли в садик, потихоньку приводила дом в порядок. Олег работал на лесопилке. Со стороны могло показаться, что у них вполне благополучная семья.
Всё изменилось в тот Новый год, когда Олег привёл домой шумную компанию. Гуляли до потери человеческого облика. С тех пор такие «посиделки» стали регулярными — и Олегу, и Юле эта вольготная жизнь пришлась по вкусу. Пока они ещё держались на работе, но с каждым месяцем пьянки учащались. Выпив, Олег превращался в чудовище — теперь скандалы и побои стали нормой. Девочки, заслышав крики, автоматически бежали в сарай. Детей Олег не трогал, но жене регулярно «вправлял мозги».
Юля начала бояться мужа. Даже летом она носила одежду с длинными рукавами. Как-то раз ей встретилась одноклассница, уехавшая после школы в город:
— Юль, что ты делаешь? Дети маленькие, а ты каждый день как себя ведешь! Хоть о них подумай!
— Чего лекции читаешь? — Юля отвела глаза. — Помнишь, на биологии про генетику рассказывали? Так вот, всё правда.
— О чём ты?
— У меня родители — алкаши, у Олега — алкаши. Мы такие же. И девки наши будут такими.
— То есть ты просто… сдаёшься? — одноклассница отпрянула, будто от гадюки.
— Генетика, — бросила Юля и, пошатываясь, побрела домой, где её ждал очередной ад.
**
Девочки росли в атмосфере вечного страха, научившись прятаться и молчать. Пока ходили в садик, вели себя тихо - не привлекали внимания. Но вскоре Юльке стало лень водить их по утрам, и дети остались дома. Нерадивая мать забыла, что Марине пора в школу и в итоге она пошла вместе с сестрой. Перед школой сердобольные соседи скинулись на форму и портфели. Через неделю новенькие ранцы исчезли - Олег променял их на бутылку.
“Ненавижу их! Лучше бы сдохли!” - сквозь слезы шептала Марина, сжимая кулаки. В такие моменты ненависть распирала её изнутри, затмевая всё. Аня молча перебирала в кармане камешки - это помогало успокоиться.
Первое время в школе нравилось. Но вскоре начались насмешки - дети повторяли то, что слышали от родителей. Сестры быстро усвоили жестокий урок: прав тот, кто сильнее. Вскоре школа превратилась в поле боя - драки, срывы уроков, кражи. Вызовы родителей оставались без ответа - у Олега и Юльки были “свои заботы”. Ни учителя, ни соседи по-настоящему не понимали, через какой ад проходят девочки.
Всё закончилось в одну пьяную ночь. Защищаясь от обезумевшего мужа, Юлька вонзила в него нож. По злой иронии - точно в сердце. Хотя свидетели подтвердили, что она лишь оборонялась, срок ей дали. Сестёр отправили в детский дом.
“Привет. Вы новенькие?” - девушка с тёмными волосами и странными прозрачными глазами изучала их.
“Новенькие”, - буркнула Аня.
“А ты - старенькая?” - усмехнулась Марина.
“Можно и так сказать. Я знаю, как тут выживать. Меня зовут Настя”.
Марина представила их - помощь явно не помешает. Их поселили в одной комнате с Настей. Её история оказалась похожей - родители сгорели в доме во время пьянки. Маленькая Настя выпрыгнула в окно, взрослые не успели - дверь оказалась заперта.
Настя стала их проводником в этом новом мире. Постепенно они стали неразлучны - особенно Марина и Настя. Аня же просто плыла по течению, сломленная и опустошённая. Лишь Марина понимала глубину её отчаяния. Иногда в Ане просыпалась ярость - тогда она бросалась в драку без раздумий.
Школьные годы остались позади. Первыми выпустились Настя с Мариной, через год - Аня. Марина вернулась в родительский дом, завела парня. Учёба её не привлекала, но училище она всё же окончила. Аня оказалась способнее - закончила техникум и тоже вернулась в село. Мать давно вышла, но в родные края не вернулась - её следы затерялись где-то на просторах страны.
***
Прошло несколько лет. Жизнь сестер сложилась по-разному, но с тревожным сходством. Марина дважды побывала замужем, родила двоих детей и постепенно скатывалась в алкоголизм. Она не устраивала шумных пьянок, как родители - пила одна на кухне, становясь с каждым годом все более раздражительной и агрессивной.
Анна вышла замуж за односельчанина, родила троих детей. Алкоголем она не злоупотребляла, но и домом не занималась. Муж работал трактористом, приходя домой только спать. Зарабатывал он неплохо, но Анна не умела распоряжаться деньгами - большую часть забирала Марина. Когда правда вскрылась, муж ушел, забрав детей.
Настя поддерживала связь с подругами все эти годы, иногда приезжала в гости. Ее судьба сложилась иначе - после школы она окончила медколледж, стала старшей медсестрой в хирургии. Замуж не вышла, но родила дочь Лизу, которую безумно любила. Настя не пила, бегала по утрам и всеми силами старалась, чтобы дочь ни в чем не нуждалась.
Этим летом она снова приехала в село, приняв приглашение Марины. В первый же вечер за столом собрались все трое. Настя отказалась от алкоголя, что вызвало насмешки Марины:
-Как не пьешь? Ты что, в отпуск приехала, а расслабиться не хочешь?
Анна принесла домашнего вина. За разговорами Настя беспокойно поглядывала в окно - дочь играла с местными детьми. Когда стемнело, все дети вернулись, кроме Лизы.
-Где Лиза? - спросила Настя.
-Куда-то ушла, - равнодушно пожал плечами сын Анны Максим.
-И вы ее одну отпустили? - голос Насти дрожал. - Идем искать!
-Погуляет и вернется, - отмахнулась пьяная Марина.
Настя выбежала на темные улицы. Село спало. В свете фонарика она заметила примятую траву у заброшенного дома. Сердце сжалось - она уже знала правду, еще не видя ее.
Когда полиция нашла тело в развалинах, крик Насти разнесся по всему селу. Врачи вкололи успокоительное и увели в дом Марины. Два дня она провела в забытьи, впервые в жизни напившись до беспамятства.
Очнувшись среди ночи, Настя хотела попить воды. Окна были открыты из-за жары. И тогда она услышала - под окном, на лавочке, тихо разговаривали. Голоса были знакомыми. Чем дольше она слушала, тем страшнее становилось…
***
Ледяной шепот Марины прорезал темноту:
— Из-за тебя, балбеса! На ней могли остаться следы! — её пальцы впились в плечо сына.
— Я в перчатках был, — буркнул Валера, потирая шею. — Резинки новые, с фермы взял.
— Менты всю деревню перевернут! — Марина нервно закусила губу.
— Заткнись уже, — парень толкнул мать плечом. — Не первый раз, пронесёт.
Аня внезапно схватила обоих за руки:
— Тише! Кто-то в доме…
Настя прижалась к стене, сжимая рот ладонью. В ушах пульсировало: “Не первый раз… Ему всего четырнадцать…” Желудок сжался в комок, когда она поняла — они обсуждали убийство Лизы как сломанный замок.
Полка грохнула, когда она отшатнулась. Три тени метнулись к дому.
— Всё слышала? — Марина появилась в дверях, держа в руке разделочный нож.
Валера перекрыл выход:
— Ах ты стерва!
Настя рванулась к двери, но парень схватил её за волосы. Удар в нос — тёплая кровь брызнула на её майку. Марина вцепилась в её шевелюру, таща к полу.
— Анка, держи ноги! — хрипела она.
Дрались молча, как волчицы. Последнее, что увидела Настя — сапог Валеры, летящий в висок.
Холодная вода вернула её сознание. Они тащили её к реке, волоча по пыльной дороге. В предрассветной дымке село спало.
— Марин… за что? — Настя хрипло прошептала, чувствуя вкус крови.
— Ненавижу твои чистые волосы, — Марина прижала её голову к перилам моста. — С детдома. Ты даже вонь от тряпок не впитывала. А мой пацан… он в отца. Любит портить таких, как твоя Лизонька.
Настя рванулась, сбивая Марину с ног. Они рухнули в воду, сплетённые в смертельных объятиях.
Удар.
Ещё удар.
Глинистый берег впитал кровь. Когда тело Насти скрылось в воде, Валера сплюнул:
— Теперь точно не всплывёт.
Аня перекрестилась, глядя, как течение уносит бывшую подругу. В её глазах не было раскаяния — только животный страх.
***
Расследование гибели Лизы набирало обороты, но Валеру не подозревали. Подозрение пало на другого человека.
Следователь удивился, когда Марина сообщила, что Настя собрала вещи и уехала в город. В её словах и поведении что-то его насторожило, но, заваленный делами, он отложил разбирательство на потом.
Через неделю после гибели Лизы Марина провела трезвый вечер. Валерка гулял по селу, младший сын смотрел телевизор, а её сестра Аня спала в комнате. Марина сидела на лавке, размышляя о жизни, как вдруг тишину разорвал крик — полный боли и страха.
Она вбежала в дом. Крики доносились из спальни.
Аня сидела на кровати, вытянув руки, и выла от ужаса. На секунду Марине показалось, что в зеркале мелькнула тень.
— Что с тобой?! — Марина щёлкнула выключателем. В свете лампы открылась жуткая картина: руки сестры, от плеч до кончиков пальцев, были иссечены тонкими порезами, будто сотни лезвий впились в неё одновременно.
— Лизка… — прошептала Аня. — Это она.
Марина недоверчиво уставилась на сестру, но та дрожала, словно в лихорадке. Она промыла ей раны, забинтовала…
Утром к ним пришёл следователь.
— Ваша подруга Анастасия, мать погибшей Лизы, не вернулась в город. Её нет ни по месту прописки, ни на работе. Похоже, она вообще не уезжала. — Он сделал паузу. — Может, вы что-то знаете?
— О чём?! Я же сказала — Настя от горя сбежала!
— И вы её просто отпустили? — мужчина усмехнулся. — Хороши подруги…
Внезапно он замолчал, уставившись за спину Марины. На стуле лежала сумка Насти.
— А это что?
— Откуда мне знать?! — огрызнулась Марина.
Разговор зашёл в тупик. У следователя не было доказательств — только чуйка, шептавшая: преступники здесь. Он решил запросить обыск.
В ту же ночь Марина проснулась от криков Ани. Вой превратился в стон ужаса. Она ворвалась в комнату и увидела: кожа на руках сестры лопалась сама по себе, сочась кровью. В комнате никого не было… кроме них.
Марина оцепенела.
Свет погас.
В звенящей тишине раздались шаги — мокрые, босые.
Как во сне, она двинулась на звук — в спальню сыновей.
Над кроватью Валеры стояла Настя.
Её пальцы впились ему в горло. В его глазах плескался ужас, граничащий с безумием.
С тела Насти стекала речная вода, запах тины висел в воздухе. Она резко повернулась к Марине.
Одного глаза не было. Кожа на лице вздулась и лопнула, волосы слиплись, как тина. Двигалась она рывками, словно сломанная кукла.
Щелчок. Шея Валеры переломилась. Тело шлёпнулось на пол, как тряпка.
Настя повернулась к Марине.
Через несколько дней следователь снова постучал в их дом.
В живых осталась только Аня. Она сидела на полу, перебирая речные камешки.
В спальне лежали тела Марины и Валеры — иссечённые тонкими, как бритва, порезами. Шея парня была сломана.
Младший сын Марины бесследно исчез.
А утром рыбаки нашли тело Насти в реке, в нескольких километрах от села.
Она была мертва уже неделю.
***
Экспертиза поставила точку в деле:
Настю убили больше недели назад — ещё до того, как Марина заявила о её «отъезде».
На теле Лизы обнаружили следы ДНК Валеры — теперь ясно, почему он так боялся «возмездия».
В телефоне Марины нашли видео, где она избивает Настю. Кадры были стёрты, но цифровые следы остались.
Анну судили как соучастницу, но доказательств её прямого участия в убийстве не хватило. Приговор — 10 лет колонии.
Но тюрьма не спасла её.
Каждую ночь на руках Ани появлялись свежие порезы — будто невидимые лезвия продолжали свою работу. Надзиратели думали, что она режет себя сама, пока однажды не застали её в камере:
— Кто это сделал?! — орала она, сжимая окровавленные ладони. — Я же не виновата! Это Лизка!
Через месяц её перевели в психиатрическую больницу. Диагноз — параноидальный психоз.
В своих бредовых рассказах Анна повторяла одно:
— Она в воде… Смотрите в воду…
***
Рыбаки до сих пор обходят стороной то место в реке, где нашли Настю. Говорят, иногда там виднеется силуэт — будто женщина с ребёнком на руках качается на волнах.
А в тюремной больнице Анна умерла тихо: утром её нашли с перерезанным горлом.
Официальная версия — суицид.
Но медсестра, дежурившая в ту ночь, клянётся, что слышала плеск воды в пустом коридоре.
Примечание автора: основано на реальных событиях.