Продолжаем наши литературно-чайные чтения. Сегодня они посвящены «Семейной хронике» Сергея Тимофеевича Аксакова.
Писатель Сергей Тимофеевич Аксаков родился в 1791 году в семье Тимофея Степановича и Марии Николаевны Аксаковых. Прокурор земского суда в Уфе Тимофей Степанович происходил из старинного, столбового дворянского рода; дедом Марии Николаевны был урядник в казачьем Уральском войске»,
отцом – чиновник не так давно получивших дворянство, коллежский советник, товарищ уфимского предводителя дворянства, матерью – девушка из купеческой семьи. При этом Мария Николаевна была хорошо образована, а Тимофей Степанович, сын деревенского помещика, этим похвастаться не мог.
В «Семейной хронике» Аксаков вывел родителей под именами Софьи Николаевны и Алексея Степановича Багровых. В романе отец Алексея Степановича был против их брака. Вот что говорил Степан Михайлович Багров. «Софью Николавну ни в чем не виню; я считаю, что она девица предостойная, только тебе не пара и нам не с руки. Во-первых, она дворянка вчерашняя, а ты потомок самого древнего дворянского дома. Во-вторых, она горожанка, ученая, бойкая, привыкла после мачехи повелевать в доме и привыкла жить богато, даром что сама бедна; а мы люди деревенские, простые, и наше житье ты сам знаешь; да и себя ты должен понимать: ты парень смирный; но хуже всего то, что она больно умна. Взять жену умнее себя – беда: будет командирша над мужем; а притом, ты так ее любишь, что на первых порах непременно избалуешь. Ну, так вот тебе мое отцовское приказание: выкинь эту любовь из головы. Я же, признаться тебе, думаю, что Софья Николавна за тебя и не пойдет. Надо рубить дерево по себе. Мы поищем тебе какую-нибудь смирненькую, тихонькую, деревенскую родовую дворяночку, да и с состоянием. Выйдешь в отставку, да и заживешь припеваючи. Ведь мы, брат, не широки в перьях; только что сыты, а доходов больно мало; об куролесовском же наследстве, которое всем глаза разодрало, я и не думаю». Однако Алексей Степанович в течение долгого времени давал родителям понять, что без Софьи Николаевны ему не жить, и отец все же благословил его на брак.
После свадьбы, которая состоялась в Уфе 10 мая 1788 года, Алексей Степанович повез молодую жену знакомиться с родителями, в родовое имение Багрово. В 1767 году Багрово основал Степан Михайлович, переведя на берега Бугуруслана Бугуруслана крестьян из родовой усадьбы Аксаково-Троицкое, расположенной в Симбирской губернии, за 400 верст от этих мест. Прототипом Багрова в романе выступил родовое же имение писателя Аксаково (прежде Ново-Аксаково, или Знаменское), которое сейчас расположено в одноименном селе Бугурусланского района Оренбургской области.
И вот мы подходим к сцене из романа, в которой чай служит средством сближения и в прямом смысле согревает сердечно.
«С первыми лучами солнца проснулась Софья Николавна. Немного спала она, но встала бодрою и живою. Проворно оделась, поцеловала мужа, сказала ему, что идет к батюшке, что он может еще уснуть час-другой, и поспешила к свекру. Степан Михайлыч проспал несколько долее обыкновенного и только что умылся и вышел на крылечко... Появление невестки удивило свекра и обрадовало. Ее свежее лицо, блестящие глаза, убор волос и щегольское утреннее платье не показывали, чтобы невестку разбудили, чтобы она вскочила со сна и, не выспавшись, не прибравшись, неряхой прибежала к своему свекру. Степан Михайлыч любил живых, бодрых и умных людей; все это находил он в Софье Николавне, и все это очень ему нравилось. «Что это ты так рано вскочила? – весело сказал он, обнимая невестку. – Ведь ты не выспалась! Ведь ты не привыкла рано вставать! Ведь головка будет болеть!» – «Нет, батюшка, – отвечала Софья Николавна, обнимая старика с искренней нежностью. – Я привыкла рано вставать; с самого детства у меня было много дела и много забот. Целая семья и больной отец были у меня на руках. Последнее время я избаловалась, стала позднее вставать. Но сегодня я проснулась рано; Алексей мне сказал (старик поморщился), что вы уже давно встали, и я пришла к вам в надежде, что вы меня не прогоните и позволите мне напоить вас чаем». В этих обыкновенных словах было так много внутреннего чувства, так они были сказаны от души, что старик был растроган, поцеловал Софью Николавну в лоб и сказал: «Ну, если так, спасибо, милая невестынька. Мы поговорим, поболтаем с тобой на просторе, и ты напоишь меня чаем». Аксютка ставила уже самовар на стол. Степан Михайлыч не приказал никого будить, и Софья Николавна начала распоряжаться чаем. Все она делала проворно, ловко, как будто целый век ничего другого не делала. С удовольствием смотрел старик на эту прекрасную молодую женщину, не похожую на все его окружающее, у которой дело так и кипело в руках. Чай был сделан крепкий, точно так, как он любил, то есть: чайник, накрытый салфеткой, был поставлен на самовар, чашка налита полнехонько наравне с краями, и Софья Николавна подала ее, не пролив ни одной капли на блюдечко; ароматный напиток был так горяч, что жег губы. «Да ты колдунья, – с приятным изумлением сказал старик, приняв чашку и отведав чай, – ты знаешь все мои причуды; ну, если ты будешь так угождать мужу, то хорошо ему будет жить». Старик обыкновенно пил чай один, и, когда сам накушивался, тогда начинала пить семья; но тут, приняв вторую чашку, приказал невестке, чтоб она налила чашечку себе, села подле него и вместе с ним кушала чай. «Никогда не пивал больше двух, а теперь выпью третью, – сказал он самым ласковым голосом, – как-то чай кажется лучше». В самом деле, Софья Николавна все делала с таким удовольствием, что оно просвечивалось на ее выразительном лице и не могло не сообщиться восприимчивой природе Степана Михайлыча, и стало у него необыкновенно весело на душе. Он заставил выпить невестку другую чашку и даже съесть домашний крендель, печеньем которых долго славились багровские печеи. Чай убрали; начались разговоры, самые живые, одушевленные, искренние и дружелюбные. Софья Николавна дала полную волю своим пылким чувствам, своему увлекательному красноречию — и окончательно понравилась старику».
И все время, пока молодые гостили у стариков Багровых, Степан Михайлович просил разливать чай невестку. «Смейная беседа сделалась необыкновенно жива и одушевлена. Старику захотелось поранее накушаться чаю, разумеется в тени подле крылечка, и невестка получила исключительное право разливать вечерний чай. Танюша охотно уступила ей свою должность». Или. «Старик скоро проснулся и приказал всех звать к себе перед крылечко в широкую густую тень своего дома, где кипел самовар; для всех были расставлены кресла, стулья и столы. Невестка разливала чай; явились самые густые сливки с подрумянившимися толстыми пенками, сдобные булки и крендели».
В начале июля нынешнего 2025 года открылся после масштабной реновации музей-заповедник Сергея Тимофеевича Аксакова в его родовой усадьбе. Рядом с «барским» домом была установлена бронзовая композиция, изображающая чаепитие Аксаковых-Багровых: дед и мать писателя, а также маленький Сергей, будущий автор «Семейной хроники».