Начало
Часть 7
Весна шумела как сумасшедшая: лужи, солнце, первые крики веселых дворовых детей.
Маша будто выросла за неделю: длинные коленки, косички, острые вопросы.
Оля шла по парку с дочкой, чуть держась за ручку и чуть отставая — Маша уже капризничала, спорила с другими детьми, скупала крошечные заколки в ларьке рядом.
Оля снова привыкла работать из дома — теперь жизнь стала хоть немного предсказуемой. Даже с делами Игоря было попроще: бизнес на новых рельсах, денег стало чуть больше, тревог чуть меньше. Вечера — настоящие, семейные.
А потом все изменила одна случайная встреча.
В тот день, зайдя к мужу на работу — привезти подписанный договор и корм для кошки, который "забыл купить", — Оля заметила в приёмной девушку. Молодая, худая, живая, с огненными волосами и улыбкой, от которой в коридорах словно пахло мандаринами и леденцами.
— Добрый день! — весело поздоровалась девушка, вставая из-за стола. — Я Мариша, секретарь Игоря Владимировича.
У Оли дрогнуло сердце — не от ревности, скорее от неожиданности: в привычном, почти мужском интерьере эта девушка выглядела как майская ласточка в уставшем городе.
— Вы, наверное, Ольга? А вашу Марусю я в интернете видела, узнала, — Мариша протянула Оле подарок: заколку с фиолетовой бабочкой. — Для вашей принцессы! Мне все про нее рассказывали.
В офисе смеялись; все — кроме Оли. Она вышла на улицу как в тумане.
***
Оля старалась не давать воли подозрительности, но что-то внутри уже дёргало: не крик, но ехидная струйка — “А вдруг эта Мариша… слишком хороша?”
— С ума сошла, — убеждала себя Оля. — Чего мне бояться? Муж, семья, ребёнок, работа, дом…
Но сомнение, раз послушавшись его, стало тихим обывателем её дней.
Сначала было незаметно:
— Игорь задерживается на работе чуть дольше обычного,
— появляется “срочное совещание” или "аврал на складе",
— выходные подсчитываются как “отгулы”,
— домашний телефон замолкает, а мобильный переполнен оповещениями.
Оля всё чаще ловила себя на мыслях: думает — “скорей бы уложить Марусю, чтобы сесть на диван и… хотя бы услышать голос Игоря, просто по-настоящему поговорить.”
Вечера происходили обычно:
— Молча ужинать,
— смотреть в ноутбук друг через друга,
— “Маш, не балуй, не отвлекай!”
***
Как-то раз Оля стирала рубашки Игоря. Запах тонкий — не её “фирменная” лаванда и лайм. Что-то сладкое, пряное, слишком молодое. Досадно, но не фатально.
Она вспомнила: бывало купит муж новый кондиционер, случайное кафе, парикмахерская…
И всё же: где-то на краях сознания зажглась тревога: "А если?"
***
— Ты устал. Заботы гнут, я понимаю. А ты… всё хорошо? — осторожно спросила Оля.
— Да нормально, работа и работа, — быстро ответил Игорь, скрывая глаза. — Новый сезон — суета.
Она хотела уточнить: а Мариша тут при чём?
Но не решилась. Вот так — из маленькой неуверенности вырастает большая тень.
В эти вечера Оля впервые в жизни ловит себя на нелепости: листает её, Маришкин, инстаграм. Фотки из офиса, собака, новый блокнот с надписью “Лучше всех”, и везде — сплошной молодёжный смех.
Под фото Игорь иногда ставил лайк. И даже — редкий “смайлик”.
***
Наступил день рождения Маши. Дом — как обычно, полный одуванчиков, подвесок, детишек друзей и бегающих родителей.
Игорь пришёл позже всех, ещё на улице, с пакетом подарков и усталым лицом.
— Поздравляю, девочка! — поцеловал дочку, обнял Олю — но быстрая улыбка не тронула глаз.
Оля ловила на себе взгляды: “Мама, что с вами?”
Женя, как всегда, подняла настроение, организовала игры и забавы, но праздник проходил “как будто”, на автопилоте.
В самой суете из кухни прогремел голос Мариши:
— Я тут сувенирчик занесла, только не врываюсь!
И с порога: веселая, сияющая, принесла Маше куклу — с бабочкой-подвеской, как из офиса.
— Не стоило, мы сами… — попыталась вежливо сказать Оля.
— Маша — это огонёк! Я ваши фотки в офисе всем показываю, такая красотка!
Маша сияла от радости, а Оля, впервые с начала праздника, почувствовала в груди острый лёд.
Зачем ей всё это?
— Дружит?
— Хочет понравиться?
— Или просто незаметна для самой себя?
Вечером, когда гости ушли, и даже Женя забрала на ночь Марусю, Оля вымыла посуду до скрипа, села в пустой кухне, посмотрела на мужа.
— Ты стал другим, Игорь.
— Придираешься.
— Нет… Я тебя чувствую, когда ты рядом, — а сейчас между нами пустота. Почему?
— Работа навалилась, ты сама видишь! Фирма держится на моих руках.
— А твоя новая секретарша — это тоже “работа”?
Он поднял глаза, не злой, не уверенный, а уставший и взволнованный:
— Она хорошая сотрудница. Всё.
— Тогда скажи: тебе интересно с ней? Ты обсуждаешь с ней то, что не обсуждаешь со мной?
Она сделала паузу: — Если хочешь — можем перестать быть “идеальной парой”, просто честно быть теми, кто мы есть. Но я тебя очень люблю. И ещё — я не железная.
Игорь не ответил сразу.
Потом только прошептал:
— Я не хочу тебя терять. Просто иногда кажется — с тобой всё определено, а с ней — легко.
От этих слов острая боль, но и шаг к правде.
Первые дни после этого разговора в доме было шумно и тихо одновременно:
— Маша играла в куклы,
— Оля делала вид, что всё осталось как прежде,
— Игорь притворялся, что много работает.
Но однажды Оля не удержалась — пришла в офис неожиданно, без звонка.
Мариша была на месте — обсуждала с Игорем рекламу, смеялась, показывала мемы на экране — ничего неприличного.
Одна секунда — и Игорь на автомате сдвинул стул подальше от неё, спина напряглась, взгляд метнулся в угол.
Мариша подняла глаза:
— Оля, вы тут! Помогите, у нас тут спор — кто круче: женщины-заказчицы или продавцы-мужчины?
Ситуация, казалось, обыденная — но внутри Оля почувствовала: всё решается именно сейчас. Или она останется в стороне, или разрядит этот комок окончательно.
Оля села между ними, рассказала, как сложно бывает вести переговоры при ремонте, что иногда просто хочется “вырубить” всех мужчин, если они не слышат суть задачи.
И вдруг внутри почувствовала уверенность: “Я здесь. Я жена. Не боюсь ни себя, ни её.”
***
Поздно вечером приходит сообщение от Мариши — в личку, честно, прямо:
“Оля, не обижайтесь, что я часто около вашей семьи. Ваша Маша — почти как моя младшая сестра, а Игорь мне очень помог, без него бы я не устроилась тут после всего…
Никогда не думала лезть в чужие отношения. Просто, когда у Игоря были сложности месяц назад — с налоговой, он помог мне уладить бумажные дела с матерью.
Я видела, сколько вы вместе прошли. Простите, если я где-то перегнула палку.
Мне бы очень хотелось, чтобы вы не обижались на меня.”
Оля читала это, и впервые за два месяца растопила внутри себя лёд.
Вместо ревности — облегчение. Вместо страха — понимание как нелепо можно ошибаться, когда делаешь выводы по чужим улыбкам.
Она переслала сообщение Игорю.
— Прости, что не доверяла тебе. Просто я очень хочу быть нужной — такой, какой была раньше.
Игорь подошёл.
— Всё не так просто, Оля. Я увлёкся её энергией, её легкость — это как всплеск после житейской рутины. Но семья... это всегда труд. Я тебя выбрал не зря. Не ради удобства. Ради смыслов. Давай заново?
Оля кивнула — со слезами, с огромным облегчением.
***
Следующее утро было снова обычным.
Маша завтракала хлопьями, Игорь подавал кофе, Оля листала проекты.
Никаких спектаклей — просто жизнь.
Но теперь — с другим вкусом: без тени, без страха, с принятием и себя, и того, что иногда симпатии случаются, но главное — как именно ты отвечаешь на этот вызов.
Днем Мариша принесла Маше браслет из бисера и предложила, чтобы Маша нарисовала плакат для офиса.
Оля сказала:
— Маша, может, ты нарисуешь нас всех?
— Конечно! — радостно отозвалась дочь. — Только мы будем держаться за руки, и всем места хватит..
В этот миг стало понятно: настоящий семейный взгляд — когда каждый умеет прощать и расти, даже если в доме иногда гуляет сквозняк перемен.